того времени. Открытые несколькими поколениями ранее Канарские и Азорские острова тоже находились на своих местах. Зато вся западная часть Атлантического океана была украшена совершенно фантастическими контурами, которые должны были изображать восточное побережье Индии, а может быть, и Катая. Тут же был остров Сипан- го, или Япония, и еще группа каких-то островов, начер¬ танных главным образом по описаниям Марко Поло и его спутников. Благодаря любопытной случайности остров Сипанго на этой карте оказался примерно на той же долготе, что го¬ род Вашингтон, то есть тысячи на две лиг восточнее, чем на самом деле. Но, может быть, именно этот просчет Ко¬ лумба, неправильно определившего земную окружность, и спас его смелую экспедицию от неминуемого провала. Впервые с тех пор, как Луис решил отправиться вме¬ сте с Колумбом, в нем пробудился настоящий интерес к великому предприятию. Он живо склонился над незнако¬ мой картой. Только сейчас предстала перед ним вся гран¬ диозность цели генуэзца, только сейчас он понял, сколько тайн природы может быть раскрыто и какие огромные ре¬ зультаты могут быть достигнуты в случае успеха. — Клянусь святым Дженнаро Неаполитанским, — вскричал он (одним из недостатков графа Луиса была при¬ вычка к месту и ие к месту поминать иноземных святых, словно для того, чтобы показать людям, где он побывал и чему научился в своих странствиях), — клянусь святым Дженнаро, дон Христофор, будет великой заслугой, если мы найдем дорогу через столь обширное водное простран¬ ство, но еще большей — если мы когда-нибудь сумеем вернуться! — Большинство людей на борту только и думают, что о возвращении, — тихо ответил Колумб. — Вы заметили, дон Луис, какие угрюмые и печальные лица у наших ма¬ тросов? А слышите, какой стоит крик и плач? Эти слова заставили юношу оторваться от карты и взглянуть вокруг. Маленькая «Нинья» — в сущности, про¬ стая легкая фелюга под латинским парусом1 — догоняла «Санта-Марию». Со всех сторон ее окружали лодки, пере¬ полненные женщинами и детьми; все плакали, многие с воплями отчаяния воздевали руки к небесам. То же самое 1 Латинский парус — треугольный парус на рейке. 186

происходило вокруг «Пинты», на которой поднимали па¬ руса, хотя авторитет Мартина Алонсо Пинсона и мешал слишком громким изъявлениям горя. Множество лодок окружило и «Санта-Марию», однако страх и уважение к адмиралу удерживали провожающих на почтительном расстоянии. Видно было по всему, что они полагали, будто видят своих близких в последний раз, да и сами матросы по большей части тоже думали, что уже никогда не вер¬ нутся в Испанию. — Вы сегодня виделиПепе среди команды?—спросил Колумб, впервые вспомнив о молодом матросе. — Если он не сдержал слова/ это дурной признак. Это значит, что нам придется не спускать глаз с остальных, пока у них есть хоть какая-то возможность бежать на берег! — Если его отсутствие — дурной знак, значит, возвра¬ щение славного парня должно быть хорошей приметой. Вон он, на рее, над нашими головами, сеньор адмирал, от¬ дает парус! Колумб поднял глаза и действительно увидел молодого матроса на самом кончике рейка латинского паруса бизань- мачты1: раскачиваясь на ветру, он отдавал концы, удер¬ живающие парус. Время от времени Пепе с тревогой по¬ глядывал вниз, чтобы узнать, замечено его возвращение или нет, и, несмотря на свою обычную ловкость, даже не¬ много замешкался, чем и привлек к себе всеобщее внима¬ ние.'Колумб сделал знак, что узнал его, и обрадованный юноша тотчас отдал парус. Адмирал вместе с Луисом подошли к гакаборту2, что¬ бы взглянуть, не осталось ли какой-нибудь лодки вблизи каравеллы «Санта-Мария». И действительно, возле самого судна плыл ялик, где на веслах сидела одна Моника, — только поэтому ей и позволили подойти так близко. Увидев адмирала, Моника всплеснула руками, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Колумб понял, что жена Пепе растерялась от воплей, толпы, множества лю¬ бопытных глаз и необычной близости каравеллы, которая возвышалась над ней, как стена. — Я вижу, твой муж сдержал свое слово, добрая женщина, — заговорил он первым так мягко и с такой 1 Бизань-мачта — задняя мачта, расположенная ближе всего к корме судна. 2 Гакаборт — самая верхняя часть борта у оконечности кормы. 187

