она избегала, интуитивно чувствуя, что он не тот, кем она его считала, но на людях старалась держаться спо¬ койно и ко всем относилась одинаково ровно. Такое поведение встречало полную поддержку настав¬ ницы. С другой стороны, ни сам капитан, ни его помощ¬ ник не искали встреч с обитательницами кают-компании чаще, чем этого требовала простая вежливость. Первый, словно жалея, что так откровенно проявил изменчивость своего нрава, ушел в себя и не только не искал общения, но избегал близости с кем бы то ни было; что же касается второго, то он отлично видел холодность гувернантки и переменившийся, хоть и все еще сочувственный взор ее воспитанницы. Уайлдер легко догадался о причинах такой перемены. Но, вместо того чтобы оправдываться, он дер¬ жал себя так же отчужденно, как и они. А это лишний раз доказало бывшим друзьям бесчестность его помыслов, хотя даже миссис Уиллис признавала, что он ведет себя как человек, в чьей душе еще не умолк голос совести. Мы не станем затягивать рассказ, описывая естест¬ венные сожаления, охватившие Джертред, когда она при¬ шла к печальному убеждению в его виновности; не будем также описывать нежные мечты, которым она не стыди¬ лась предаваться, — мечты о том, чтобы человек, наде¬ ленный столь многими благородными й высокими каче¬ ствами, понял свои заблуждения и вернулся на ту стезю, для коей, как признавала рассудительная гувернантка, предназначила так богато одарившая его природа. Много дней «Дельфин» спорил с ветрами, не переста¬ вавшими дуть в этих водах. Но* вместо того чтобы проби¬ ваться к назначенной гавани, как это делают торговые суда, пиратский корабль внезапно изменил курс и, точно птица, спешащая в гнездо, метнулся в один из многочис¬ ленных проливов, разделявших острова архипелага. Им попадались десятки самых различных судов, но они из¬ бегали встреч; жизнь научила пиратов быть осторож¬ ными в водах, где кишат военные суда. Проскочив узкий пролив, разрывавший цепь Антильских островов, они благополучно вышли в открытое море, которое отделяло Антилы от Испанского моря. Как только пролив остался позади и во все стороны раскинулись широкие просторы океана, команда заметно повеселела. Да и на лице самого Корсара растаяла тень заботы, гнавшая его прочь от лнь 731

дей; исчезла отчужденность, и перед нами вновь появился гордый, своевольный человек, которого мы уже знаем. Матросы вздохнули свободнее, когда избавились от необ¬ ходимости все время быть начеку, двигаясь сквозь строй крейсеров, заполнявших узкие проливы; веселые голоса и беспечный смех снова зазвучали там, где так долго царили взаимное недоверие и вражда. Однако для гувернантки новый курс «Дельфина» явился лишь источником новых тревог. Пока они шли в виду островов, она могла надеяться, что захватчик ждет только случая отдать их под охрану колониальных властей. Собственные наблюдения убедили ее, что в ха¬ рактере обоих командиров необузданность и беззаконие столь прочно перемешались с задатками добрыми и даже благородными, что ее надежды не могли оказаться пус¬ тыми мечтаниями. Даже в рассказах о беззакониях Кор¬ сара, несмотря на преувеличения и фантастические по¬ дробности, часто упоминались многочисленные примеры подлинно рыцарского благородства. Словом, это был че¬ ловек, который, объявив себя врагом всего рода челове¬ ческого, делал, однако, различие между слабым и силь¬ ным и столь же искал удовлетворения в исправлении несправедливостей, нанесенных первому, сколь в униже¬ нии гордыни второго. Но сладкие надежды, питаемые этими рассказами, ис¬ чезли, как только в морской дали потонул последний из островов архипелага и судно осталось одно в пустынном океане. Как бы стремясь сбросить маску, Корсар прика¬ зал убрать паруса и, невзирая на попутный ветер, лег в дрейф. «Дельфин» стоял посреди океана, а офицеры и матросы бездельничали или предавались удовольствиям, каждый по своему вкусу. — Я надеялась, что вам будет угодно разрешить нам высадиться на одном из островов его величества, — ска¬ зала миссис Уиллис, впервые заводя об этом речь с тех пор, как укрепились ее сомнения в возможности вы¬ садки, и обратившись к мнимому капитану Хайдегеру, который только что отдал приказ лечь в дрейф. — Боюсь, что мы слишком надолго лишили вас вашей каюты. — Трудно найти для нее более достойных обитате¬ лей, — последовал учтивый ответ, но от острого взора встревоженной женщины не укрылось, что Корсар дер¬ жится более уверенно и непринужденно, чем в тот раз, 732

