В целом же поход «К-147» доказал, что советские атомные подводные лодки способны совершать не только сравнительно короткие по времени подледные походы к Северному полюсу и обратно или трансарктические переходы из Баренцева в Берингово море, но и стабильные длительные плавания подо льдом, совершая самое разнообразное маневрирование курсами, скоростями и глубинами, не теряя при этом надежного, устойчивого управления со стороны береговых командных пунктов. Связь подводной лодки с последними с помощью станций звукоподводной аппаратуры через несколько ретрансляторов, расположенных на льду, подтвердила свою реальность.

Отлично зарекомендовала себя в походе и навигационная система «Сигма». Она обеспечила устойчивое курсоуказание и путеисчисление в квазикоординатах как при любых траекториях пути, так и при резких изменениях курса.

4 мая 1972 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР большинство участников похода были награждены орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу», Ушакова, «За боевые заслуги». Руководитель похода Герой Советского Союза контр-адмирал А.П. Михайловский и командир атомохода капитан 1 ранга В.В. Анохин отмечены орденом Красного Знамени.

Отличился этот корабль-рекордсмен и при выполнении других учебно-боевых задач, стал призером Военно-морского флота. В декабре 1973 г. его личному составу вручили Вымпел министра обороны СССР за мужество и воинскую доблесть[441].

Заметим, что в том же 1971 г., помимо «К-147» под ледяным покровом Арктики побывали атомные подводные лодки пр. 671 — «К-38» и «К-323», совершившие автономные походы в сентябре—октябре[442].

Четвертый поход советской атомной подводной лодки к Северному полюсу состоялся через год после похода «К-411», в 1972 г. Его совершила подводная лодка «К-245» пр. 667А под командованием капитана 2 ранга А. С. Афанасьева. Первоначально поход планировался на август, но подготовка к нему затянулась. Это вызывалось тем, что в походе предстояло завершить государственные испытания нового навигационного комплекса «Тобол», работы по «доводке» которого вели специалисты научно-исследовательского института штурманских приборов «Дельфин». (Начало испытаний инерциального навигационного комплекса «Тобол» было положено во время похода атомного ракетоносца «К-245» в Центральную Атлантику в июне 1972 г. Затем атомоход нес в атлантических водах в течение месяца боевую службу[443].) И корабль оказался подготовленным к плаванию лишь к концу сентября. Таким образом, идти на полюс ракетоносцу пришлось уже в зимнее время года, что не только создавало дополнительные трудности, но и включало определенный риск.

Вопрос о возможности и целесообразности похода был вынесен на обсуждение военного совета флота, где высказывались разные точки зрения. Одни придерживались мнения, что достаточно дойти до Новой Земли и по береговым теодолитам острова Панкратьева на широте 76°10'С проверить систему курсоуказания навигационного комплекса, а результаты измерений затем экстраполировать до 90°С. Другие, и в частности флагманский штурман флота капитан 1 ранга А.Н. Яковлев и начальник Гидрографической службы контр-адмирал А.С. Калинин, отстаивали другую позицию, мотивируя, что именно в октябре в Арктике наиболее благоприятные условия для контроля системы курсоуказания. В зимнее же время, как показали многолетние наблюдения, в приполюсном районе в связи с образованием в Арктическом бассейне устойчивой антициклонической области высокого атмосферного давления повторяемость ясного неба составляет 50—70%, против 10% в августе.

Закрывая заседание военного совета, командующий Северным флотом адмирал флота Г.М. Егоров объявил, что окончательное решение о походе он оставляет за собой.

Тем временем на 3-й флотилии атомных лодок и на самом ракетоносце полным ходом шла подготовка к высокоширотному плаванию. Скрупулезно изучались материалы исследований, проведенные советскими учеными-полярниками, зимовщиками дрейфующих станций «Северный полюс», участниками высокоширотных воздушных экспедиций «Север», данные, полученные с дрейфующих автоматических радиометеорологических станций (ДАРМС), от ледовых разведок по маршруту плавания и в приполюсном районе.

Брались в расчет и более свежие сведения. Специально для похода велась воздушная ледовая разведка с помощью самолетов, оборудованных радиолокационными станциями бокового обзора, позволяющими обнаруживать не только полыньи и разводья, но и трещины.

Безусловно важным преимуществом «К-245» по сравнению с другими подводными кораблями, уже совершившими походы к полюсу, являлось наличие нового навигационного комплекса «Тобол», представляющего собой систему приборов и устройств, позволяющих определять координаты места и элементы движения корабля, основываясь на инерционных свойствах движущихся тел. Исходной информацией для инерциальной навигационной системы является ускорение корабля, на котором она установлена[444].

Основным элементом навигационного инерционного комплекса является инерциальная навигационная система (ИНС), в которой реализуется метод непрерывного автоматического определения места корабля. По известным начальным координатам и путем приращения вычисляются текущие координаты. Кроме того, ИНС вырабатывает курс корабля[445]. Наличие «Тобола» обеспечивало экипажу «К-245» высокоточное кораблевождение в приполюсном районе. Установленные на лодке гидроакустические станции НОР-2 и НОК-1 позволяли на глубине погружения, исключающей встречу с айсбергами, и на любой скорости хода постоянно наблюдать за «проплывающим» над лодкой ледяным покровом.

Навигационный комплекс, сопряженный с боевой информационной и управляющей системой (БИУС) корабля, позволял по команде вахтенного офицера отмечать на карте обнаруженные полыньи и разводья, вводить данные в память ЦВМ, а затем выполнять маневр выхода на них. Боевому расчету теперь уже не требовалось, как это делалось в первых походах, наносить вручную данные на штурманский планшет, используя показания эхоледомера, а затем мучительно долго производить маневрирование по методам расходящейся спирали или «коробочки». Система давала гарантированную индикацию чистой воды или молодого льда над подводной лодкой в круге, площадь которого обеспечивала безопасное всплытие[446].

Руководителем похода был назначен командующий 3-й флотилией атомных подводных лодок, куда входила «К-245», контрадмирал В.Н. Чернавин. Походный штаб возглавил начальник штаба флотилии контр-адмирал Л.А. Матушкин.

К назначенному времени выхода в плавание ракетоносца, 10 октября, в губу Сайду, вспоминает участник похода контр-адмирал А.Н. Яковлев, проводить корабль прибыл командующий флотом. Адмирал флота Г.М. Егоров и контр-адмирал В.Н. Чернавин отошли на конец пирса, и там, видимо, командующий сообщил руководителю похода о своем окончательном решении — лодке идти к полюсу — и дал последние рекомендации.

Решение командующего флотом, о котором экипаж узнал только в начале похода, о чем командир объявил по трансляции, было встречено с большим энтузиазмом. Вместе с тем все понимали, какая ответственность легла на плечи участников плавания. Маршрут похода мало чем отличался от маршрутов других атомоходов. Прежде всего предстояло пройти «проторенным» уже путем желобом Святой Анны.

На широте 82°54' С навигационный комплекс был переведен на работу в квазигеографической системе координат. Новый навигационный комплекс позволял это сделать автоматически — переключением лишь одного тумблера. Вообще с помощью «Тобола» стало возможным решать автоматически более десятка сложных штурманских задач. Это существенно облегчало работу навигаторов — свело к минимуму ручные вычисления и вместе с тем значительно повысило требования к подготовке штурмана, как оператора, в системе человек-машина.