жизни я не смог бы назвать точную цифру своих доходов, хотя, в общем, как-нибудь, наверно, сообразил бы, что к чему. Однако, если говорить серьезно, я думаю, мы про¬ шли не пятьсот восемьдесят четыре лиги, а все шестьсот десять или шестьсот двадцать. — Прибавьте еще сто лиг, и вы будете недалеки от истины. Сейчас мы находимся на расстоянии семиста семи лиг от острова Ферро и быстро приближаемся к мери¬ диану, на котором лежит Сипанго. Еще дней восемь — де¬ сять доблестных усилий, и я начну всерьез высматривать впереди азиатские берега! — Значит, плавание продлится меньше, чем я ду¬ мал, — беззаботно заметил Луис. — Но потом, когда оно кончится, один из ваших спутников будет не прочь от¬ правиться в новое путешествие, хоть вокруг света! Глава XXI Скажи, что там над морем встало? Не это ль Саламина скалы? Байрон Прошло уже двадцать три дня с тех пор, как дерзкие мореплаватели потеряли из виду землю. Все это время, за исключением одного-двух дней штиля и весьма незначи¬ тельных задержек из-за ветра, каравеллы упорно двига¬ лись на запад с отклонением к югу от четверти румба до румба с четвертью, хотя об этом никто даже не подозре¬ вал. Надежда так часто обманывала моряков, что в конце концов они погрузились в уныние, из которого их изредка выводили крики: «Земля! Земля!»—когда на горизонте опять скоплялись обманчивые облака. Напряжение до¬ стигло такого предела, что в любую минуту можно было ожидать чего угодно, и только спокойный океан, благо¬ уханный ветерок да ясное небо спасали людей от присту¬ пов отчаяния. Санчо, как всегда, без устали разглагольствовал в кругу матросов, сражаясь с невежеством и глупостью наи¬ более недовольных; то же самое, хотя и бессознательно, делал Луис в своей среде, заражая всех собственной 285

уверенностью и веселостью; Колумб был спокоен, суров и сдержан. Он верил в свою теорию и сохранял решимость во что бы то ни стало достичь я^елаемой цели. Ветер оставался ровным. 2 октября каравеллы прошли по неведомому и таинственному океану еще сто с лишним миль. Водоросли теперь плыли тоже на запад, подчиняясь изменившемуся течению, которое до этого большую часть времени было встречным и затрудняло ход судов. 3 ок¬ тября оказалось еще более удачным: за сутки было прой¬ дено целых сорок семь лиг. Адмирал уже начал подумывать, что прошел мимо островов, обозначенных у него на карте, однако сохранял неизменную стойкость человека, вдохновленного великим замыслом, и упорно вел флотилию на запад, прямо к бе¬ регам Индии. 4 октября стало самым благоприятным для морепла¬ вателей днем с начала плавания: не отклоняясь от курса, каравеллы прошли сто восемьдесят девять миль — больше, чем за любой другой день! Для людей, которые с тоской считали каждый час и каждую пройденную лигу, это было ужасающим расстоянием, а потому Колумб всем, кроме Луиса, сказал, что пройдено только сто тридцать восемь миль. Пятница 5 октября началась еще удачнее. Так как не было волн, каравеллы скользили по ровной поверхности океана, не испытывая ни килевой, ни бортовой качки, со скоростью до восьми миль в час — быстрее они еще ни¬ когда не ходили — и прошли бы за эти сутки гораздо боль¬ ше, если бы к ночи не упал ветер. Несмотря даже на это, за кормой осталось еще пятьдесят семь миль, кото¬ рые в счислении пути для команды были сокращены до сорока пяти. Следующий день не принес изменений. Казалось, сама судьба торопила мореплавателей навстречу достия^ению великой цели, к которой Колумб так долго стремился и которую так горячо отстаивал долгие годы. Когда уже стемнело, «Пинта» приблизилась к «Санта- Марии» настолько, чтобы можно было разговаривать, не прибегая к рупору. — Сеньор дон Христофор, вы на своем обычном по¬ сту? — взволнованно спросил Пинсон, словно ему не тер¬ пелось сообщить нечто чрезвычайно важное. — Я вижу 286