когда она впервые заговорила на эту тему. — Если бы обычай не требовал, чтобы суда ходили под флагом ка¬ кой-либо страны, на моих мачтах всегда развевались бы знамена прекрасного пола. — Но, коль скоро... — Коль скоро это не так, я вывешиваю знаки, соот¬ ветствующие моей службе. — За те пятнадцать дней, что я обременяю вас своим присутствием, я еще не имела счастья видеть эти флаги. — Разве?—воскликнул Корсар, бросая на нее ост¬ рый взгляд, словно пытаясь прочитать ее мысли. — Пусть же эта неопределенность окончится на шестнадцатый день. Эй, кто там на корме! — Ричард Фид собственной персоной! — ответил тот и поспешно добавил, увидев, кто к нему обращается: — Всегда к услугам вашей чести! — А! Это приятель нашего друга, — многозначитель¬ но произнес Корсар, обращаясь к миссис Уиллис, которая поняла его намек. — Он будет моим переводчиком. Поди сюда, парень, мне надо услышать от тебя несколько слов. — Хоть тысячу, если угодно вашей чести, — ответил, подходя, Ричард. — Я хоть и не мастер говорить, но если порыться в мозгах, то кое-что всегда взбредет на ум. — Надеюсь, тебе неплохо живется на моем судне? — Не стану кривить душой, ваша честь: лучшей по¬ судины не сыскать. — А курс? Надеюсь, и курс по вкусу настоящему моряку? — Видите ли, сэр, меня не шибко обучали грамоте* прежде чем пустить на заработки, поэтому я редко беру на себя смелость разбираться в приказах капитана. — Но все же у вас есть к кому-нибудь привязан¬ ность? — сказала миссис Уиллис, твердо решив узнать больше, чем собирался ей сообщить Корсар. — Не то чтобы я был нечувствителен по природе, ми¬ леди, — ответил Фид, отвешивая неуклюжий поклон в знак преклонения перед прекрасным полом, — хоть ту¬ маки и шишки сыпались на меня градом. Я думал, что мы с Кейт Уиффл связаны самым крепким морским узлом, но тут вмешался закон со своими параграфами и судо¬ выми правилами, одним махом расстроил мое счастье и в пух и прах разбил надежды бедной девушки; а мне оста¬ лось только грустить в одиночестве. 733

— И после этого случая ты навсегда отказался от брачных уз? — Да, да, с этих самых пор, ваша честь, = подтвердил Фид, бросая на своего командира один из тех хитрых взглядов, в которых лукавство сочеталось со своеобраз¬ ной честностью. — Это произошло уже после вашего знакомства с мистером Уайлдером? Раньше, ваша честь, гораздо раньше. Если вспом¬ нить, что в мае будет уже двадцать четыре года, как я пришвартовался к мистеру Гарри, то и выходит, что в те времена я был еще совсем юнцом. А раз у меня самого на руках оказалась вроде как семья, то мне, знаете, и нужды не стало лезть в чужую койку. — Вы сказали, — вмешалась миссис Уиллис, — что познакомились с мистером Уайлдером двадцать четыре года назад? Познакомились! Боже мой, миледи, много он тогда понимал в знакомствах! Хотя, дай бог ему здоровья, с тех пор ему не раз пришлось вспоминать об этом дне. ^ Встреча людей столь высоких достоинств должна была стать воистину примечательной, — заметил Корсар. Она и была достаточно примечательной, ваша честь. А коли говорить о достоинствах, то, хотя мистер Гарри всегда преувеличивает мои, я же их просто и в грош не ставлю. — Ну, если двое столь рассудительных людей не схо¬ дятся во мнениях, то не берусь решать, кто из них прав. Хотя, наверно, я мог бы вынести более здравое суждение, если бы мне были известны факты. — Ваша честь забывает Гвинею, который думает в точности, как я, и не признает за собой никаких заслуг в этом деле. Но вы правы, сэр, скорость судна можно узнать, только прочитав судовой журнал; если эта леди и вы, ваша честь, желаете узнать, как было дело, то вам стоит только сказать слово, и я выложу все, как на духу. — Пожалуй, это разумное предложение, — заметил Корсар, жестом приглашая свою спутницу последовать за ним в ту часть юта, где они были бы избавлены от любо¬ пытных взоров. — Теперь поведай нам свою повесть и можешь быть уверен, что твои заслуги 'будут оценены совершенно точно и с полной беспристрастностью. Фид без малейшего колебания готов был рассказать 734