них умел ценить и уважать убеждения другого, даже ко¬ гда они расходились с его собственными. Колумб опустился на колени прямо на песок и принял благословение своего друга с глубоким смирением, как сын, принимающий напутствие от родного отца. — Прощайте, святой отец! — воскликнул Колумб, го¬ рячо пожимая руку старого друга. — Вы поддерживали меня, когда я был оставлен всеми, но я знаю, скоро на¬ станет день, когда те немногие, кто верил в мои предска¬ зания, перестанут краснеть при упоминании моего имени! Не забывайте молиться о нас эти несколько месяцев, и вы услышите весть, которая потрясет всю Кастилию. Тогда даже завоевание Гранады покажется лишь незначитель¬ ным и преходящим событием славного царствования Фер¬ динанда и Изабеллы! Эти слова могли бы показаться похвальбой, если бы не глубокая убежденность Колумба, говорившего как чело¬ век, ясно видящий будущее, сокрытое от остальных. Уверенность его заражала всех, словно он не пророчест¬ вовал, а говорил о чем-то вполне очевидном. Смирен¬ ный францисканец запомнил слова Колумба; все долгие месяцы его отсутствия они служили ему немалым утеше¬ нием. Наконец друзья обнялись и расстались. Настоятель от¬ правился в свой монастырь, а Колумб и Луис медленно двинулись к тому месту, где пристала высланная за ними шлюпка. Когда они уже подходили к ней, их внезапно обогнала молодая женщина. Не обращая ни на кого вни¬ мания, она бросилась на шею молодому матросу, сошед¬ шему с шлюпки, в страстном порыве приникла к нему и забилась в неудержимых рыданиях. — Пойдем, Пепе! — наконец заговорила она торопли¬ во и таким тоном, словно была уверена, что не встретит отказа. — Пойдем домой! Твой сын плачет и зовет тебя. Пойдем! Пора с этим кончать. — Не могу, Моника, — отозвался муж, взглянув на Колумба, который подошел уже достаточно близко, чтобы его слышать. — Ты ведь знаешь, я не по своей воле от¬ правляюсь в это неведомое плавание. Если б можно было, я бы давно ушел с корабля, да нельзя — приказ королевы! Разве смеет бедный моряк ослушаться? — Не будь глупцом, Пепе! — воскликнула молодая женщина и, схватив его за отвороты куртки, потянула 173

прочь от воды. — Пойдем! Довольно я намучилась, у меня и так сердце разрывается. Пойдем к нашему сыну! — Моника, адмирал тебя слышит, а ты говоришь та¬ кое! Привычное уважение к высоким титулам заставило женщину умолкнуть. Она умоляюще взглянула на Ко¬ лумба полными слез глазами и, не выдержав, сама обра¬ тилась к великому мореплавателю. — Сеньор, — горячо заговорила молодая женщина, — зачем вам мой Пепе? Он вам помог довести суда до Уэль¬ вы, а теперь отпустите его домой, к жене и маленькому сыну! Колумб был тронут видом этой женщины, почти обе¬ зумевшей от горя, и ответил ей мягче, чем следовало бы в тот решительный час, когда малейшее неповиновение могло сыграть роковую роль. — Твой муж удостоился высокой чести быть моим спутником в этом славном плавании, — проговорил он. — Ты бы лучше не оплакивала его судьбу, а пожелала ему удачи, как подобает настоящей жене моряка! — Не верь ему, Пепе! — вскричала женщина. — Этот человек хочет тебя погубить! Он богохульствовал, говорил, будто земля круглая и будто можно отправиться на за¬ пад, а приплыть на восток! Дьявол внушил ему эти мыс¬ ли, и он заведет на погибель всех, кто за ним последует! — А какой мне от этого толк, добрая женщина? — возразил Колумб. — Что мне даст гибель твоего мужа или его товарищей? — Не знаю да и знать не хочу! Пепе для меня все, и я не пущу его в это безумное, страшное плавание! Доб¬ ром оно не кончится! — Каких же бед ты страшишься и почему это плава¬ ние кажется тебе таким опасным, что ты цепляешься за мужа и говоришь подобные слова адмиралу ее высочества королевы? Ты ведь знала, что твой Пепе моряк, когда шла за него замуж! Так почему ты сейчас мешаешь ему исполнять повеление королевы, хотя в этом его призвание и долг? — Пусть идет воевать против мавров, португальцев, англичан — я не скажу и слова, но в это нечестивое пла¬ вание я его не пущу! Зачем говорить, будто земля круг¬ лая, когда мы видим собственными глазами, что это не так? А если она круглая, как сможет корабль спуститься 174

— Твой муж удостоился высокой чести быть моим спутником в этом славном плавании, — сказал Колумб.

