– И ничего я…

– Что-о-о-о??!

– Да щас я, щас… Уберу, чё ты… – трусливо сбавил тон Хронов.

Через десяток минут, когда уже наскоро пили чай за столом, уже чуть отошедший Владимир поинтересовался:

– Вот нафига ты это сделал, а, Хрон?..

– Мне захотелось… Ночью мне захотелось, и я решил эта… насрать на этот мещанский уют. В знак протеста, типа. И вообще… просто мне захотелось насрать на это всё! Как свободный человек. Имею право. Захотел – и насрал… Во…

– Гад. «Свободный человек», бля.

– Да. Свободный!..

– Ты свою свободу будешь реализовывать где хочешь и как хочешь, но подальше от меня, а то я тебе зубы выбью. Твоим же этим сраным газюком. Где, кстати, взял? У хозяина нашарил?

– Какая разница… Верни давай…

– Разбежался! И – куда руки тянешь к бутылке??? Какой нах «опохмелиться», ты – в завязке, понял?? Закончил пить чай – и дуй собираться, чегевара равнопольский…

Но видимо, несмотря на отнятую у него недопитую бутылку текилы, тот всё же нашёл где-то пойло ещё; и теперь, по дороге к автобусам, анархисту было явно нехорошо… Но друзья уже не обращали на него внимания.

Вот, за забором уже открывалась площадь, на которой ждали автобусы. Друзья обогнули угол забора и вышли на площадь. Должны были ждать…

Автобусов не было.

На том месте, где они прежде стояли, бурлила толпа бывших пассажиров, валялись кучками вещи, сумки, чемоданы. Неприятное предчувствие коснулось… и тут же реализовалось: к ним, заметив их появление, подбежала Зулька, и, запыхавшись, выпалила:

– Всё, пацаны, доехали, типа. Автобусники ночью выкинули остатки вещей из салонов, высадили спящих – и уехали обратно в Мувск…

– Починились??

– Не-а. Так, говорят, на сцепке и уехали. И ментон с автоматом – с ними. Сказали, типа, топайте дальше пешком!

ПЕШИЙ ВОЯЖ

Новость была неприятной; но, в общем, не особо-то и неожиданной, – Владимир подумал, что такой вот развязки с автобусами можно бы было и ожидать. Для кого до пункта назначения непременно и важно было именно доехать, – могли бы быть и поосторожней; впрочем, раз автобус не починили, то и говорить было не о чем…

Но для большинства пассажиров случившееся было и полнейшей неожиданностью, и очень неприятным сюрпризом. Слышались возгласы:

– Да как они могли, сволочи!.. Они ж обязаны были…

– Да плевать сейчас хотели на обязанности, при этой «Новой Администрации», что хотят, то и делают, вы разве в ту неделю разбоя этого не поняли??

– Надо вернуться в Мувск и чтобы разобрались с этими подлецами! Бросить людей в чистом, считай, поле!..

– Ага, в поле – в Равнополье, ха-ха.

– И ничего нет смешного!!

– Нет порядка, не было и не будет… Пропащая страна!

– А давайте позвоним в Администрацию!! Пусть пришлют ещё автобусы, а тех водителей накажут!

– Сейчас, разбежались они ещё автобусы присылать…

И общее:

– Как же мы теперь доберёмся до деревни??

И все почему-то посмотрели на Вадима.

Он пожал плечами:

– А я откуда знаю? Мы, собственно, пешком дойдём; что и вам советую.

Опять поднялась буря возмущения. Вадима обвиняли что «он думает только о себе», что «у нас дети», «у нас много вещей»; вплоть до обвинения что он заодно с предателями-водителями. Он плюнул,  и отошёл в сторону, стал демонстративно копаться в своём рюкзаке.

– Па-а-ап, а девчонки как же?.. – вмешалась Гуля.

Танцорки теперь растерянной стайкой стояли возле горы своих фирменных чемоданов, сумок, пакетов.

– Девчонки… Да, с их чемоданами и кучами барахла они далеко не уйдут… Позови-ка этих… Вовок твоих. Что-нибудь придумаем, пройдёмся по дворам…

– И вовсе они не мои…

Получасовой гвалт закончился тем, что бывшие пассажиры разбились «по фракциям»: часть отправилась врассыпную искать машины, чтобы всё же добираться до деревни на каком-нибудь транспорте. Часть пошла искать местные органы власти, чтобы они «приняли меры» и «обеспечили». Часть осталась на площади, в простой надежде, что усилиями двух первых групп, или каким-нибудь другим способом ситуация разрешится сама-собой.

Не разрешилась. Оказалось, что представителей Администрации сейчас в Равнополье нет, местный полицейский участок оказался закрытым; местные жители на просьбу помочь с транспортом реагировали без энтузиазма: машины были, не было топлива. Вернее, может и топливо где было, но… « – Нет, ребята, не повезём вас… Заплатите? Сколько?.. Да ну, что вы. Идите пешком. Тут недалеко в общем-то».

Из Мувска, из Департамента по расселению Новой Администрации по телефону ответили, что автобусы обратно не приехали, возможно – пока ещё; что помочь ничем не могут, что… словом, пусть «с привлечением местных ресурсов самостоятельно постараются решить вопрос…»

– «Нахер нас послали» – было общее мнение.

Наступило уныние; когда вдруг на площадь выкатился микроавтобус…

Рядом с водителем, явно местным-нерусским, восседала Мэгги.

– Вот так вот…

Опять поднялся гвалт. «Как же так!» и «Что же это такое??»

Какая-то вконец потерявшая понимание ситуации семья попыталась с чего-то внести в открытые двери микроавтобуса свои вещи, но была сразу и жёстко обломана: водитель перебрался в салон и выбросил их вещи, предварительно вытолкнув из машины и главу семьи.

Перекрикивая шум, Мэгги пыталась что-то сказать, объяснить, но пока не прошло определённое время, бывшие пассажиры были… некоммуникабельны, можно так сказать.

Наконец всё как-то успокоилась, и водитель, встав на подножку, зычно объявил:

– Тыхо, э! Этот дыушк  мышына заказал, машина заплатыл, этот дэушк мышына паедит! Эта мая машына, личный! Панятна, э?.. Никаму не должэн, панятна? А патаму – хады отсуда!!

 И закрепил свою тираду демонстрацией монтировки:

– Можыти жалоавацца на Хасана, да! В мылицыю, да! Хоть два раза…

– А мы?..

– Нэ мой дэло!

Через некоторое время выяснилось: Мэгги, считай, купила машину – чисто чтобы водитель довёз её, и её багаж, до «места постоянной дислокации». Заплатила…

«– Нармална заплатыла, хы, вы стока не заплатыте, нэт!»

Под унылыми взглядами бывших пассажиров Мэгги скомандовала:

– Надька, тащи сюда мой кофр и чемодан! Девочки! Давайте свои вещи в салон! Забирайте с собой только то, что понадобится в дороге – ну, покушать, укрыться… Дойдёте пешком, вон – с Вадимом и парнями. А вещи – в салон! Хасан довезёт. Мы с Хасанчиком довезём.

– Ура, Мэгги, выручила, ты настоящий товарищ!! – девчонки стали загружать микроавтобус своими вещами. Тут все заметили, что Мэгги и переобулась: вместо золотистых босоножек, в которых она выехала из Мувска, теперь она была обута в старенькие, но крепкие кроссовки.

– Подавай!

– Ну куда ты пакет с шубой, мягкое барахло наверх, чемоданы – вниз! Поплотнее!

– Ох и нифига ж себе, Мэгги, у тебя кофр тяжёлый… Кирпичи из Мувска везёшь?

– Что надо то и везу… Давай мой чемодан тоже сюда, за водительским сиденьем… Хасанчик, нормально? Надь! Поедешь со мной?

– А можно?

– Лезь. Глянь, есть ещё место? – Мэгги была деловита – Э, граждане бывшие пассажиры! Можем ваши вещи частично взять. Кому совсем тяжело. Не все, не все, не напирайте! Нет, детей не берём! Ножками, ножками, а вы что думали; буду я ещё за ваше светлое будущее отвечать, нафиг надо… А вот ты, дорогая, – указывая на тётку с мужем, которой в автобусе «предложила откусить ухо, если та не заткнётся» – свой чемодан можешь сюда не катить, не возьму; пусть его твой благоверный тащит… да, вот так вот!

И «Юличка», разочарованно шипя «везёт же всяким прошмандовкам…» покатила чемодан в сторону.

Вскоре микроавтобус был полностью забит вещами, осталось место только для водителя и двоих пассажирок. Девчонки окружили Мэгги.

– Классно, Мэгги, спасибо, мы уж как-нибудь теперь доберёмся!

– Не «как нибудь», а не пешкарусе, на одиннадцатом номере.

– Да ладно… А Вадим, ну, Гулькин папа, дорогу знает?.. А, ну да, он же там живёт, ага.