– Ну, давай, Мэгги, счастливо!.. Осмотришься там пока.

– Мэгги, дорого встало??

– Девочки, для чего деньги зарабатывать, если их не тратить!..

Вадим с видимым облегчением рассказал, что в Озерье надо будет найти уполномоченного от Администрации, некоего Громосеева Антона, и… и, собственно, всё. Пусть вещи дожидаются где-нибудь; тут, в принципе, за день… – он критически посмотрел на экипированных не совсем по-походному танцорок; потом – на остальных «пассажиров»-эвакуированных, чьи физические кондиции тоже не позволяли надеяться на длительные пешие марш-броски, – … Ну, на край переночуем где; в общем, наверное, завтра к вечеру будем там… Вы-то с этим хачем (он понизил голос) сегодня после обеда уже приедете. Тут недалеко, на машине-то, хач дорогу знает… Не ограбит, нет?

– Хасанчик-то? Да ну. Он – мылый, хи-хи!

– Ну, счастливо!

Микроавтобус дрогнул, выпустил облако вонючего дыма, тронулся с места и выкатился с площади, провожаемый прощальными возгласами подружек и завистливыми взглядами остальных оставшихся, особенно тех, чьи вещи не влезли в машину.

– Ну что?.. Время идёт, будем выдвигаться?

Парни вскинули на плечи рюкзаки; освободившиеся от основной своей ноши танцорки также приготовились к пешему переходу и двинулись к дороге; глядя на них, уныло поплелись следом и остальные; кто сгибаясь под тяжестью сумки, кто таща за собой не поместившийся в микроавтобус громыхающий колёсиками по асфальту чемодан. Вскоре «караван беженцев» покинул негостеприимное Равнополье и двинулся по дороге.

Они шли уже пару часов. Идущие растянулись длинной шеренгой, впереди бодро вышагивали Вадим с семьёй и парни. Идти было легко, хотя уже и было близко к полудню, но день выдался облачный и солнце не палило так яростно, как вчера. Приветливо качали ветвями берёзки; потом лес кончился и показались чем-то засеянные поля… или незасеянные, «оно само выросло»? Потомственным горожанам было трудно разбираться в сельскохозяйственных культурах. За полем опять начался лесок. И ни одной машины, ни попутной, ни встречной…

Владимир, идя рядом с Гузелью, рассказывал ей и Зульфие анекдотические случаи из своей жизни в Америке, над которыми они дружно смеялись. Вовчик презентовал (« – Для завязки знакомства, Вовка, как думаешь?.. И чтоб не тащить на себе – всё равно размер маленький, а оставлять было жалко…» ) одной из девушек «зашоппленные» во время мародёрки обувного магазина крепкие туристические ботинки небольшого размера; и сейчас, идя рядом, убедительно ей доказывал, что

« – … если не просто на носки, а подмотать пару портянок – то вполне себе обувь! Особенно – в деревне, особенно – в дороге! Ты попробуй, Кать; хочешь, я тебе ткани на портянки достану?.. Чо ты, ну назови не портянки, назови «обмотки» или «онучи», какая разница? Да не обращай ты на них внимания!..»

Шедшие сзади остальные девчонки весело и в меру язвительно подтрунивали над парочкой; особенно над вышагивающей в явно ей больших ботинках Катькой.

Даже немного отошедший от похмельной мути Хронов в женском обществе повеселел; поотстав, всё норовя поймать за локоток одну из девчонок, он на вопрос « – Что у тебя, Витя, с лицом?» туманно рассказывал, как «он с ребятами вчера ночью зарубился с местными… они, гля, не знали на кого напали!!.»

Как и ожидалось, перемещение таким длинным караваном было очень неспешным… Капризничали, требуя то пить, то писить несколько ребятишек; их мамаши, не привыкшие в городе к переходам дальше чем от подъезда до метро, тоже еле тащились; желчно обсуждая «эти нынешние порядки»; их мужья по физической форме и, соответственно, скорости перемещения, особенно с чемоданами и сумками, ненамного превосходили своих дражайших половин. Последней тащилась «Юличка» с мужем, поочерёдно проклиная то Администрацию, то «эту суку, не взявшую наш чемодан в машину», то ни в чём неповинного супруга, обречённо тащившего этот чемодан за ней.

Не прошли и полутора часов, как сзади «каравана» раздалось «Стойте! Стойте-стойте! Подождите!! Эй, впереди, подождите!»

Оказалось, семейные потребовали дать им время на «покормить ребятишек» и « …вообще передохнуть!»

