И еще одна особенность современного ребенка – это частое вынужденное одиночество из-за того, что родителям приходится много работать или у них имеются свои сугубо взрослые дела, а бабушки с дедушками живут в другом месте. Однако это не глобальное одиночество брошенного или же безнадзорного ребенка, а, скорее всего, ситуативно-вынужденное, быстротечное, временное…

Это даже не одиночество интроверта. Это одиночество неодинокого ребенка, не просто знающего, но и уверенного в том, что у него есть заботящиеся о нем родители, которые, скорее всего, ради этой заботы и оставили его на какое-то время одиноким «хозяином» в доме.

Так что в этом временном одиночестве ничего особого нет, если бы не одно «но».

Даже это ситуационное одиночество – репетиция будущего настоящего, модель возможного одиночества, от которого не застрахован никто. Но одно дело это все пережить уже взрослому, а другое – в начале пути, тем более что старт этого пути начинается с этого одиночества, и одна из самых важных сущностей материнства – завуалировать этот страх, создав иллюзию единения между матерью и ребенком, подобно той, которую он ощущал, еще не родившись, но только на другом, более замаскированном уровне.

И поэтому стоит ли в самом деле репетировать страх одиночества у легкоранимого и впечатлительного ребенка – большой вопрос, и даже под прикрытием воспитания самостоятельности у него. А это прикрытие – нечто в виде вуали, закрывающей истинное лицо истинной подоплеки развития самостоятельности у детей.

Однако само понятие самостоятельности современного ребенка настолько расплывчато и размыто, как берега мелководных рек во времена наводнений, что каждый понимает это по-своему, придумывая собственные критерии, теснящиеся в его голове. И чаще всего эти критерии берут истоки из детства родителей ребенка, критерии в семьях мамы и папы. Но при этом забывается самое главное – «другие времена, другие нравы», и то, что было естественно для детства родителей, не всегда целесообразно для детства детей, сколь крепки бы и вековечны ни были бы эти семейные традиции, да и не только семейные, принятые в обществе в данный момент, а тем более соответствующие возрастным нормам.

Так что самостоятельность ребенка – это понятие весьма относительное. И никакие компьютеры, видеоигры, плееры и телевизор, на попечение которых родители со спокойной совестью оставляют детей без присмотра одних, не сумеют спасти их, если понадобится, при внезапном испуге от истинного или мнимого источника страха, когда начинает казаться… А, к сожалению, вдруг начинает казаться даже при лае чужих собак за окном…

И пусть это только лишь временно в мыслях, зато страх в подсознании чаще всего на всю жизнь.

В общем, ситуативно-одинокий ребенок – это ребенок с недремлющим сторожевым пунктом, в настороженном состоянии служебной собаки, на словах ничего не боящийся, а на деле мнительно-подозревающий и тревожный. Причем эта тревожность связана с постоянно нарастающим внутренним напряжением пропорционально времени вынужденного одиночества, выражаясь в так называемом состоянии свободно плавающей тревоги, когда ребенок боится, не зная чего, не понимая конкретную причину своего профилактического беспокойства.

Короче говоря, это ребенок в стадии мобилизации психоэмоционального стресса, несмотря на все его уверения, что он любит один оставаться в квартире, создающие Вам своеобразную презумпцию невиновности. А Вам, собственно говоря, только этого и надо, чтобы без угрызения совести продолжать свой воспитательный эксперимент.

С какого возраста Ваш ребенок может оставаться дома один – вопрос весьма спорный. Во многих странах, например в Австрии и Америке, законодательством предусмотрено с двенадцати лет, в то время как в России большинство психологов придерживаются мнения – с шести-, семилетнего возраста. А некоторые «специалисты» даже советуют приучать детей к самостоятельности уже с пеленок.

Несмотря на их «веские» аргументы в пользу этого, по моему мнению, это все-таки специалисты в кавычках, совершенно незнакомые с возрастными возможностями и возрастной психологией ребенка. Мне не раз приходилось оказывать помощь детям, так же как их родителям, которые по советам таких специалистов, не всегда имеющих собственного ребенка, но зато умеющих «воспитывать» чужих детей, помещали младенцев буквально с рождения в соседнюю комнату, чтобы он не мешал ночью спать, чтобы плач его не раздражал утомленных за день маму с папой. И отчаянный плач их младенца, зов на помощь не трогал их жестких сердец, ведь они так вели себя, следуя лишь советам врачей.

