План 45-суточного похода был рассчитан на пребывание подводной лодки под ледяным панцирем в течение 35 суток. Плавание «К-147» должно было положить начало систематическому несению боевой службы в Северном Ледовитом океане, в связи с чем на лодке имелся полный боекомплект торпедного оружия в готовности применить его по приказу Верховного главнокомандования против подводных лодок вероятного противника[440]. Имелась и еще одна немаловажная особенность намеченного похода — отсутствовал заранее детально разработанный маршрут арктического плавания. Командование и штаб флота определили только районы, где лодка должна была маневрировать самостоятельно или по указанию берегового командного пункта.

18 сентября «К-147» покинула базу и направилась к северной оконечности Новой Земли, где ее ожидал небольшой отряд обеспечения. Возглавлял отряд капитан 2 ранга В.М. Храмцов, командир одной из атомных подводных лодок, а в прошлом штурман «К-181» во время ее похода к полюсу в 1963 г.

Утром 23 сентября «К-147» завершила движение строго на север и, «описав пологую циркуляцию, на 84-й параллели легла на курс встречи с дрейфующей станцией «СП-18», — запишет в своей «Арктической тетради» А.П. Михайловский.

Уже в самом начале плавания подводники начали отрабатывать маневр постановки на стабилизатор глубины в непосредственной близости от нижней поверхности льда. Это позволило в дальнейшем, в течение всего похода, надежно принимать сигналы радионавигационной системы «Маршрут» и определять место подводной лодки в любом районе Арктического бассейна, а также получать радиоинформацию с берега на сверхдлинных волнах, не прибегая к всплытию в полыньях.

Однако подобный маневр, сопряженный с немалой опасностью, требовал в полном смысле ювелирной работы центрального поста. Лодка в данном случае «зависала» на глубине 15—17 м. При этом расстояние от нижней поверхности, как правило, торосистого льда до верхнего среза ограждения рубки составляло 5—7 м. А впереди по курсу и за кормой в непосредственной близости от корабля сплошь и рядом свисали внушительные «сталактиты». Тщательное соблюдение «техники безопасности» тем более было необходимо для «К-147», имевшей, как и другие корабли этого проекта, единственный, далеко вынесенный за корму и совершенно незащищенный винт. Не имело подкрепления и ограждение рубки. «Противный и опасный маневр», — заметит позже в своем походном дневнике A.M. Михайловский. К тому же он требовал значительного времени — всему личному составу подводной лодки приходилось стоять на своих постах по боевой тревоге несколько часов.

24 сентября «К-147» вышла в район, где находилась дрейфующая станция «СП-18». Над лодкой нависал тяжелый пак. К вечеру по счислению подводники должны были подойти к самой станции. Но в ожидаемом месте ее не оказалось: произошел, видимо, большой снос. И только рано утром следующего дня они обнаружили «СП» и установили с ней звукоподводную связь, которую потом поддерживали несколько суток, то отдаляясь от станции на значительное расстояние, то приближаясь к ней: лодка работала с полярниками по программе «Айсберг» по 1 октября. Выполняя в этот день по просьбе начальника экспедиции последний галс, подводники достигли широты 87°07'С и затем повернули назад к дрейфующей станции. В этой точке расстояние до Северного полюса составляло менее 175 миль, но посещение его планом похода не предусматривалось. По окончании работы полярники и подводники обменялись телеграммами. В телеграмме, направленной А.П. Михайловским и В.В. Анохиным, говорилось: «Успешной работе, четкому взаимодействию, отличной связи не смогли помешать толщи воды и льда, разделявшие нас».

3 октября атомоход пересек 180-й меридиан восточной долготы и вошел в Западное полушарие, образно говоря, во «вчерашний день». (По 180-му меридиану проходит так называемая линия перемены дат — условная линия на поверхности Земного шара, разграничивающая места, имеющие в один и тот же момент времени календарные даты, разнящиеся на одни сутки, хотя часы и минуты совпадают.) На следующий день подводники своевременно обнаружили другую дрейфующую станцию — «СП-20», с которой также установили связь, правда, в телеграфном режиме. Здесь экипаж приступил к выполнению программы «Аврора», также то «отбегая» от станции, то «подскакивая» к ней. При этом корабль маневрировал на разных курсах и глубинах при различных скоростях.

5 октября «К-147» достигла самой «восточной» точки плавания (слово «восточная» взято в кавычки, так как фактически долгота была западной) и легла на обратный курс к «СП-20», находившейся, кстати, на значительном удалении от материка. Ночью, проходя поблизости от станции, снова обменялись телеграммами.

7 октября лодка прошла под льдиной, на которой находилась «СП-18», через нее установили связь с «берегом». Теперь курс лежал к тому месту, где атомоход в начале похода ушел под лед. В полдень 10 октября всплыли неподалеку от лежавшего в дрейфе и поджидавшего лодку ледокола «Пересвет». А затем, пополнив запасы сжатого воздуха, погрузились, чтобы следовать по плану. Предстояла новая «работа», на этот раз в западной части Северного Ледовитого океана.

Утром 12 октября лодка прошла самое узкое место желоба Франца-Иосифа между береговыми отмелями острова Виктория и острова Земля Александры в архипелаге Земля Франца-Иосифа.

Выйдя в Арктический бассейн, подводники приступили к выполнению программы комплексных гидрографических исследований. «Кончилась карта с хорошим промером глубин, — отметит в своем путевом дневнике А.П. Михайловский. — Следующая карта — это просто лист белой бумаги с нанесенной координатной сеткой». Потянулись монотонные «промерные» дни. Менялись вахты, специалисты делали свое дело, стирая белые пятна с еще одного участка акватории Северного Ледовитого океана.

Как уже говорилось, поход «К-147» был рассчитан на 45 суток, но 17 октября за подписью комфлота поступила радиограмма с приказанием сократить его на восемь дней. Закончив гидрографические работы 19 октября, подводники дошли по 83-й параллели до Гринвичского меридиана и повернули на юг к желобу Лены, самому глубоководному и широкому в Западной Арктике. 20 октября на исходе суток состоялась встреча «К-147», с ожидавшими ее кораблями обеспечения, а затем четырехсуточный «марш» через Гренландское, Норвежское и Баренцево моря. 25 октября Западная Лица встретила экипаж атомохода, установившего рекорд пребывания под арктическим льдом — 30 суток. За это время подводная лодка прошла 7789 «подледных» миль, а всего под водой 9665 миль. Переведем «подледные» мили в километры — 14 400 — расстояние, значительно превышающее треть протяженности земного экватора!

Поход прошел исключительно успешно. Хотелось бы к этому добавить: «Без сучка без задоринки». Однако так в жизни не бывает. Конечно, не обошлось и без происшествий, разных по своему характеру, но не повлиявших, однако, на выполнение экипажем поставленных задач. На шестые сутки плавания в турбинном отсеке вырвало прокладку на паропроводной магистрали опреснительной установки и обварило струей кипятка вахтенного матроса. Через неделю после этого для проведения очередного сеанса связи лодка всплыла с непогашенной до конца инерцией хода в расчете, что над ней чистая вода, и напоролась на льдину. В результате — вмятина и дыра в носовой части ограждения рубки. Прошло еще несколько дней, и связистам не удалось принять сигнал системы «Маршрут». Какие только версии не выдвигались! А причина оказалась самая банальная: плохая пайка на линии кабеля, соединяющего рамочную антенну с приемоиндикатором этой системы.

И наконец, перед тем как лечь на курс перехода в базу, подводники решили уточнить свое место. Более 1,5 ч искали подходящую «площадку» подо льдом, чтобы при постановке на стабилизатор глубины не напороться на торосы. А когда приступили к осуществлению маневра, автоматика стабилизатора не сработала — разрегулировалась. Лодка стремительно полетела вверх. Пришлось принимать экстренные меры — срочно заполнять водой цистерну быстрого погружения. «Свободный полет» удалось остановить на глубине 17 м. А ведь до этого злополучного случая подводники 21 раз осуществляли этот маневр, в том числе 13 раз подо льдом.