– О, шайтан, эдак мы двое суток тащиться будем! – раздражённо сказал Вадим, сбрасывая рюкзак в придорожную траву.

– Вадим, после развилки лучше не по дороге, а через лес, по просеке – там быстрее будет. Ближе кэмэ на четыре, – сообщил подошедший Вовчик.

– Нет, пойдём по дороге! – рубанул сумрачный Вадим, – Нефиг нам плутать тут по лесам ещё!

– Так мы и так по лесам! Только по дороге. Там заблудиться нельзя, просто срежем немного, и всё! – пояснил Вовчик, – Я ж тут несколько раз ходил.

– Ходил, говоришь…

– Пап! – вмешалась Зульфия, – Пойдём с пацанами! Вовчик же говорит – там ближе!

– Ты ещё поговори…

– Вадим! Володя ведь тут ходил пешком, а ты только ездил на машине! Послушай его – он дело говорит, – поддержала и его жена, Алёна.

Гузель была занята – сидя на траве, сняв кеды, она разминала пальцы маленьких ступней, попутно, смеясь, пикируясь с Владимиром, который предлагал «свои услуги в непревзойдённом массаже ступней» и пересказывал ей соответствующую беседу гангстеров из тарантиновского «Криминального чтива».

Вадим с Вовчиком, как знающие маршрут лучше других, обсуждали тем временем с несколькими примкнувшими к ним мужчинами дальнейший маршрут:

– … там, если напрямую, не по дороге идти, будет что-то типа хутора… Местный шизик живёт, его тут все знают, Мышастый его фамилия; занимается уже несколько лет самым примитивным, ручным сельским хозяйством.

– Дауншифер который?

– Дауншифтер.

– Один чёрт – даун. Слышал про него. Вот кому сейчас пруха…

– У него можно будет переночевать.

– Думаете, не дойдём сегодня?

– Такими темпами?? Однозначно нет, тут завтра бы дойти. Тоже не факт. Если так тащиться…

– Ну, не бросать же этих… с детьми.

– Меня тоже никто не назначал тут старшим над этим кагалом! А и назначили бы – я бы отказался!

– Ну, не бросать же… Войдите в положение…

– А кто бросает? Я просто объясняю обстановку – придётся ночевать!

– Ясно.

– Всем к нему переться смысла нет; а семейные, которые с дитями – пусть попросятся.

– Так что, всё же через лес?

– Придётся. Там ближе. Мужики! Вы баб-то своих подгоните, – чего они еле тащатся??

– Подгонишь мою… Ты ей слово – она тебе десять…

– Распустил, значит. Вы и в деревне так же собираетесь жить?

Вовчик отозвал Владимира в сторону и таинственным шёпотом сообщил, что тут, по дороге, у него есть «нычка подскока»; и что нужно будет им чуть вперёд выдвинуться, чтобы её «снять»…

– Чего-чего у тебя, Вовчик, там?.. Про «нычку» ты уже разъяснял, а что такое…

– Нычка подскока! Ну… короче, по дороге расскажу; там жрачка есть, если ночевать в лесу, то самое то. Понятно, что на толпу не рассчитано, но «на раз» хватит! Давай, скажи Вадиму, Гульке, да двинем чуть вперёд – тут не разминёмся, нет, тут одна дорога, хоть и просёлок. Зу-уль! Жоржетту понеси пока, тут мы с Вовкой передовым дозором пройдём…

Они шагали по лесной дороге, действительно больше напоминавшей просеку. По пути Вовчик объяснял Владимиру, что «нычки» делятся на «основные» и «нычки подскока». Если в «основных» складируется-прячется всё то, что можно будет задействовать для обустройства жизни на новом месте; то «нычка подскока», по аналогии с термином времён войны «аэродром подскока», – это просто определённый запас на маршруте. «На подзаправку».

– Чтобы при надобности, Вовка, можно было из дома выбежать хоть в одних носках – и до «базы», до МПД – «места постоянной дислокации», добраться без особых затруднений. Мало ли как повернуться могло! Это сейчас мы топаем летом, неспешно собравшись-подготовившись, и нам лично эта бы нычка и ни к чему – курорт!..  Но представь, если бы… если бы Мувск разрушило землетрясением! Ну, пусть не землетрясением! – увидев скептически поднявшуюся бровь друга, поправился Вовчик, – А, скажем, вот когда путч был, то есть «становление Новой Народной…», помнишь, мне окна побили и дверь взорвали?.. Я рассказывал. А если бы засобачили мне в окно чем-нибудь тяжёлым, типа снаряда из гаубицы?? А мне бы удалось выжить… А если бы ещё и зимой?? Прикидываешь??!