с ее бока, а потом подняться назад? Море не потечет вспять, а каравелла не сможет идти против течения, сеньор! Как отыщете вы обратный путь в пустынном океане? О сеньор, Палое такой маленький городок, что, потеряв его из виду, вы забудете к нему дорогу! — Все это кажется пустой ребяческой болтовней, — заметил Колумб, обращаясь к Луису, — но именно такие речи мне приходилось выслушивать даже от самых уче¬ ных и образованных людей все последние семнадцать лет! Когда разум погружен во мрак невежества, он цепляется за самые вздорные доводы, лишь бы не признавать явле¬ ний, которые ему кажутся невероятными. Попробую сы¬ грать на религиозных чувствах этой женщины, может быть, мне удастся превратить ее из врага в союзника... Моника! — ласково сказал адмирал. — Ты веришь в бога? — Святая Мария! Неужто сеньор адмирал мог поду¬ мать, что Пепе женился на какой-то мавританке? — Тогда слушай меня, и ты поймешь, что твое пове¬ дение педостойно доброй христианки. Мавры не един¬ ственные неверные на свете; их великое множество, и земля стонет под тяжестью их грехов! В одном королев¬ стве Катай язычников больше, чем песчинок на всем этом побережье! Лишь небольшая часть земли принадлежит христианам, и даже гроб господень до сих пор в руках не¬ христей. Так вот, я спрашиваю: неужели ты настолько маловерна, что не видишь предназначения наших госуда¬ рей? Каждому христианину должно быть ясно, что им суждено распространить истинную веру по всей земле! — Я поняла, Пепе! — воскликнула молодая женщина, бросив на мужа довольный взгляд. — Сеньор адмирал хо¬ чет сказать об изгнании мавров! Говорят, недавно мы за¬ хватили их город Гранаду, и там было великое торжество, и сама донья Изабелла первая въехала в город... — Но эта победа — лишь начало великих деяний на¬ шего времени, — продолжал Колумб. — Теперь в Гранаде есть христианские церкви, а скоро они появятся и в дале¬ ком Катае. Мы хотим послужить господу, а ты, неразум¬ ная женщина, мешаешь нам! Будь у тебя больше веры, ты бы сама благословила этого славного моряка на вели¬ кий подвиг! Моника была поражена. Она посмотрела на адмирала, потом на своего мужа, понурила голову и набожно пере¬ 176

крестилась. Наконец, справившись со смущением, она взволнованно спросила Колумба: — Это правда, сеньор? Вы в самом деле пускаетесь в путь, чтобы послужить богу? — Конечно, добрая женщина! — вмешался в разговор Луис. — И если не сам бог поведет нас, то уж наверняка один из его ангелов! — Ты тоже так думаешь, Пепе? Неужели нас обманы¬ вали и возводили на сеньора адмирала напраслину? — А что ты обо мне слышала? — спокойно. спросил Колумб. — Не бойся, говори все, как есть, я не буду сер¬ диться. — Сеньор, у вас, как у всех людей, есть враги. Вы сами знаете, что могут думать о вас жены, матери и неве¬ сты моряков Палоса! Они говорят, вы нищий... — Да, я беден, и от этого никуда не денешься. Но раз¬ ве бедность считается в Палосе преступлением? — Бедняков нигде не уважают, сеньор. Почему, я и сама не знаю, только мы даже себя и то не уважаем! Еще говорят, вы не кастилец, а генуэзец. — И это правда. Но с каких пор моряки Могера пере¬ стали ценить граждан Генуэзской республики, прославив¬ шихся своими подвигами на всех морях? — Не знаю, сеньор, только многие говорят, что, если человек не кастилец, как наша донья Изабелла, хорошего от него не жди. Во всяком случае, быть генуэзцем не так почетно, как быть испанцем. Я бы охотнее отпустила мо¬ его Пепе в плавание с настоящим испанцем, особенно если он родом из Палоса! — Да, доводы у тебя любопытные, хотя и не слишком убедительные, — проговорил Колумб, выдавая свои чув¬ ства только натянутой улыбкой. — Но разве бедняк и ге¬ нуэзец не может служить богу, как всякий христианин? — Наверно, может, сеньор. Теперь и я думаю об этом плавании не так, как раньше. Потому что теперь я сама видела вас, говорила с вами и знаю, куда и зачем вы плывете. И все-таки тяжко молодой женщине отпускать в такую даль мужа, отца ее единственного ребенка! — Взгляни, женщина! — сказал Колумб, указывая на Луиса. — Вот перед тобой знатный юноша, единственный наследник целого рода, настоящий кастилец, достаточно прославленный и богатый, чтобы идти куда хочет и де¬ лать что хочет. А между тем он по доброй воле отправ- 177