- Это чо?..- подал голос от машины враз протрезвевший Рома, – И часто у вас так?..

  После паузы там же сухо треснули два пистолетных выстрела. И снова наступила тишина.

  Через некоторое время вновь закричали, перекликаясь, петухи; забрехали собаки. Вроде как ничего и не случилось. Но непроизвольно напрягался слух, не верилось, что... что? Что всё кончилось? А что кончилось? Откуда в деревне автомат??

  - Это там... Ну, где девки из коммуны сегодня должны работать... – прошептал Вовчик.

  - А... Ну да. Чёрт... Ну чё?.. Туда? – взгляд Владимира упал на топор, торчащий в чурбаке у сарая. Так и представил себя, бегущего на выручку – с топором... То с колом, то с топором. Туда, где только что стреляли из автомата. Чёрт побери!..

  - Вадим! Вади-и-м! Ты слышал??! – заорал Вовчик, кидаясь к забору, граничащему с участком Вадима.

  ’Точно. У него ж ружьё!’ – мелькнула мысль у Владимира, – ‘Это мы тут как первобытные...’

  - Рома, дай ‘Осу’! – крикнул требовательно он ‘квартиранту’, но тот, сделав страшные глаза, только отрицательно затряс головой и спрятался за машину.

  Кто стрелял, зачем стрелял??.. Владимир поспешил к чурбаку с топором...

  *** НЕПРИЯТНЫЙ ИНЦИДЕНТ С ДАЛЕКО ИДУЩИМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ

  *** ДИСКУССИЯ НА ОРУЖЕЙНУЮ ТЕМУ

  *** ДЕВИЧЬИ РАЗГОВОРЫ – 3. СПЛЕТНИ, СЛУХИ, ДЕРЕВЕНСКИЕ РЕАЛИИ

  КРИМИНАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

  Вадим, сидя за столом, застеленным цветастой, уже потёртой клеёнкой, крутил в пальцах вилку и рассказывал про недавнюю поездку в Никоновку и Демидово.

  По его выходило, что село большое; сейчас, после исхода из городов, население ещё утроилось, – в Никоновку-то, где была центральная усадьба совхоза, где было и центральное водоснабжение, и пара магазинов, и поликлиника, охотней ехали чем в затруханное Озерье.

  Только что успели погавкаться с Ромой, и тема была совершенно пустячная: по поводу подготовки. Пока Вадим наворачивал, похваливая, картошку с консервой (отказавшись от налитой Ромой стопки самогонки), у Вовчика с ним вдруг получилась дискуссия на тему ‘ништяков’ и ‘вообще’.

  Выцедив в одно рыло пару стопок, ‘квартирант’ ища тему ‘за поговорить’, наблюдая как Вовчик по привычке во время разговора достал и машинально стал подтачивать-править мелким брусочком лезвие своего ножа, влез в неторопливую застольную ‘мужицкую’ беседу со своим

  - Вовчик, Вовчик... Смотрю я на тебя – фигнёй ты маешься. Всяких причиндалов у тебя... а зачем?

  - Как ‘зачем’?

  - Ну вот ножей у тебя штук тридцать. Фонарик навороченный. Арбалет, значит, собрал... А зачем, зачем это?.. Оно тебе поможет разве?

  - О чём ты, Рома?

  - Ну вот... – тот пьяненько улыбнулся и цопнул со стола кухонный, им привезённый нож, – Вот твой фир-мен-ный! – чем он лучше этого? Красивше?.. ты вчера Кристине предъявлял, чтоб не могла тобой точёным ножом на тарелке резать – затупит, а оно нафиг надо? Такое отношение? Нож – он чтобы и консерву открыть, и палочку построгать, и... и в земле поковыряцца – да вообще для все-го! А ты над своей ‘коллекцией’ дрожишь!

  - Я не дрожу; я за то, что каждый инструмент должен быть в исправности, и по-функции; для земли копания есть лопатка, а на тарелке ножом резать – это издевательство над режущей кромкой. Что я Кристине и озвучил.

  - А на-фи-га??.. Ты вот всё... продумываешь? Што это тебе даст? Если, к примеру, ты завтра на крыльце ногу подвернёшь – чем тебе помогут твои навороченные трекинговые ботинки? А если тебе кого пырнуть (хы-хы!) понадобится – так вот этим вот кухонником я это сделаю не хуже, чем ты своим навороченным... как его? Хоть я им и консерву открываю, и на тарелке режу, хы! Или вот...

  Вовчик купился, и ввязался в спор; и вскоре сам был не рад, а пьяненькому Роме только того и было нужно.

