злоключений ни за что этому не поверит, пока не увидит собственными глазами родной дом и отца. Вы ча¬ сто бывали у этих берегов прежде, мистер Уайлдер? — Да. — Значит, вы знаете название земли, которая вид¬ неется вон там, вдалеке? — Земли? — переспросил моряк, притворяясь удив-< ленным. — Разве видна земля? — Видна ли земля? Да ведь дозорные доложили об этом уже несколько часов назад. — Возможно. Мы, морщш, так устаем после ночной вахты, что часто ничего не слышим. Гувернантка бросила на него испытующий взгляд, словно с разбегу наткнувшись на невидимую преграду. — Неужели радостная, благословенная американская земля настолько потеряла свою прелесть в ваших глазах, что вы приближаетесь к ней с таким унылым видом? Увлеченность людей вашей профессии коварной морской стихией всегда была для меня загадкой. — Неужели моряки и в самом деле любят море такой преданной любовью? — наивно спросила Джертред. — Во всяком случае, нас в этом обвиняют, — ответил Уайлдер, оборачиваясь к девушке и, забыв свою сдержан¬ ность, улыбнулся самой широкой улыбкой. — И вполне справедливо? — Боюсь, что да. — Слишком справедливо, — выразительно произнесла миссис Уиллис. — Они любят море больше, чем покой и тишину родного дома. Джертред не продолжала этого разговора, но потупила взор, словно удивляясь, как может человек предпочесть опасности, которые ей самой довелось пережить, тихим радостям домашнего очага. — Меня-то, во всяком случае, нельзя в этом обви¬ нить!— горячо воскликнул Уайлдер. — Корабль всегда был моим единственным домом. — Большая часть и моей жизни прошла на корабле, —* продолжала гувернантка, глядя вдаль и словно видя там картины далекого прошлого. — На море знавала я и сча¬ стливые и горестные дни, и это судно — не первый коро¬ левский крейсер, на который забросила меня судьба. Но морские обычаи, по-видимому, переменились с тех пор или, быть может, м;не изменяет память и из нее изглади¬ 680

лись глубокие впечатления тех лет. Вот, например: разве так принято, мистер Уайлдер, чтобы совершенно неизве¬ стному человеку доверили командование на военном ко¬ рабле? — Разумеется, нет. — И тем не менее с той минуты, как мы, несчастные и беспомощные, ступили на это судно, вы выполняете, если я не ошибаюсь, обязанности первого помощника? Молодой моряк отвел взгляд и, с видимым трудом под¬ бирая слова, ответил: — Офицерское звание всегда вызывает уважение — в этом и причина того, о чем вы говорите. — Значит, вы офицер королевского флота? — На военном судне подчиняются только офицерам королевского флота. Смерть цервого помощника оставила вакантной эту должность, и, к счастью для судна — и, ве¬ роятно, для меня, — я оказался здесь и смог занять ее. — Но скажите мне тогда, — продолжала гувернантка, пользуясь случаем полностью рассеять все свои недоуме¬ ния, — разве принято, чтобы офицеры военного судна по¬ являлись среди своих подчиненных вооруженными, как я наблюдаю здесь? — Такова воля нашего командира. — Этот командир, очевидно, искусный моряк, но его желания и вкусы так же необычны, как и его лицо. Я уве¬ рена, что уже встречалась с ним прежде, и не так давно. Миссис Уиллис умолкла. Пока она говорила, взгляд ее ни на миг не отрывался от неподвижной фигуры коман¬ дира, казалось совсем забывшего в своей глубокой задум¬ чивости об окружающей его толпе матросов, над кото¬ рыми он имел такую полную и безраздельную власть. Гувернантка внимательно разглядывала его, стараясь не упустить ни малейшей подробности в его внешности. Наконец она глубоко вздохнула, вспомнив, что спутники ждут, когда она закончит свою мысль. Ничуть не сму¬ тившись и зная, что Джертред простит ей обычную рас¬ сеянность, она продолжала разговор, снова обернувшись к Уайлдеру: Давно вы знаете капитана Хейдегера? — Мы встречались прежде. — Судя по фамилии, предки его были немцы. Мне она ничего не говорит, а ведь в былые времена я знала, 681

