все подробности; и к тому времени, как он откашлялся, взял свежую понюшку табаку и приготовился говорить, миссис Уиллис уже поборола свое нежелание интересо¬ ваться чужими секретами и, поддавшись непреодолимому любопытству, села в кресло, которое ей предложил ее спутник. — Отец рано отправил меня в море, ваша честь, —* начал Фид, когда все приготовления были окончены. — Он, как и я, большую часть жизни провел на воде, а не на суше, хотя, будучи всего-навсего рыбаком, обычно держался у берега, что в конечном счете ненамного лучше, чем просто жить на суше. Как бы то ни было, я-то сразу ушел в открытое море и одним прыжком обогнул мыс Горн; это было мое первое плавание, не ближнее путе¬ шествие для зеленого новичка!.. Но потом, так как мне было всего восемь лет... — Восемь! Значит, вы рассказываете свою собствен¬ ную историю! — разочарованно прервала его гувернантка. — Конечно, сударыня; можно было бы потолковать и о более знатных людях, но трудно сыскать человека, который бы лучше умел вооружить или разоружить судно. Мне сдается, вашей светлости не хотелось бы тра¬ тить время на историю моих родителей, и, чтобы попасть в самую точку, я был краток и начал сразу с того года, когда мне стукнуло восемь, а все, что касается моего рож¬ дения, имени и прочих подробностей из судового жур¬ нала, я выпустил. — Продолжайте, — возразила она, вынужденная по¬ кориться. — Моя голова — точь-в-точь как новое судно перед спуском на воду, — продолжал Фид. — Ежели сразу пой¬ дет без сучка без задоринки, то летит стремглав, как па¬ рус, спущенный в штиль; но уж коли где заест, то при¬ дется попыхтеть, пока сдвинешь его с места. Так вот, чтобы расшевелить мои мозги и чтоб все шло как по маслу, придется вернуться к началу. Значит, отец мой был рыбаком, и я обогнул мыс Горн. Вот! Теперь я снова поймал нить, без узлов, петлю за петлей, как хорошо свернутый канат. Так вот, обогнул я мыс Горн да года четыре плавал в тех местах — исходил все моря, побывал на всех островах, которые и теперь-то нам не очень зна¬ комы, а тогда и подавно. Потом всю войну прослужил на флоте его величества и заработал три раны и почестей на 735

два костыля. Тогда-то я и столкнулся с Гвинеей — с тем чернокожим, миледи, что вон там сворачивает паруса. Так, значит, вот когда ты натолкнулся на африкан¬ ца, — вставил Корсар. — Тут мы и познакомились. И, хоть кожа у него не белее китовой спины, я плевать на это хотел и скажу всем и каждому: после мистера Гарри он самый лучший человек на свете.- Что там говорить, ваша честь, парень упрям, слишком выхваляется своей силой и считает, что ему нет равных в .предсказании погоды и в управлении судном. Но ведь он простой чернокожий, а мы знаем, что нельая слишком строго судить тех, кого не можешь считать ровней. — Да, это было бы совсем бесчеловечно. — Слово в слово, как говаривал, бывало, капеллан с «Брунсвика». Великая вещь образование, ваша честь, ибо от него уже та польза, что оно готовит человека в боц¬ маны и учит прямым курсом вести свое судно на небеса. Так вот, как я уже сказал, мы с Гвинеей лет пять пла¬ вали вместе и даже некоторым образом дружили; и на¬ стал час, когда в Вест-Индии мы встретились с несчаст¬ ным, потерпевшим крушение судном. — Каким судном? — Прошу прощения у вашей чести, я никогда не тро¬ гаю верхнего рея, пока не уверюсь, что судно не повернет обратно по ветру; и, прежде чем описывать разбитое судно, я должен переворошить свои мысли, чтобы не упу¬ стить того, о чем надо упомянуть в первую очередь. Корсар по лицу своей гостьи видел, с какой жадностью она слушает, как волнуется из-за бесконечных отступле¬ ний и боится, что кто-нибудь прервет рассказ; он сделал ей знак не мешать честному моряку идти своим путем, ибо понял, что так они скорее всего доберутся до событий, о которых оба горели желанием узнать. — Так вот, как я уже говорил, — продолжал он, — мы с Гвинеей служили тогда марсовыми на «Прозерпине», быстроходном тридцатидвухпушечном фрегате, и на пути от островов к Испанскому морю наткнулись на контра¬ бандиста! Капитан захватил судно и приказал нам доста¬ вить его в порт, а ведь он был человек рассудительный, и, значит, так ему самому было приказано. Но из этого все равно ничего не вышло: почти у цели, когда до га¬ вани осталось не более двух дней пути при попутном 736

