лястся со мной, покидая свою возлюбленную, которая не только не стала его удерживать, а, напротив, благословила в далекий путь! — Неужто это правда, сеньор? — с живостью спросила Луиса женщина. — Разумеется! — ответил тот. — Все мои надежды я возлагаю на это плавание! Разве я не сказал, что нас по¬ ведет прекрасный ангел? — О, эти знатные сеньоры кого хочешь заговорят! Но, сеньор адмирал — вас ведь так надо величать? — расска¬ зывают еще, что от этого путешествия только вам будет прок — и почести и богатства, — а простым морякам до¬ станется нищета и смерть! Еще недавно вы были бедны и безвестны, а сейчас — уже королевский адмирал, хотя, го¬ ворят, если вы встретитесь в открытом море с венециан¬ скими галерами, они на это не посмотрят! — Но какое до всего этого дело твоему мужу? Я от¬ правляюсь туда же, куда и он, меня ждут те же опасно¬ сти, и я тоже рискую своей жизнью. Если мы добудем зо¬ лото, он получит свою долю! Если нам улыбнется удача и мы доплывем до цели, твой Пене только выиграет. А перед богом мы все равны, и он не станет спрашивать, кто был беден и кто богат, кто был генуэзцем и кто кастильцем. — Все это так, сеньор, и все же молодой жене нелег¬ ко расстаться с мужем! Ну, а ты, Пепе, ты в самом деле хочешь отправиться вместе с адмиралом? — А мне-то что, Моника! Мне приказано служить ко¬ ролеве, вот я и служу. Нам, морякам, рассуждать не при¬ ходится! Только теперь, послушав его милость, я уже не так опасаюсь этого плавания. — Если ваше путешествие и впрямь может послужить славе божьей, тебе, мой муженек, не след отставать от других! Сеньор! — прибавила она, обращаясь к Колум¬ бу. — Разрешите моему Пепе переночевать дома. К утру он непременно вернется на «Санта-Марию»! — А кто поручится, что он выполнит свое обещание? — Сеньор, мы ведь тоже христиане! — Что ж, это верно, — согласился Колумб. — Пепе, у нас и без тебя хватит гребцов. Иди сейчас к жене и сыну, но только смотри, поутру ты должен быть на своем месте! Моника рассыпалась в благодарностях, и Колумб по¬ думал, чю этой славной испанке с добрыми глазами, по^ жалуй, можно доверять. 178

Пока гребцы готовили шлюпки, адмирал и Луис про¬ хаживались по песчаному берегу и вели серьезный раз¬ говор. — Вы видите, что мне приходится выносить, какие трудности преодолевать, чтобы добиться даже такой ме¬ лочи!—грустно, хотя и без горечи заметил Колумб.— Быть генуэзцем — преступление, бедняком — вдвойне, а говорить и думать не то, что думают другие, — смертный грех. Но настанет день, граф де Льера, когда Генуя будет гордиться тем, что была родиной Христофора Колумба, и когда ваша надменная Кастилия будет оспаривать у нее эту честь! Вы богаты и знатны от рождения, юный мой сеньор, и вы не торопитесь вступать на путь великих дел, которые приведут вас к славе. Но я отягощен годами, го¬ лова моя поседела от времени и страданий, и мне больно думать, что я только приступил к осуществлению того, что заставит людей помнить мое имя. — Что делать, сеньор, так уж ведется на этом свете! Люди способные, но незнатные стараются возвыситься до положения, которое бы соответствовало их достоинствам, а те, кто всё имеет от рождения, часто довольствуются по¬ четом и славой, завоеванными их предками. Чему же тут удивляться? Так уже заведено, и такова человеческая на¬ тура. — Вы правы, Луис, но одно дело — философия, а дру¬ гое — действительность. Вы прямой и бесстрашный юно¬ ша, Луис, вас не пугали ни мечи мавров, ни насмешки испанцев — и тем и другим вы отвечали с одинаковым мужеством. Скажите же мне сейчас, неужели вы, касти¬ лец, считаете меня хуже ваших соотечественников только потому, что я родился в Генуе? . — Наоборот, сеньор, если Геную представляет Хри¬ стофор Колумб, а Кастилию — всего лишь Луис де Боба- дилья! — со смехом ответил юноша. — Добро бы так! Но вы слышали, что думает обо мне жена этого матроса Пепе? Вы держитесь того же мне¬ ния? — А что вы хотите, сеньор Христофор? Люди всюду одинаковы, и у нас, и в Италии, и в Англии. Каждый во¬ ображает, что он лучше своих соседей! От этого никуда не уйдешь. — Я задал вам прямой вопрос, Луис, и не годится отвечать на него отговорками. 179