  - Ай, хороша картошечка, да с мясной подливой!.. – не обращая внимание на сцепившихся в споре Вовчика и Романа, похвалил, откладывая вилку, Вадим.

  - А что за мясо – консерва?

  - Да нет... свежак... – как можно более туманно ответил Владимир. На ‘подливу’ пошли голуби, наловленные на брошенной школе; но он не собирался, как и договорились с Вовчиком, раскрывать свой канал поступления ‘дичи’ к столу.

  Голубей было много, и ловили их просто. Птицы гнездились в школе во всех нишах, выемках, на недоложенных до потолка стенах-перегородках. Главное было не шуметь и не давать им, голубям, понять что пришли охотники по их голубиные души. Глупые птицы только высовывали из своих укрытий головы и смотрели на непрошенных посетителей, не пытаясь сразу улетать. Тут было важно не спугнуть. Друзья брали заначенный заранее строительный поддон и приставляли его к стене, под гнездом, из которого выглядывала любопытная голубиная голова. Далее нужно было по поддону тихо-спокойно, не делая резких движений, подняться к гнезду – тут важно было на птицу не смотреть, иначе что посетитель крадётся по её душу могла сообразить даже такая птица-дура. Потому по поддону поднимались медленно, и опустив вниз голову. Поднялся – не глядя, на ощупь хвать голубчика! – и в мешок.

  Технология несложная, но требовала некоторого навыка; зато теперь друзья были всегда со свежей ‘дичью’. Мяса на голубе немного, но если сварить или потушить в чугунке в печке – то с картошкой или макаронами самое оно, а тушёнка и так никуда не денется.

  Лохматый чёрный Артишок, теперь постоянно сидевший на цепи во дворе, также весьма одобрял походы друзей ‘за дичью’, поскольку нежные птичьи косточки доставались безусловно ему, – а с тушёнки собаке какой прок?..

  Первый раз, когда, наведавшись в школу за досками с опалубки и кирпичами, и поймали несколько голубей, Владимир, не будучи охотником и вообще будучи вполне далёк от деревенских реалий, когда чтобы что-то мясное съесть, нужно сначала носителя этого мяса умертвить, держа мешок с ворохающимися там голубями, с интересом спросил у Вовчика – ‘А как мы их того?.. Переведём в кулинарный полуфабрикат?..’

  Оказалось ничего сложного, Вовчик показал как это делается: сунул руку в мешок, ухватил жирного голубя за голову, зажал её между пальцами – и просто сильно тряхнул, вынув из мешка. Голубиная голова осталась в руке; тушка затрепыхалась на бетонном полу. Тут же, в подвале, голубей наскоро и ощипали – Вовчик со знанием дела показал насквозь городскому другу как это делается, – ничего сложного. Сполоснули руки из фляжки, и, сложив трофеи в мешок, прихватив старые в засохшем цементе доски, отправились к дому. С тех пор такие набеги на ‘голубятню’ стали делать довольно регулярно.

  - Так... Наохотили по случаю... – весьма туманно поведал Владимир, а Вадим не стал уточнять.

  - ... а я уже говорил – любая подготовка ничего не гарантирует, зато повышает шансы! Повышает!

  - ... а какие там те шансы повысятся, если б ты на тарелке чо порезал? Ааа??

  - Такие! Нож – он инструмент пока острый, а как затупится – это кусок железа!

  - Ай, да што там о тарелку-то... – Вовчик с Романом продолжали препираться.

  - А пойдём покурим?.. – Вадим мотнул головой на выход.

  - Не куришь? Маладца! – заметил он, когда они вышли на крыльцо, и он достал пачку сигарет, а Владимир отрицательно мотнул головой. Бренькая цепью, подбежал Артишок, пыльный и в соломе, уставился выжидательно чёрными бельмами сквозь чёрную же шерсть. Вадим присел на корточки, потрепал его за холку; потом уселся на лавочку у крыльца:

  - А я перекурю.

  Раскурил сигарету, выпустил клуб дыма.

  - Ты вообще – здоровый. Ага. Вовчик говорил – спортом занимался? Борьбой?

  - Типа того. Давно только.

  - Да лааадно... Форму-то держишь, я погляжу? По утрам, я смотрю – зарядочку, отжимания... эти, как их?.. Ну, что ты там как бы отрабатываешь?..

  - Подвороты, – буркнул Владимир. Вот уж не думал, что сосед сечёт за ним. А что бы и не сечь? – соседи... Впрочем наплевать. – Зарядку делаю, да. От радикулита и трусцой от инфаркта.

  - Хы. Сшутил, типа. И как Гулька по утрам к тебе миловаться бегает – тоже знаю...