Пусть поплачет, потом перестанет, как поймет, что зовет маму зря. И ребенок действительно больше не плакал, вдруг смирившись с тоской одиночества, становясь неконтактным, угрюмым и грустным, депрессируя и замыкаясь в себе, без конца почему-то болея, начав отставать даже в развитии, ощущая себя нелюбимым ребенком. Ведь с любимыми мамы так себя не ведут.

Правда, в этом виновны не одни специалисты, а и также еще не проснувшееся, дремлющее в маме ее материнство, материнство, которое ей предлагают педиатры дозировать, как в гомеопатии. Но, чтоб выжить и чувствовать себя счастливым, для младенца нужны лошадиные дозы безоценочной Вашей любви, подтверждение неповторимости его для Вас.

Да, действительно, если ребенок без Вас умудряется спать в другой комнате ночью, почему бы его не оставить в кроватке одного также днем? Ведь, в конце концов, он не умеет еще даже ползать, так что вряд ли сумеет вылезти из кроватки, когда маме придется пойти в магазин.

Из кроватки действительно вряд ли он вылезет, но опять, если на зов тоскливого плача – никого, и он станет захлебываться вдруг слезами, беззащитный, беспомощный… Что же тогда? Подсознание у нас не дремлет ведь тоже с пеленок, так что этот плач Вашего крохи отзовется когда-нибудь уже впоследствии, когда он подрастет, повзрослеет.

Правда, может случиться еще и другое – порыв ветра в окно… одеяльце накроет с головою младенца, ну а мамы нет рядом, она не придет ему тут же на помощь. Так что то, что возможно, вряд ли все предусмотришь. Ведь потому мы и не оставляем ребенка одного, заботясь о рутинной безопасности, которая всегда на первом месте, пока малыш зависим от родителей, заботясь о «телесной» безопасности, забыв о безопасности души.

Мы вряд ли понимаем то, что страх, испытанный ребенком в одиночестве, способен изъесть его душу молью страха. Этот испуг ребенка – чернозем для будущих его неврозов и всевозможных комплексов неполноценности. Поэтому не только возраст – главное тогда, когда Вы оставляете ребенка без присмотра, но и каков он сам, чем отличается от сверстников, короче говоря, особенности личности его, тип темперамента, наличие акцентуаций (своеобразное «заострение» некоторых индивидуальных свойств человека) характера. И если Ваш малыш-холерик сам Вас будет провоцировать оставить его без Вашего присмотра одного (правда, не задумываясь о последствиях), то меланхолик даже при намеке на подобное еще сильнее схватится за Вашу юбку, и вовсе не из-за того, что он такой плохой, а только потому, что у него очень высокий уровень тревожности, потребность в самосохранении, и во всем превалирует лишь страх.

Малыш-флегматик вряд ли станет отстаивать свои права. Сангвиник может показаться Вам бесстрашным.

Но все реакции ребенка на Ваш уход, когда Вы только собираетесь уйти, – это всего лишь навсего прелюдия к тому, что будет дальше.

А «дальше» будет протекать по-разному: ведь невозможно прогнозировать заранее нам все нюансы ощущений у ребенка, оставшегося дома без присмотра.

Даже холерик, заставляющий уйти Вас, может внезапно испугаться шороха и шума. Его фантазия способна из всего придумать монстров, привидений, домовых. Чуть-чуть зашевелилась занавеска, а ему кажется – за ней кто-то стоит. Вода в трубе внезапно зашумела, а ему кажется, что кто-то вошел в дом. Да, да, у страха глаза велики, а Ваш ребенок, вскормленный сегодня уже с пеленок агрессивными мультфильмами, наедине с самим собой, без Вас, способен отождествить себя с героем-жертвой испугавшего его мультфильма и так войти в подобную для него роль, что перепутает сам – это правда или нет. Он в ужасе, он паникует… но некого позвать на помощь. Он один. И рубцы от испытанного стресса, развившегося от подобного испуга, когда-нибудь еще дадут о себе знать.