Ситуация предстала в другом свете, собравшиеся вновь загомонили, послышались возгласы:

  - Не давать отморозкам оружие!

  - ... что это ещё такое!

  - ... да они там поубивают друг друга, а потом и за нас возьмутся!

  - ... одни убились, так они других на нашу голову вооружають!

  - Да перестаньте вы, где та Никоновка и где мы, нашли о чём переживать!

  - Вас тут не было, когда два отморози с автоматом тут всю деревню строили. Начинали, типа, строить...

  - ... а драка эта безобразная! А теперь они ещё и с оружием приедут!!

  - Ти-хо! – Громосеев поднял руку. – Всё будет не так! Судимым, конечно же, никто оружие не даст! Оружие будет храниться под замком и выдаваться только дежурной смене, и, по тревоге, ополчению... то есть отряду. Дружине, в смысле.

  - Чо там, оружейка армейская, што ле? ‘Под замком’. А замок охранять те же и будут!

  - ... Никто вас тут не приедет... обижать. Напротив, мы рассчитываем что криминальная обстановка в районе после этого стабилизируется...

  - Оне рассчитывають!..

  - Я говорю меры принимаются, и меры действенные!

  Громосеев говорил и сам не верил в сказанное. Сейчас, как почувствовав бессилие Власти, на подведомственной территории все как с цепи сорвались: наперебой предъявляют друг другу счета за прошлые и новые обиды, и, не ограничиваясь словесным выяснением отношений, не долго думая пускают в ход что только под руку подвернётся: топоры, вилы, ножи, лопаты... Без известий о бытовой драке с членовредительством, а то и со смертельным исходом не проходил уже ни один день. Чёртова сельская местность! В городе хоть запереться можно было в квартире от докучливых соседей, а тут... То и дело приходили известия о ночных поджогах – прямо как в период коллективизации сто лет назад... Но тогда хоть имущественный фактор играл роль, было что делить, сейчас-то что?? Режут друг друга за сломанный забор, за курей поклевавших огород, за собаку задавившую соседскую курицу, за дерево на границе участков, за косой взгляд и грубое слово... Кончилась, кончилась видать былинная деревенская ‘общинность’, поломали её сериалы и новый образ жизни, а что делать? Не сказать же что ‘власть умывает руки, разбирайтесь сами’? Да и свято место пусто не бывает – стоит только устраниться, на твоё место тут же вылезет какой-нибудь самоназначенный ‘атаман’, который заявит что он теперь и есть Власть, что защитит и наведёт, понимаешь, справедливость!.. много ли селянам и эвакуированным надо! Потому и приходилось по мере сил и возможностей поддерживать рейтинг Администрации, Власти, ‘Центральной’ или ‘Региональной’, или ‘Районной’, чёрт их теперь разберёт, они стали как амёбы размножаться делением, эти чёртовы администрации; и каждая называет себя единственно законной Властью, и каждая считает тебя её чиновником, отдаёт распоряжения... Он и сам уже толком не знал к какой из ‘властей’ он теперь относится, кем ‘уполномочен’; и для себя просто решил, что кто оказывает реальную, материальную, осязаемую поддержку – тот, стало быть, и есть Власть.

  Вот сейчас Власть – Оршанская, откуда со скрипом выделили в район автолавку с товаром (конфискованным у бывших мелких торговцев на складах и оптовых базах), лимиты на бензин и двух бойцов в охрану. А Мувская, которая в последний месяц только отчёты требует – да пошла она в болото! На их ‘запросы’ Громосеев теперь нагло отговаривался занятостью.

  Да, неплохо, неплохо бы вооружить молодёжь, организовать, и самим решать местные вопросы... с теми же мигрантами, кстати, они...

  Он оценивающе оглядел присутствующих. Совсем маленькая деревня, но и здесь вот есть молодые крепкие мужчины; вон, тот же Хронов, стоит в обнимку с ружьём, и тогда, с мотоциклистами, вроде как не сдрейфил, оказал поддержку, и слухи про него разноречивые... вроде как боец. Посмотрим.

  Собрание шло своим чередом, то вскипая как кастрюля с водой на сильном огне когда затрагивались животрепещущие вопросы, то затихая и мерно колыхаясь как прибой.