людей на полуюте, но не различаю, здесь ли его милость адмирал! — Вам что-нибудь нужно, добрый Мартин Алонсо? — отозвался Колумб. — Я здесь, высматриваю берега Сипан- го или Катая, смотря по тому, куда сначала нас приведет судьба! — Я вижу столько оснований изменить наш курс и отклониться несколько к югу, благородный адмирал, что не могу больше молчать! Большая часть открытий за по¬ следние годы сделана в южных широтах:, и нам тоже надо идти южнее. — А что вы выиграли, когда однажды уже отклони¬ лись к югу? Просто южный климат вам больше по душе, мой достойный друг, а по мне и этот хорош — сущий рай, только земли не хватает! Острова, конечно, могут быть и на юге и на севере, но материк должен находиться на за¬ паде, и только на западе! Для чего же отказываться от верного выигрыша ради маловероятного, от Сипанго или Катая ради какого-нибудь милого островка, разумеется изобилующего пряностями, но ничем не прославленного? Разве может такая находка сравниться со всем великоле¬ пием Азии? Какое же это открытие или завоевание? — И все-таки, сеньор, я хотел бы убедить вас откло^ ниться к югу! — Полно, Мартин Алонсо, забудьте ваши сомнения! Сердце и разум повелевают мне идти на запад. Выслушай¬ те мой приказ и сообщите на «Нинью» брату, чтобы он тоже его знал. Если ночь разлучит нас, каждое судно дол¬ жно неукоснительно следовать на запад, стараясь соеди¬ ниться с остальными. В одиночку блуждать по этому не¬ ведомому океану не только бесполезно, но и опасно. Пинсон был явно недоволен, однако ему пришлось подчиниться. После короткого, но горячего спора с адми¬ ралом капитан «Пинты» отвернул в сторону и направился к «Нинье», чтобы передать приказ Колумба брату. — Мартин Алонсо становится ненадежен, — заметил Колумб, обращаясь к Луису. — Он отважный и очень ис¬ кусный моряк, но ему недостает упорства. Придется взять его в руки, а то подобные порывы заведут его бог весть куда. А я вот не могу думать ни о чем другом. Ка¬ тай, Катай — единственная моя цель! После полуночи ветер подул сильнее прежнего, и часа два каравеллы мчались по океанской глади с предельной 287

для них скоростью — около девяти английских миль в час. Последнее время почти все спали не раздеваясь, а в эту ночь Колумб лег прямо на полуюте, на свернутом старом парусе. Луис тоже устроился рядом с ним, и с первыми проблесками рассвета оба уже были на ногах. Все словно чувствовали, что земля близка и что каждый час может завершиться небывалым открытием. Король и королева обещали пожизненную пенсию в десять тысяч мараведи тому, кто первым увидит землю, и все жадно вглядыва¬ лись в даль, надеясь заслужить эту награду. Когда небо над океаном начало бледнеть и темнота отступила к западному горизонту, где, казалось, вот-вот должна была появиться земля, на каравеллах поставили все паруса, чтобы каждая команда могла бороться за честь первой увидеть азиатский берег. В этом соревновании шансы каравелл были примерно одинаковы: у каждой имелись свои преимущества и свои недостатки. При лег¬ ком ветре и спокойном океане самой быстроходной счита¬ лась «Нинья», но в то же время она была самым малень¬ ким судном. «Пинта» по величине занимала среднее по¬ ложение и при свежем ветре легко обгоняла своих подруг. Зато у «Санта-Марии» были самые высокие мачты и, сле¬ довательно, самый широкий обзор горизонта. — У всех прекрасное настроение, сеньор дон Христо¬ фор! — проговорил Луис; стоя на полуюте рядом с адми¬ ралом, он смотрел, как разгорается заря. — И, если дело только в зорких глазах, сегодня мы сможем увидеть зем¬ лю! Путь, пройденный за последние сутки, дает все осно¬ вания на это надеяться. Земля должна появиться во что бы то ни стало, даже если придется ее достать со дна океана! — А вон Пепе, примерный муж Моники, уже взо¬ брался на самую верхнюю рею и не спускает глаз с за¬ пада, мечтая заслужить награду! — с улыбкой заметил Колумб. — Что ж, десять тысяч мараведи ежегодно — не¬ плохой подарок опечаленной жене и сыну! — Мартин Алонсо тоже не зевает! Видите, сеньор, как «Пиита» рвется вперед? Только Висенте Яньес его обо¬ гнал и, кажется, решил самолично спасти душу великого хана, не считаясь с правами старшего брата! — Сеньор! Сеньоры! — завопил вдруг сверху Санчо, устроившийся на рее с таким же комфортом, как изне¬ женная дама на оттоманке. — Фелюга подает сигналы! 288