Калюм тоже был доволен, победив в разделе викторины и беспрерывно сопротивляясь при избиении Гордоном Грилем его измочаленной от употребления шуткой по поводу Калюма-Находки.

Когда запись была окончена, Нелл, как только позволили приличия, тотчас же отправилась в дамский туалет и засунула пальцы в рот, оправдывая свой поступок тем соображением, что всякий, столкнувшись с неимоверной жирностью блюд, которые ей пришлось съесть по обязанности, испытал бы то же самое. И Нелл очень сомневалась, способна ли она будет когда-либо отведать гусятины вновь.

— Бабуля Кирсти заполучила «паренька для флирта», — с иронией сказала Нелл, обращаясь к Тэлли после телефонного разговора с бабушкой.

— Что?

— Она сообщила, что не сможет приехать на Рождество, потому что некто, по имени Джим Менциз, берет ее с собой в Роузсей. — Нелл улыбнулась. — Бабушка сказала: «Хочу подпортить кровь крошке Джимми».

— Кто этот Джим Минджи? — рассердился Тэлли.

— Думаю, нужно говорить «Менциз», но она произносит «Минджиз». Он член их клуба любителей бриджа. Бабуля уже о нем как-то упоминала. Видимо, он непобедимый спортсмен, и ему всего-навсего семьдесят.

Тэлли посмотрел на сестру и насмешливо произнес:

— Добрая старенькая бабушка Кирсти решила провести неприличный праздничный уик-энд с излишествами.

— Они там будут не одни, — заметила Нелл. — Собирается весь клуб любителей бриджа. Предполагаю, что между индейкой и бисквитом со взбитыми сливками они сыграют в азартную игру. Но, Тэлли, это не то, о чем ты подумал.

Он посмотрел на сестру недоуменным взглядом.

— А я что-нибудь говорил? Что ж, надеюсь, что даже старики практикуют безопасный секс. Должно быть стыдно — умереть от СПИДа до того, как от Королевы придет телеграмма.

— Перестань изощряться, ладно? — сделала гримасу Нелл. — Конечно, неплохо снова услышать прежнего Тэлли. Я уж стала думать, что ты подписал обет молчания.

Он вдруг опомнился:

— Именно так я себя иногда и чувствую. — Тэлли не сказал о Флоре, но оба они знали, что он о ней думает сейчас, как думает сотни раз на дню. — Что мы будем делать на Рождество? Смотреть друг на друга?

— Ну, насчет тебя не знаю, а я собираюсь насладиться прекрасным, совершенно свободным уик-эндом, без всяких гостей в отеле, до того, как все снова начнется в новогоднюю ночь.

— Для тебя все хорошо складывается. Алесдер приедет?

— Видимо, да, но он так же мой гость, как и твой.

— Ага, но именно на тебя он устремляет пристальный взор, как лунатик на луну, когда думает, что на него никто не смотрит. — Тэлли встал и подошел к окну. — Боже мой, снова дождь. С тех пор как уехали телевизионщики, все время идет дождь.

Тэлли посмотрел на капли, которые ручейками катились по оконным стеклам.

— Похоже на настоящий рок — никого из родственников у нас на Рождество.

«И Флоры не будет», — печально подумал он. Они не разговаривали с тех пор, как она сказала ему, что ждет ребенка.

— А я-то думала, что ты этому будешь только рад, — заметила Нелл. — Последнюю нашу семейную встречу успешной уж никак назвать нельзя.

К Рождеству клан Маклинов рассыпался по всему свету. Дональда с Гэлом в конце концов решили осесть в Нью-Йорке и купили себе квартиру в центре Манхэттена. По почте пришли посылки и для Нелл, и для Тэлли, и под елку в «Талиске» они уже положили свои подарки. Айэн провел большую часть декабря в Бомбее после аварийного взрыва на своем хваленом спиртовом заводе, когда пострадало несколько рабочих. Туда вылетели Сайнед с Найниэном, чтобы провести с ним Рождество, а Наэм собралась с друзьями-студентами в Альпы — покататься на лыжах.

— Я все понимаю, но это непорядок, верно? — сказал Тэлли. — Ради здешних благ и имущества мы себя отделили от всех, не так ли? И что мы за это имеем? Банковские задолженности, остров да индейку на двоих!

— На пятерых, точней, — напомнила ему Нелл.

Мик с Энн уехали на Рождество к себе домой, а Роб с Либби взяли отпуск и поехали на лыжный курорт в Горной Шотландии, где рано выпал снег на великое счастье — чтобы поддержать ослабевшую шотландскую индустрию зимних видов спорта. Для них это была поездка «прощания навек», потому что Женская Либ, заявив перед отъездом, что у нее тоска по дому, объявила о своем намерении на Новый год вернуться в Австралию. Из служащих отеля захотели остаться на Талиске только Калюм с Джинни, и отель должен был закрыться до 30 декабря, когда гости зарезервируют номера для празднования Нового года таким образом, который, как они надеялись, должен был быть здоровым.

— Хотя встрече Нового года и здоровью совсем не по пути, — заметил Тэлли, выслушав это.

Зазвонил телефон, и Нелл взяла трубку.

— Хотела бы знать, примете ли вы к себе на Рождество странницу, дорогая? — спросил знакомый голос Финеллы. — Никто меня не любит и не приглашает на Рождество.

— Я этому не верю, — возразила ее подруга, угадав затеваемую Финеллой интригу. — Но мы все тебе будем рады. Ты даже можешь разрешить некоторые затруднения. Я уж решила, что над островом сгустилась безысходная депрессия.

— Почему? Человек-гора еще на тебя не обрушился?

— Ни единого признака, что гора колеблется, раз ты об этом упомянула. Но это сгустилось не надо мной, а над Тэлли.

И, сказав это, Нелл с грустью поняла, что у нее дела обстоят не лучше, что прошла неделя с тех пор, как Алесдер был на Талиске, да и тогда он приехал только для того, чтобы попасть на запись «Горячего Гриля».

— А Тэлли не ищет плечо, чтобы выплакаться — по какому-нибудь счастливому совпадению? — спросила Финелла.

— Да, да. Я допускаю, что очень может быть, — ответила Нелл, взглянув на брата, который все еще угрюмо смотрел в окно на дождь.

— Хорошо. Захвачу с собой носовых бумажных платков, — сказала Финелла и попрощалась.

Когда Нелл отодвинула назад стул и встала, раздалось недовольное мяуканье.

— О Господи, прости, Тэтчер, — сказала она, когда из-под стола покатился к двери черепахового цвета клубок. — Я не знала, что ты там.

До отъезда семьи из Голливуд-Гарденс кошке Нелл бесчестно вкатили укол снотворного, засадили в клетку и на самолете доставили в Глазго. Три дня назад она прибыла и только-только пришла в себя, так как действие лекарства проходило. Нелл утешилась тем, что, несмотря на изменение внешнего вида хозяйки, кошка сразу же ее узнала. Но хозяйка впоследствии не очень была довольна, проведя два мучительных часа за рулем машины, мчась по дорогам Шотландии и слушая громкие Тэтчеровы «мяу-мяу». Позднее Нелл не могла понять почему, но котенок прижился в доме и, видимо, неплохо, потому что принес уже несколько дохлых мышей, пойманных в парке у гостиницы.

— Какая гадость! — воскликнула Нелл, наклоняясь, чтобы поднять еще одну тушку, доставленную ей под стол. — Без этого я могла бы обойтись.

— А что там у тебя с Финеллой? Я думал, что она тебе нравится, — резким тоном спросил, не оборачиваясь, Тэлли.

Она мне нравится, — вставила Нелл, подходя к брату и держа мышь у него перед носом. — Вот из-за чего я сказала «какая гадость»!

— Проклятая кошка, — рассеянно сказал Тэлли. — Почему мыши ей всегда мешают?

— Ох, развеселись же ты, Тэлли, — в сердцах произнесла Нелл, направляясь к двери. — Если не хочешь сказать мне, из-за чего у вас произошла ссора, ради Бога, сходи к Флоре и Маку и объяснись. Ты жалок, как великий грешник.

Нелл замерла на месте, когда услышала брошенную братом лаконичную фразу:

— Флора ждет ребенка!

Ошеломленная и испуганная, Нелл выбросила мышь в корзинку для мусора и пристально посмотрела на брата. Она не знала, что и сказать.

— Ох! — единственное, что Нелл смогла произнести.

— Она говорит, что ждет ребенка не от меня. — У Тэлли на глазах навернулись слезы.

— А ты ей не веришь?

— Как же он может быть ребенком Мака? После десяти лет? Это маловероятно или вообще невозможно. — Тэлли опустился в кресло за своим столом, подпер лицо ладонью: