Прежде чем Лив смогла запротестовать, он как-то умудрился застегнуть штаны и встал с дивана. А Лив осталась сидеть там, беззащитная и слегка расстроенная.

Брайд, должно быть, заметил боль в ее глазах, потому что опустился на колени возле дивана и взял ее руки в свои. 

— Постарайся понять, Лилента, — пробормотал он. — Я просто хочу, чтобы ты была абсолютно уверена. Не желаю, чтобы между нами образовалась незавершенная связь. — Он нежно поцеловал ее ладони и заглянул в глаза. — Я думал, что однажды потерял тебя. И больше не хочу пережить это снова. Если мы сблизимся, я желаю, чтобы это была самая полная и сильная связь. И чтобы никто из нас ни на минуту не пожалел об этом.

— Брайд...

— Мне жаль. — Плавно поднявшись, он вышел из гостиной, оставив Лив сидеть на диване в одиночестве.

«Ну, конечно, не так я представляла себе завершение этой ночи!»

Судя по плеску воды в ванной, Брайд, вероятно, купается в бассейне. Она хотела присоединиться к нему, но поняла, что он скорее всего не позволит ей.

«Черт!»

За всю свою жизнь она, вероятно, никогда не чувствовала такого сексуального разочарования и в глубине души знала, что готова стать одним целым с Брайдом. Но как его убедить в этом? Как заставить понять, что хочет с ним большего, нежели просто его объятий? Она сходила с ума от необходимости начинать все с начала, расстроилась, не веря, что они вернулись к строгим правилам недели воздержания.

Внезапно в ее голове возникла идея. 

«Неделя воздержания, хмм? Мы еще посмотрим». 

Напевая про себя, она спрыгнула с дивана и направилась в спальню.

Если она поторопится, то будет готова к тому времени, как он выйдет из бассейна.

Брайд надеялся, что продолжительное расслабляющее купание поможет ему снять напряжение в теле и забыть о своей потребности в невесте, но пока этого не произошло. Он видел, как Оливия открылась для него, умоляя ее взять. В прошлом он бы ухватился за этот шанс, но побывав в плену у Скраджей, начал сомневаться.

В его воображении сцены, внушенные Всеотцом, в бесконечном круговороте прокручивались снова и снова. Оливия злится и обвиняет его, требуя объяснить, почему он разлучил ее с семьей. Ее взгляд, когда она заявила, что на самом деле не желает быть с ним, что хочет уйти, вернуться на Землю и никогда его больше не видеть...

«Все, что этот ублюдок говорил и показывал мне, ложь — все это ложь, — взволнованно повторял себе Брайд. — Потому что именно это сделал всеотец, забрал все твои воспоминания, все надежды и мечты, и их исказил». 

Он натворил достаточно, чтобы посеять семена сомнений. Но даже сознавая это, Брайд не мог избавиться от охватившей его неуверенности.

Закрыв глаза, он попытался отогнать ложные воспоминания, но настоящие, занявшие их место, оказались еще хуже. Обида в глазах Оливии, когда он отверг ее, отказался с ней общаться. Страдания в ее голосе, когда она умоляла его взять ее. 

«Я причинил ей боль. Я должен пойти к ней и все исправить».

Но не мог. Хотя и хотел ее всеми фибрами своей души, он не мог позволить себе сделать это, пока не убедится, что она готова. Не после того, как она так долго и отчаянно ему сопротивлялась. Не после того, как всеотец посеял семена сомнений глубоко в его сознании.

«Я просто обниму ее сегодня вечером», — пообещал сам себе Брайд. Он понимал, что аромат желающей женщины — единственной подходящей ему во всех вселенных женщины, созревшей, готовой к спариванию — станет для него мучением, испытанием на выносливость. Но у него не осталось выбора. Он должен дать ей больше времени на размышления, должен быть уверен — прежде чем сделает последний, необратимый шаг.

Вздохнув, он вышел из бассейна и тщательно вытерся. Затем натянул черные пижамные штаны и отправился спать. Предстояла трудная ночь, и ему нужно как-то ее пережить. И если завтра Оливия не изменит своего мнения и будет по-прежнему желать, чтобы он связался с ней...

Ход его мыслей резко оборвался, когда он открыл дверь спальни и увидел свою невесту.

Когда дверь открылась, Оливия нетерпеливо подняла взгляд и с удовольствием увидела ошеломленного от ее наряда Брайда.

— Лилента? — Он неуверенно посмотрел на нее, в его янтарных глазах плескались боль, сомнение и желание. — Что, черт возьми, на тебе надето?

— Это? — Лив жестом указала на свой наряд. Он состоял из прозрачного красного бюстгальтера, под кружевом которого ясно виднелись жесткие соски, и крошечной плиссированной юбочки, настолько короткой, что вряд ли оправдывала свое название. Она сидела низко на ее бедрах и едва прикрывала верх бедер.

А стоило ей пошевелиться, кокетливые складочки юбки взлетели вверх, открывая его взгляду красные кружевные трусики в пару к бюстгальтеру. Это было самое эротическое белье в жизни Лив, и раньше ей не хватало смелости его надеть. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и судя по выражению на лице Брайда, его, так же как и ее, быстро охватило отчаяние.

— Да, это. — Брайд окинул ее свирепым взглядом. — Что, черт возьми, это такое?

— Ночная сорочка. — Оливия невинно ему улыбнулась. — Ты же сказал мне, во что-то одеться, вот я и оделась. Почему она тебе не нравится?

Брайд провел рукой по волосам. 

— Ты чертовски хорошо знаешь почему. Ты разве не можешь надеть что-нибудь другое? Где та длинная уродливая рубашка, которую ты носила всю первую неделю?

— Та бабушкина сорочка? Боюсь, я ее потеряла. — Лив приподняла бровь. — Так ты идешь спать или нет?

С нечитаемым взглядом он отвернулся и уселся на своей стороне кровати. Затем, все еще продолжая не неё смотреть, откинулся на спинку кровати. От его пристального взгляда Лив покраснела, но будь она проклята, если отступит сейчас. Послав ему соблазнительную улыбку, она встала на кровать на колени и поползла к нему. Но когда она попыталась оседлать его колени, Брайд, протянув руку, её остановил.

— Подожди минутку — что это ты делаешь?

— Ничто не противоречит правилам. — Лив невинно посмотрела на него. — Я просто хочу быть рядом с тобой, ты не против?

Брайд застонал, когда она решительно устраивалась к нему на колени. 

— Дерьмо, все уже и так достаточно сложно.

— Здесь, конечно, очень жестко. — Усмехаясь, Лив опустилась и потерлась о его жесткий член промежностью, скрытой кружевом. Брайд снова застонал, но даже не попытался остановить прижавшуюся к нему Лив, ощущая, насколько она горячая и готовая.

— Лилента, — хрипло прошептал он. — Пожалуйста...

— Прикоснись ко мне. — Взяв его руки, Лив положила их себе на грудь. — Знаешь, ты можешь сделать это, — прошептала она, когда он собрался запротестовать. — Если следовать правилам недели воздержания, ты можешь прикасаться ко мне поверх одежды. Вот так, понимаешь?

Выгнув спину, она прижалась грудью к его рукам, убедившись, что он прекрасно ощущает, как тугие бутончики ее сосков потираются о его ладони.

— Боги... — Глаза Брайд вспыхнули от страсти, но он даже не пошевелил руками. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы дотронуться до нее. Лив оказалась бы невероятно расстроена его бездействием, если бы не ощущала, как пульсирует прижатый к ее складочкам член. 

«Он хочет этого — он хочет меня. Он просто по какой-то причине не признает этого. Ну тогда она, черт возьми, сама заставит его признаться в очевидном».

— Ты можешь сделать даже больше. Не нарушая правил, конечно же, — пробормотала она. — Например, если хочешь поцеловать меня... — Убрав его руку с правой груди, она приподнялась и прижалась тугой вершинкой к его губам. — Ты можешь поцеловать меня здесь — пососать соски, — прошептала она. — И это не нарушая правил, потому что бюстгальтер все еще на мне, так что между нами будет одежда.

И не важно, что лифчик оказался из тонкого, почти прозрачного и ничего не скрывающего кружева. Технически они все еще следовали правилам. Брайд, похоже, согласился с ее доводами или, возможно, больше не мог сопротивляться. Какой бы ни была причина, он нетерпеливо всосал ртом через красное кружево тугую розовую вершинку, пока Лив не застонала и не зарылась пальцами в его волосы.