Собственно сам юрист, когда узнал, что как вариант вселения или Вадим, сумрачно поглядывающий на него через ещё оставшиеся на лице пластыри и сильно напоминающий разбойника из какого-нибудь исторического фильма; или молодые парни, но на которых он, не зная жилищной ситуации на селе, только что так резво наезжал на собрании; тут же и предпочёл податься на жительство к ‘разбойнику’...

  Роман заселился к парням. Прибыл он на роскошном джипе ‘Тойота-Ландкрузер’, довольно неорганично смотрящимся теперь в вовчиковом дворе рядом с самодельной собачьей будкой Артишока. Сам Роман был неопределённого возраста мужик с несколько испитым нездорового цвета лицом, весьма быковатого вида – казалось, что к его ‘гайкам’ на пальцах, браслету и ‘гимнасту’ на шее не хватало только малинового кашемирового пиджака для завершения образа. К нему прилагалась семья: жена Инесса, на первый взгляд нагловатого вида ‘прикинутая’ бабёнка, на поверку оказавшаяся вполне, впрочем, вменяемой тёткой, хотя и не без претензий; девятнадцатилетняя дочка Кристина, девушка худенькая, ‘фигурная’, весьма ухоженная, и с уже конкретными, нескрываемыми претензиями на ‘светскость’ и на ‘уровень жизни’; и четырнадцатилетний сын Альберт, как оказалось, фанат интернета, Контакта, твиттера, фейсбука и прочих утерянных ныне игрушек цивилизации; испытывающий тяжкую ломку по этому случаю. Войдя в дом, он тоскливым взглядом первым делом обвёл убогую обстановку, не обнаружил ничего похожего на компьютер (вовчиков ноутбук лежал в шкафу и доставался теперь только для получения какой-либо справочно-практической информации из недр накопленного ‘выживальщицкого’ архива), – и, шмякнувшись на диван, впал в прострацию.

  Подселение оказалось весьма неудобным. Только-только обжились, устроились, выработался какой-никакой распорядок дня и некие привычки – в частности, кто и как готовит пищу, моет посуду, куда и какую весить одежду, как её стирать, где оставлять обувь и прочие бытовые нюансы и мелочи – и тут на тебе, ‘вселение’ посторонних!

  Вовчик был реально зол, хотя, по чести говоря, давно предполагал что такого не избежать, о чём в открытую сразу сказал по прибытию и Громосеев. Но очень не хотелось; всё думалось что пусть не сейчас... и вот они – сидят в комнате за столом, и быковатый Роман, лыбясь, уже выставляет из сумки на стол бутылки с коньяком, чтобы ‘познакомиться’ и ‘отметить’.

  А ничего не поделать... Пусть уж лучше этот деляга, чем лощёный нагловатый юрист, сходу ‘выложивший’ им ворох уголовных статей за оборону тогда-то, ночью... его бы, козла, да в ту ситуацию!.. ‘...меры неадекватные угрозе!..’

  Засиделись заполночь. Пили, ели, ‘знакомились’... Расслабившись от алкоголя, рассказали ‘гостям’ про свой тернистый путь в Оршанск, про побоище на поляне. Роман, всячески старающийся быть ‘своим парнем’, понимающе кивал, поддакивал, ужасался. Ужасалась неподдельно и его жена, округляла глаза, переспрашивала; явно представляя себя и дочку в руках распоясавшихся кровавых ублюдков... нервно и испуганно передёргивала плечами, косилась на тёмные окна за занавесками, где во дворе, время от времени подвывал соседским полканам вовчиков Артишок.

  - Но у вас здесь спокойно?.. А? Спокойно ведь? Не бывает такого?.. – всё переспрашивала она.

  - Ма-ам?.. Косметичку куда положила? Нет, мою, не твою?..

  - Отстань... посмотри сама в сумках. Так как оно здесь – спокойно? Владимир? Ведь это же ужас что...

  - Ну как ‘спокойно’... – веско отвечал Вовчик, накалывая на вилку кусочек сыра, – Относительно. По-деревенски – спокойно...

  - Вот недавно правда – вы слышали. Громосеев говорил, драка была с приезжими, – внёс свой вклад в обсуждение обстановки Владимир, – Но, как вы слышали, Вовчик вопрос решил...

  - Гы! – выдохнул после очередной рюмки захмелевший мордатый Роман, – И молодец! И правильно! Я етого юрыста тоже не понял – чо он стал про какие-то законы?.. мудак. Отмудохали приезжих – и нормалёк!