  Обсудили важное. Девчонки-‘коммунарки’ и давно уже работавшие с коммуной единым фронтом выступили за введение трудодней, и за отоваривание по трудодням, исходя из вложенного в продукцию времени и сил. Действительно – с какой стати только что приехавшие будут теперь в коммуне жить на всём готовом?? Ведь они не работали.

  Пришлось напомнить и растолковать им, что ‘коммуна’ – это не колхоз, тут действует другой тип распределения материальных благ; собственно и сами они пришли во многом на готовое: помещение, паёк, инвентарь, охрана. Виноваты ли только что прибывшие, что задержались в городе?..

  - Да, виноваты! – был единодушный ответ.

  Этот сельский групповой эгоизм, он неискореним. Пришлось пообещать что их предложения будут рассмотрены.

  Несколько фактов воровства, несколько случаев пьяных драк среди эвакуированных (Хронов о конфликте с Владимиром счёл за лучшее умолчать). Громосеев пообещал, что если найдёт самогонный аппарат, то владелец (- Или владелица, – как он тут же поправился, кинув взгляд на потупившуюся бабку Валерьевну) непременно пойдёт под суд!

  Списочный состав изменился, – как доложил Борисович, за последнюю неделю прибыли в село пятеро одной семьёй; убыло трое, – двое решили перебраться в Демидовку, и пропала мадам Соловьёва. Как ‘пропала’?

  А вот так. Исчезла и всё. Вещи на месте.

  - Медведь в лесу задрал! – глупо пошутил Морожин, но шутку не поддержали. После рассказов Громосеева о растущем и в сёлах криминале шуточки о безвестном исчезновении были как-то не в тему. Но... Пропала и пропала. На ‘поисковую экспедицию’ или там ‘прочёсывание местности’ явно сейчас людей не подвинешь, тем более, что тётки, её адепты и последовательницы, и так, говорят, обошли все возможные и представимые места, и даже в колодцах шарили. Пропала.

  Ну... пропала. Что ж теперь. Не ходите поодиночке, давно вам говорил... Ну и... Как уже сообщал, давайте создадим местный отряд самообороны, тьфу ты, то есть отряд по поддержанию порядка, то есть дружину. Руководителем будет уважаемый – вы все его знаете! – Борис Андреевич; а в командиры предлагаю Виктора Хронова, вы тоже все прекрасно его знаете!

  Хронов переглянулся со старостой и приосанился. Собрание пошумело, обсуждая, в общем без азарта; только что прозвучало несколько девчачьих реплик:

  - А что Хронова? Вон пусть Володя. Он спортсмен. Или Вовчик. Он нас реально на поляне выручил. Что Хронов-то?

  - Голосовать давайте! Почему Хронова?

  - Катьку в командиры!

  - А девок в отряд будут зачислять? А оружие?..

  - Если девок в отряд – то я вношу свою кандидатуру в командиры! – влез Морожин и глупо захохотал. Его не поддержали.

  Владимир тут же устранился, заявив что вскоре уедет, и на неопределённое время, чем вызвал вздох разочарования; а Вовчик, подумав, тоже отказался – занимать какую-то ‘официальную’ или хотя бы полуофициальную должность не вязалось с сформированной им для себя концепцией выживания. Ну, значит Хронов!

  Внезапно выступил сам Витька. Уверенно взошёл на крыльцо, подвинув габаритного Громосеева, и обратился к собравшимся с речью. Речь его была неожиданно грамотна и последовательна. И изобиловала литературными оборотами, явно нехарактерными для Хронова-анархиста:

  - Граждане односельчане! В это трудное для страны, и, как мы знаем, для всего мира время, когда на фоне мирового кризиса идёт обострение социальных проблем, мы как никогда должны быть сплочёнными и ...

  Далее, после общих фраз про сплочённость и единство, правда неясно вокруг чего или кого, подразумевалось что вокруг власти, что было неожиданно слышать из уст записного ‘противника всякой власти’, последовали несколько дельных организационных замечаний, причём он не преминул и лягнуть самого Громосеева, отметив что ‘если бы уважаемый Уполномоченный больше времени уделял коллективу Озерья, то это было бы для организации только на пользу!’ Что понимать под вниманием и какому ‘коллективу’ он не уточнял, но выпад в адрес Громосеева был явным: