=— Вы еще слишком молоды, сын мой, — заметил на¬ стоятель монастыря, — чтобы судить о таких опытных и старых моряках, как Мартин Алонсо. Здесь он считается человеком влиятельным и весьма богатым. Тем не менее я рад слышать, что он не изменил своего прежнего мне¬ ния об этом путешествии, а то я уже думал, будто и он колеблется. Дои Луис хотел уже высказать все, что думает об этом весьма влиятельном и богатом Пинсоне, но взгляд Колумба предостерег его и напомнил, что ему следует забыть о своем высоком звании, памятуя лишь о скром¬ ной роли Педро де Муньоса. — Это звучит обнадеживающе и, возможно, приблизит наше отплытие в Катай, — проговорил мореплаватель. — Насколько я понял, вы с вашим добрым знакомым Марти¬ ном Алонсо разговаривали по дороге от Могера к Палосу, не так ли? — Да, сеньор, он-то и сказал мне, где найти адмирала, причем назвал вас полным титулом, дарованным вам коро¬ левой, и в этом я вижу явный признак дружеского распо¬ ложения, потому что все остальные, к кому я здесь обра¬ щался, награждали вас совсем иными титулами: — Мне не нужны люди, которые не склонны призна¬ вать мою власть или не доверяют моим познаниям, — су¬ рово проговорил мореплаватель, словно предупреждая юношу, что тот еще может отказаться от своего намере¬ ния, пока не поздно. — Клянусь святым Педро, моим покровителем, — со смехом воскликнул Луис, — в Палосе и в Могере я слы¬ шал совсем другое! Там говорят, будто ни один человек с морским загаром не решается высунуть нос на улицу, боясь, что его тотчас схватят и отправят в Катай по неве¬ домому пути, которого никто еще не проходил, разве только во сне! Несмотря на это, один смелый человек по доброй воле готов последовать за вами хоть на край света, сеньор Колумб, если земля окажется плоской, или обойти вокруг нее, если она действительно круглая. Этот чело¬ век — Педро де Муньос, и он пойдет за вами не ради пре¬ зренного золота или прочих благ, которые так дороги то* дям, а из одной любви к приключениям, облагороженной любовью к самой прекрасной и чистой девушке Кастилии!1 Настоятель Хуан Перес с изумлением уставился на юношу, пораженный его смелой речью и вольным обраще- 153

ппом; обычно Колумб внушал людям такое почтение, что в его присутствии мало кто осмеливался на подобное лег¬ комыслие даже тогда, когда генуэзец еще не получил зва¬ ния адмирала и вице-короля. Откуда же было бедному монаху знать, что перед ним в обличии Педро де Муньоса стоял человек гораздо более высокого круга, хотя и не за¬ нимавший никакой официальной должности! Поэтому старик не удержался, чтобы еще раз не уколоть дерзкого юнца, который так непринужденно говорил со столь ува¬ жаемым человеком. Мне кажется, сеньор Педро де Муньос, ^ начал он, — если это действительно ваше имя, хотя ведете себя вы, как какой-нибудь герцог, маркиз или граф, — мне ка¬ жется, вы обращаетесь с его милостью адмиралом так же непочтительно, как с нашим земляком, достойным Марти¬ ном Алонсо. Подчиненный должен быть скромнее и не от¬ пускать всяких шуточек о своем начальнике, да еще в таких вольных выражениях! — Приношу вам свои извинения, святой отец, а также адмиралу, хотя, надеюсь, он поймет меня, даже если я его .чем-нибудь и задел! Я только хотел сказать, что знаю вашего земляка Мартина Алонсо как старого товарища по плаванию, что сегодня мы с ним проехали вместе несколь¬ ко лиг1 и что под конец разговора он выразил готовность подтолкнуть своим могучим плечом телегу экспедиции, застрявшую если не в топкой трясине, то, во всяком слу¬ чае, в прибрежном песке, для чего он и явится сюда, в до¬ стойный монастырь Да Рабида. А что касается меня, то я могу лишь добавить, что готов следовать за досточтимым сеньором Колумбом куда угодно! — Прекрасно, добрый мой Педро, прекрасно! — ожи¬ вился адмирал. — Я вполне верю вашей искренности и благородным побуждениям, пусть это вас утешает, пока другие не убедятся в том же. Но больше всего меня ра¬ дует весть о решении Мартина Алонсо: он ведь действи¬ тельно может оказать нам добрую услугу, святой отец, хотя за последнее время его рвение и начало как будто ослабевать. — Конечно, может, и он это сделает, если только захо¬ чет по-настоящему, — отозвался францисканец. — Мар¬ тин самый прославленный кормчий на всем нашем по¬ 1 Л и г а (сухопутная) равна 4,83 километра. 154

бережье! Правда, я только со слов этого юноши узнал, что он бывал иа Кипре, но мне известно, что он доходил на севере до Франции, а на юге — до Канарских островов. Скажите, сеньор адмирал, а до Катая много дальше, чем до Кипра? Колумб улыбнулся и покачал головой, словно желая подготовить своего друга к горькому разочарованию. — Хотя Кипр и лежит неподалеку от святой земли, захваченной неверными, Катай находится гораздо даль¬ ше, — ответил мореплаватель. - Я не льщу себя надеж¬ дой и не стану обманывать тех, кто за мной последует, будто мы быстро доплывем до берегов Индии, ибо до них, должно быть, не менее восьмисот, а то и тысячи лиг1. Какое страшное и утомительное путешествие! — в ужасе воскликнул францисканец, в то время как Луис стоял с беспечной улыбкой: ему было безразлично, тысяча лиг или десять тысяч, лишь бы плавание было полно при¬ ключений и привело его в объятия Мерседес. ^ Да, да, путь страшный и утомительный! — продолжал монах. — Но все же я верю, сеньор адмирал, что вам суждено его открыть и проложить дорогу тем, кто последует за вами! — Будем надеяться, — ответил Колумб. А вот и до¬ казательство, что наши надежды не напрасны! — добавил он. — Я вижу, сеньор Мартин Алонсо пожаловал к нам, и в немалой спешке! Мартин Алонсо Пинсон, чье имя уже знакомо чита¬ телю, был одним из тех, кто оказал генуэзцу немалую помощь в осуществлении его грандиозного замысла. Он вошел в келыо взволнованный и озабоченный, как это сразу подметил зоркий глаз Колумба. Бедный настоятель Хуан Перес окончательно перестал что-либо понимать, когда его прославленный земляк сначала приветствовал какого-то Педро и лишь затем адмирала и его самого. Но францисканец так и не успел выразить свое негодование по поводу столь явного нарушения приличий, потому что Мартин Алонсо заговорил первым, да так горячо, что мо¬ нах сразу понял — гость явился сюда не с дружеским визитом, а по важному делу. *=- Я вне себя, сеньор адмирал! =- начал Мартин Алон¬ со. — Упрямство моряков Палоса, не желающих выполнять 1 Лига (морская) равна 3 морским милям, или 5,56 кило¬ метра. 155

приказ королевы, ни на что не похоже! Я сам житель этого города и один из тех, кто всегда со вниманием при¬ слушивался к вашим словам о западном пути в Азию, хотя и не во всем с вами соглашался. До сих пор я не знал, как далеко зашло преступное неповиновение моих сограждан, пока не встретился в дороге со своим старым знакомым, доном Педро, то есть, я хотел сказать, сеньором Педро де Муньосом, здесь присутствующим. Он хоть и приехал издалека, однако сразу разглядел все козни смутьянов, которые затевались у меня под носом. Но, сеньор адмирал, вы-тб должны знать, из какого теста слеплены люди! Говорят, они разумные существа, а вме¬ сте с тем лишь один из ста дает себе труд над чем-либо поразмыслить. Поэтому можно будет легко склонить мно¬ гих на вашу сторону, да так, что сами они ничего не за¬ метят. — Поистине это справедливо, — вставил настоятель.— Человек — животное, способное понимать и усваивать, но зачем ему еще думать и размышлять? И богу неугодно, и церкви накладно! Делами церковными занимается ду¬ ховенство, так что неразумным и невежественным людям незачем над этим ломать голову. Так же и в мореходстве: лучше на корабле иметь одного кормчего, чем сотню. И, хотя человек создан существом разумным, в жизни людям гораздо чаще приходится повиноваться, не раз¬ мышляя, нежели размышлять, не повинуясь. — Все это верно, святой отец и добрый мой сосед, во всяком случае в Палосе никто с вами не станет спорить. Кстати, раз уж об этом зашла речь, должен сказать, что больше всего препятствий на пути сеньора адмирала на¬ городила ваша церковь! Каждая старуха на паперти во¬ пит, что земля не может быть круглой, что это, мол, ересь, несовместимая со священным писанием. И, если уж гово¬ рить всю правду, их в этом поддерживают многие послуш¬ ники из вашего монастыря. Конечно, что спросишь со ста¬ рой женщины, которая всю жизнь провела в долине и ни разу не взбиралась на вершину горы! Даже мне, моряку, избороздившему океан, и то нелегко было бы поверить, что земля круглая, если бы мы не видели сотни раз, как над горизонтом сначала появляются верхушки мачт или же кресты церквей, хотя верхние паруса много меньше самих каравелл, а кресты — храмов. Но у нас, у моряков, свой способ убеждать людей, а у священников — свой, так 156