  Он, наклонившись, порылся в дорожной сумке, откуда до этого одну за другой доставал уже третью бутылку коньяка, чуть не упал, схватившись за стол, и, наконец, вынырнул из-под стола, с покрасневшей от прилива крови мордой; брякнул на стол тяжёленький предмет:

  - Во! В случ-чего можете на меня рассчитывать!

  Друзья заинтересованно склонились над предметом: это была Оса, четырёхствольный травматический пистолет крупного калибра. Владимир разочарованно откинулся на спинку древнего стула, Вовчик же взял в руки, стал заинтересованно и со знанием дела изучать.

  - Да! Хоть чо-то на кармане! А то... совсем никак! А я ж понимаю!.. Ну и что что нельзя?? Мы, чай, не юрысты какие! Шварк в харю – и свободен! Патроны дореформенные, от АКБС-а, с надкалиберным шаром – теперь таких не делают, сблизи мало не покажется! – продолжал разоряться Роман.

  - Рома. А как вы собираетесь здесь жить? Ну, с жильём понятно – здесь, вселение и всё такое, – перевёл разговор Владимир, – А вообще? В коммуну? Или огород расширять – копать? Про продналог Уполномоченный ведь сказал вам?

  Рома оглушительно захохотал, так, что заколыхалось брюхо и неодобрительно уставилась на него жена:

  - Да вы чо, пацаны! Ща, я буду кверху жопом на огороде ковыряться, да-вы-что??

  - А как тогда?

  - Купим! Хули вы переживаете?? Я чо, тут бедным родственником отсвечиваю? Вы чо, пацаны; не сцыте за Романа, всё будет пучком!!

  - Как? Купите?

  - За деньги, пацаны, за деньги!! А вы что думали? Что Рома с голым жопом из Мувска уехал?.. Всё пучком, пацаны, не ссыте!

  Коммерсант почему-то проникся доверием к парням. Как он заявил после третьей бутылки, несмотря на шикание тоже подвыпившей жены ‘ – Я, пацаны, в людях разбираюсь! – иначе не имел бы чо имею! И вам, я вижу, доверять можно!’

  Из дальнейшего разглагольствования подвыпившего коммерсанта перед ‘деревенскими пацанами’, как, ничтоже сумнящеся, Рома определил и Вовку и Вовчика, следовало, что Рома, Роман Александрович, – оч-ч-чень не простой перец в околокоммерческих кругах Мувска – как он, собственно, и отрекомендовал себя сам. Сферы его ‘деловых интересов’ были широки и разнообразны: от поставки китайского шмотья на мувские рынки до контрафактного производства лекарств и даже зубной пасты в ‘подвальных цехах’ (‘- Там доля, только доля, пацаны, а вообще тема золотая!’), от содержания сети ларьков по приготовлению и торговле шаурмой сомнительного происхождения до торговли самодельными же (‘В гараже варганим, в гараже! Там и станок, и термичка даже... Не, какая ТО, ты чо?? Чисто чтоб чёрные были, как после термообработки, не больше!’) автозапчастями. И даже вплоть до ‘интернет-проектов’, как он гордо поведал:

  - Да, пацаны, нужно идти в ногу со временем! Есть у меня сайт... Был. По трудоустройству. Ну, один спец мне за вменяемую денежку его состряпал и раскрутил. Рекламу там везде развесил, объявы – что ‘через наш сайт вы гарантированно найдёте высокооплачиваемую работу!’ ‘Гарантированно’ – въезжаешь? А кризис же! Всем надо! Размещение анкеты – бесплатно, но чтобы в первой странице резюме быть надо башлять. Пиисят бакинских, хы. И – лохи башляют; и им даже ‘запросы от компаний’ приходят – специальный скин генерирует, ха-ха! А они знай башляют, думают вот-вот! А там реальных работодателей-то и небыло почти! Хорошее дело. Было. Но как интернет лёг...

  Владимир, слушая его, старался брезгливо не морщиться – такого рода ‘бизнес’ он презирал, считал недостойным коммерсанта; он был уверен, что его отец, случись бы ему встретиться с этим ‘Ромой’, побрезговал бы здороваться с ним за руку... а теперь с этим козлом в одном доме жить... Но Рома ничего не замечал:

  - ... с деццтва у меня тяга к коммерции, с деццтва! Всегда при бабле был! Три привода в ментовку за фарцу – иконы иностранцам сбывал! Выкручивался – везде ведь тоже люди и тоже кушать хотят, ха-ха! Насчёт икон... особенно одну помню: старуха с соседнего дома, уж такая набожная была... мне её в церкви показали. Я к ней. ‘Бабушка, говорю, я в Бога уверовал... а иконки, чтобы боженьке молиться у меня нету... Поможете?..’ – он оглушительно захохотал.