ветре, на нас обрушился жестокий ураган, и посудина покончила счеты с жизнью и затонула. Это было неболь¬ шое суденышко, и, прежде чем заснуть навеки, ему взду¬ малось опрокинуться набок, и помощник капитана и трое матросов очутились на дне морском; по крайней мере, я так думаю, ибо с тех пор никогда их больше не видал. Вот тут-то Гвинея и сослужил мне добрую службу; ибо хоть мы и раньше делили голод и жажду, но тут, если бы он не прыгнул за борт, то я, как рыба, наглотался бы со¬ леной воды. — Он спас тебя и не дал утонуть вместе с другими? — Не слишком ли сильно сказано, ваша честь? Кто знает, может, меня выручил бы другой счастливый слу¬ чай. Но, если учесть, что плаваю я точь-в-точь как двой¬ ное пушечное ядро, то, пожалуй, я и вправду перед ним в долгу, хотя мы редко говорим об этом деле; а все потому, что не настал еще мой час отплатить ему той же монетой. Так вот, видя, что от контрабандиста толку больше ни¬ какого, мы кое-как умудрились спустить шлюпку, прежде чем он окончательно пошел ко дну, и погрузить в нее съестные припасы, чтобы перебиться первое время, и начали изо всех сил грести к земле. Не стану объяснять этой леди, что такое идти на шлюпке, — она только что испытала это на собственном опыте, — скажу только, что если бы не эта шлюпка, на которой нас дней пять бол¬ тало, то путешествие миледи не закончилось бы так счастливо. — Я вас не понимаю. — А чего ж тут понимать, ваша честь: когда мы их подобрали, барказ с бристольца держался на воде только благодаря ловкости мистера Гарри. — Но какая же связь между вашим кораблекруше¬ нием и спасением мистера Уайлдера? — спросила гувер¬ нантка, не в силах более выносить бесконечный рассказ словоохотливого матроса. — Связь весьма простая и вполне естественная, суда¬ рыня; вы со мной согласитесь, когда услышите самую трогательную часть моей повести. Так вот, две ночи и день мы с Гвинеей носились по океану, терпели всякую нужду — только в работе не было недостатка — и держали курс на острова; ибо пусть мы и не великие мореходы, но землю чуяли и гребли как бешеные — ведь сами пони¬ маете, в этой гонке ставкой была наша жизнь. 24 Ф. Купер, том VI 737

И вот настает распрекрасное утро, какие бывают здесь, на юго-востоке, и вдруг мы видим корабль без парусов; если вообще можно так назвать судно, у которого на па¬ лубе торчат три голых пенька от мачт и ни одного обрывка каната или клочка флага, чтобы определить его оснастку или национальность. Однако, судя по этим пенькам от мачт, я всегда считал, что это был большой военный ко¬ рабль, а когда мы подошли ближе и рассмотрели корпус, я твердо сказал, что судно английское. — Вы побывали на борту? — спросил Корсар. — Это не составляло труда, ваша честь, так как весь экипаж, который мог нам помешать, состоял из заморен¬ ной собаки. — Значит, на корабле никого не было? — Да, сэр, люди покинули его, а может, их смыло волной во время урагана. Я так толком и не узнал, что произошло. Собака, видно, мешала на палубе, и ее при¬ вязали к крюку. Так вот, сэр, находим мы эту собаку, а больше ни души, хотя мы целых полдня шарили по всем углам, чтобы не пропустить ни одной мелочи, которая могла нам пригодиться. Но входы в трюм и кают-компа¬ нию все равно были затоплены, так что мы не больно-то надеялись на большую добычу. — Что ж, вы так и уехали? — Постойте, ваша честь. Вот, значит, роемся мы на палубе в обрывках такелажа, а Гвинея вдруг и говорит: «Мистер Дик, мне слышится, будто кто-то стонет там, внизу». А я и сам слышал какие-то жалостные звуки, да подумал, что это души матросов оплакивают свою смерть, й промолчал, чтобы не перепугать суеверного негра; ведь и лучшие из них — только невежественные, суеверные чер¬ нокожие, сударыня. Вот я и помалкиваю, пока он сам не заговорит об этом предмете. Тут уж мы оба навострили уши и в самом деле слышим — плачет живая душа. Й все же я не сразу уверился, что это не судно стонет, ибо знаете, сударыня, судно, идя ко дну, всегда жалуется, точно живое существо. — Да, да, — подхватила гувернантка, вся дрожа, — я сама слышала эти стоны, и они до самой смерти не изгладятся из моей памяти! — Я так и думал, что вам довелось их слышать — ну и страшные же стоны! Но судно все качалось на поверх¬ ности и вовсе не собиралось тонуть; я и подумал, не по¬ 738