хотя бы по фамилиям, всех офицеров его ранга. А давно его семья поселилась в Англии? — Этот вопрос вам бы лучше задать ему самому, — отвечал Уайлдер, видя, что к ним приближается предмет их разговора. — А пока, прошу извинить, меня призывают мои обязанности. Уайлдер нехотя отошел, и, если бы у его спутниц мелькнуло хоть малейшее подозрение, они несомненно за¬ метили бы, с каким недоверчивым и настороженным ви¬ дом молодой моряк наблюдал, как командир судна здо¬ ровается с ними. Впрочем, в поведении Корсара не было решительно ничего такого, что могло бы вызвать эту рев¬ нивую настороженность. Напротив, капитан казался рас¬ сеянным и ко всему безучастным и здоровался с пасса¬ жирками, видимо, по долгу вежливости и гостеприим¬ ства, а вовсе не для собственного удовольствия. Правда, тон его был мягок и голос ласков, как легкий ветерок, дувший с островов, видневшихся на горизонте. — Вот зрелище, — сказал он, обращаясь к Джертред и указывая на темневшую низко над водой кромку зем¬ ли, — что приводит в восторг жителя суши и наполняет ужасом сердце моряка. — Разве морякам так ненавистны места, где живут и радуются жизни миллионы других людей? — с откро¬ венным негодованием спросила Джертред, ясно показы¬ вая этим, что и не подозревает, кто перед ней стоит. — Включая и мисс Грейсон, — ответил тот с легким поклоном и улыбнулся, за шутливым тоном скрывая иронию. — После тех опасностей, которым вы подверга¬ лись, даже такой убежденный и упрямый морской волк, как я, не удивится вашему отвращению к океану. И все же вы сами видите, что море не лишено прелести. Ни одно озеро в пределах вашего континента не бывает спо¬ койнее на вид, чем воды вокруг нас. Если бы мы находи¬ лись на несколько градусов южнее, я показал бы вам скалы и горы, заливы и холмы, поросшие зеленью, медли¬ тельных китов и неторопливых рыбаков, далекие хи¬ жины и паруса вдали, — поверьте, эта картины ласкали бы и ваш женский глаз. И тем не менее лучшее из того, что вы описываете, связано с землей. А я бы пригласила вас на север и по¬ казала бы вам грозные, черные тучи, яростное зеленое море, кораблекрушения и мели; дома, холмы и горы, 682

встающие перед мысленным взором тонущего человека; паруса, выгоревшие на солнце, палящем в тех местах, где живут хищные акулы и отвратительные медузы. Джертред отвечала ему в том же шутливом тоне, но дрожь в голосе показывала, что пережитые ужасы еще свежи в ее памяти. Это не укрылось от внимания Кор¬ сара. Стремясь стереть всякое воспоминание, причиняю¬ щее девушке боль, он осторожно и искусно направил раз¬ говор по другому руслу. — Некоторые люди думают, что на море нет никаких развлечений, — продолжал он. — Однако у нас регулярно бывают балы, и на борту есть подлинные артисты, кото¬ рые хоть и не умеют выделывать такие замысловатые па, как профессиональные танцоры, но зато способны плясать в шторм и в бурю; а ведь этого не сделает ни один акро¬ бат на суше. — Нам, невежественным жителям земли, бал без женщин кажется не слишком веселым развлечением. — Гм! Конечно, присутствие двух-трех дам укра¬ сило бы наши балы. Но, кроме того, у нас есть свой театр. Фарс, комедия и трагедия поочередно помогают нам коротать время. Вон тот парень, что разлегся там, точно ленивый змей, греющийся в лучах солнца на ветке дерева, может «реветь для вас так нежно, как воркует го¬ лубка» л. А вон там — приверженец Момуса2, способный вызвать улыбку на устах монаха, страдающего морской болезнью. Думаю, что лучшей рекомендации не тре¬ буется. — Все это звучит очень хорошо, — возразила миссис Уиллис, — но кое-что зависит также от... поэта или ху¬ дожника — как вас лучше назвать? -- Я ни то, ни другое, а всего лишь мрачный, хоть и правдивый летописец. Но, как бы то ни было, коли вы сомневаетесь и так мало знаете море... — Извините меня, — прервала его почтенная дама, — наоборот, я знаю его слишком хорошо. Корсар, чей взгляд рассеянно скользил по юному лицу Джертред, не задерживаясь на лице ее спутницы, теперь обратил взор на миссис Уиллис и смотрел на нее так дол^ го, что привел ее в некоторое смущение. 1 Шекспир, «Сон в летнюю ночь». 2 Момус — в древнегреческой мифологии бог насмешки,. 683