лаской, что Луис даже удивился. Наверно, это ты ска¬ зала ему, что лучше честно послужить королеве, чем сде¬ латься всеми гонимым беглецом? — Да, сеньор! — ответила Моника. — Раз надо послу¬ жить господу, я отдаю королеве мужа без ропота, хотя и против своей воли. Теперь я вижу, что была виновата. Я буду молиться, чтобы мой Пепе всегда был впереди! — Вот слова, достойные верной жены и доброй като¬ лички! Молись за нас и будь уверена, что твой Пене уви¬ дит Катай, получит свою долю сокровищ и вернется домой целым и невредимым. — Ах, сеньор, но когда?— воскликнула Моника, кото¬ рая, несмотря на всю свою религиозность и кажущуюся решимость, не могла совладать со своим женским горем. — Это уж как богу будет угодно, добрая... Как твое имя, женщина? — Моника, сеньор адмирал! А моего мужа зовут Пе¬ пе, а нашего бедного сына, который остался теперь без отца, окрестили Хуаном. Мы настоящие испанцы, в нас нет ни капли мавританской крови. Вспомните об этом, сеньор адмирал, когда вам понадобится человек на опас¬ ное дело! — Можешь быть спокойна, я позабочусь об отце тво¬ его Хуана, — с улыбкой проговорил Колумб, хотя слезы застилали ему глаза. — Я ведь тоже оставляю на берегу тех, кто дорог моему сердцу, и среди них — своего сына, у которого нет матери. Если что-нибудь случится с на¬ шими судами, мой Диего останется круглым сиротой, а у твоего Хуана все же будет ласка и заботы матери! — Простите меня, сеньор, тысячу раз простите! — воскликнула Моника, растроганная горем, которое слы¬ шалось в голосе адмирала. — Мы все думаем только о себе! Когда у нас своя большая беда, мы забываем о чу¬ жих страданиях. Плывите же с богом, и пусть мой муж будет всегда при вас! Бели бы мой Хуан не был так мал, я бы и его отпустила вместе с вами... Голос Моники прервался, она взялась за весла и на¬ чала медленно отгребать в сторону; казалось, сам ялик не хотел удаляться и сопротивлялся веслам, направляв¬ шим его к берегу. Разговор этот происходил довольно громко, так что, когда Колумб обернулся, он увидел, что находившиеся поблизости матросы замерли на своих местах, боясь про- 188

ронить хоть слово. В эту минуту якорь «Санта-Марии» отделился от дна, и она стала уклоняться под ветер. В следующее мгновение большой квадратный фок 1 кара¬ веллы начал наполняться ветром, и вскоре все три судна медленно вышли из бокового рукава реки Одьёля, где сто¬ яли на якоре, и уверенно двинулись вниз по течению к устью реки. Солнце еще не взошло или, вернее, только восходило над холмами, как сияющий волшебный шар. На судах поставили все паруса. В то великолепное утро многие с грустью смотрели на удаляющиеся берега Испании, слов¬ но предчувствуя, что уже не увидят их никогда. Большая часть лодок следовала за «Пинтой» и «Нинь- ей» до устья реки, а некоторые плыли за ними еще часа два, высоко взлетая на пологих волнах пробуждающегося океана. Лишь когда поднялся свежий ветер с запада, они мало-помалу отстали, провожая моряков последними го¬ рестными воплями и прощальными взмахами рук. Слов¬ но освободившись от пут, каравеллы устремились в голу¬ бые просторы Атлантики, подобно людям, влекомым неве¬ домой судьбой, которой они не в силах ни предвидеть, ни избежать. День был прекрасный, ветер ровный и сильный. Ка¬ залось, все благоприятствовало плаванию, однако будущее было скрыто во мраке неизвестности, и эта неизвестность пугала большинство моряков, покинувших все, что было им близко и дорого. Они только знали, что адмирал наме¬ ревался как можно скорее достичь Канарских островов, а оттуда двинуться в неведомые просторы океана, где еще не побывало ни одно судно. Поэтому все считали, что за Канарскими островами и начнется самое страшное, и мно¬ гие с ужасом ожидали их появления на горизонте, как приговоренные к смерти ждут утра казни. Однако/не все были столь трусливы. Многие заранее подготовились душой и разумом ко всевозможным опас¬ ностям, но даже и те колебались. Бывали часы, когда вся команда вдруг проникалась надеждой на успех и матросы начинали обсуждать выгоды, которые сулило это плава¬ ние, затем так же внезапно всех охватывали безотчетная тревога и неуверенность, близкая к отчаянию. 1 Ф о к — нижыий парус на передней мачте, то есть на фок- мачте. 189