— Не надо смешивать честный, но вежливый ответ с уклончивым. Мы, кастильцы, считаем себя смиренными и преданными слугами божьими и потому воображаем, будто одни мы безупречны, а все остальные погрязли в пороках. Но клянусь святым Яго, одной такой королевы, как донья Изабелла, и одной такой девушки, как Мерсе¬ дес де Вальверде, вполне достаточно, чтобы возгордиться своей нацией! — Такая преданность своей королеве и своей возлюб¬ ленной вдвойне похвальна, — с грустной усмешкой заме¬ тил Колумб. — Видно, этим мне и придется удовлетво¬ риться вместо ответа. Но пусть я не кастилец! Сам Гус¬ ман не отважился отправиться в Катай, и королевский дом Трастамары вынужден был прибегнуть к услугам ге¬ нуэзца! Провидение выбирает своих слуг, не считаясь с их родом и племенем. Посмотрим, посмотрим, юный мой сеньор, что скажет восхищенное человечество через ка¬ кие-нибудь три месяца! — Сеньор адмирал, я от души надеюсь, что мы до¬ стигнем острова Сипанго и царства великого хана! А если нет... Мы не отступали перед трудностями и невзгодами, хватит у нас сил и на то, чтобы пережить разочаро¬ вание! — Разочарования не будет, дон Луис! — возразил адмирал. — Тем более сейчас, когда нас поддерживает ко¬ ролева и когда у меня есть три добрые каравеллы! Я так же уверен, что мы дрстигнем Катая, как капитан, какого^ нибудь парусника, идущего с Мадейры в Лиссабон. — Я не сомневаюсь, сеньор Колумб, что вы соверши¬ те все, что только под силу опытному мореплавателю. Од¬ нако разочарование — наш общий удел, и разумнее зара¬ нее готовиться к худшему. — Я вижу путь в Индию так же ясно, как солнце, заходящее вон за те холмы! Семнадцать лет, Луис, он представлялся мне столь же отчетливо, как суда на реке, как Полярная звезда на небе, и у меня нет сомнений. Ко¬ нечно, разумнее готовиться к худшему, ибо от разочарова¬ ний не убережешься, в этом я убедился за долгие годы, когда все мои надежды рушились одна за другой. Порой мне внимали государи, сановники и князья церкви, а потом снова все отворачивались от меня, называли пус¬ тым мечтателем, у которого нет ни разума, ни доказа¬ тельств... 180

— Клянусь моим новым покровителем, святым Пед¬ ро, — прервал его Луис, — поистиие у вас была не слад¬ кая жизнь, сеньор адмирал, во всяком случае последние годы! Представляю, с каким чувством вы ждете начала плавания! — Если вы думаете, что в этот решительный час я тревожусь и сомневаюсь, значит, вы не знаете, что такое вера и убежденность, Луис, — возразил Колумб. — Сегод¬ ня самый счастливый день моей жизни после стольких мучительных лет! Пусть силы наши невелики, пусть наши суда — всего лишь хрупкие и легкие скорлупки, — с их помощью мы откроем дорогу к тому светочу, который до сих пор был от нас сокрыт. И тогда слава Кастилии за¬ тмит славу всех королевств! — Вы должны сожалеть, сеньор Колумб, что вся эта грядущая слава достанется Кастилии, а не вашей родной Генуе, которая отвергла ваш великодушный дар и не под¬ держала столь благородный замысел. — Да, это меня печалит, Луис. Ведь не так-то просто на склоне лет покинуть родину и искать пристанища где- то на чужбине! Тяжко это даже для нас, моряков, которые не столь привязаны к своему дому, как те, кто никогда не покидает суши. Но о Генуе я не хочу думать! Если дети должны любить и уважать своих родителей, то и родители обязаны защищать и пестовать своих детей. Когда же мать забывает о своих обязанностях, детям остается одно: искать защиты и пропитания у чужих людей. Генуя была для меня неласковой матерью. Ничто не заставит меня поднять на нее меч, но я ей больше ничего не должен! Впрочем, когда речь идет о столь великой цели, не все ли равно, кто тебе поможет в ее достижении? Трудно возне¬ навидеть свою родину, но, когда она к тебе несправедлива, можно ее разлюбить. Это чувство взаимно. Если страна тебя не защищает, если она не уважает твои мысли и твои права, тем самым она освобождает своего подданно¬ го от его обязанностей. Что посеешь, то и пожнешь! По¬ этому отныне моя государыня — донья Изабелла, а моя родина — Кастилия! В это время со шлюпки крикнули, что все готово, и оба "путешественника поспешили занять свои места. Нужно было обладать всей глубиной убежденности Колумба и его пылким характером, чтобы с восторгом 181