должен был их вознаградить за все опасности и страхи долгого, утомительного плавания. — Смотрите, на востоке уже светает! — радостно за¬ кричал с юта Луис. — Сеньор адмирал, теперь мы можем назвать вас самым прославленным человеком! — Не спешите, юный мой друг, — возразил Колумб. — Где бы ни была большая земля, далеко или близко, она лежит на западе, и мы дойдем до западных берегов этого океана. Да, вы правы, сеньор Гутьерес, заря занимается, скоро и солнце взойдет. — Что б ему хоть разок взойти с запада! — восклик¬ нул Луис. — Тогда бы мы увидели наши новые владения во всем великолепии и блеске его лучей, озаряющих сей¬ час только пройденный нами путь! — На это не надейтесь, друг мой Педро, — с улыбкой ответил Колумб. — От начала времен солнце совершает свой повседневный путь вокруг земли с востока на запад, и так будет до скончания веков. В этом мы можем дове¬ ряться своим глазам, хотя во всем остальном чувства нас частенько обманывают. Так рассуждал Колумб, повторяя ошибку, обычнуЕО для людей своего времени. Как правило, суждения его отличались трезвостью, а прозорливый ум позволял пред¬ видеть многое из того, что было недоступно даже избран¬ ным, но в те дни знаменитая астрономическая система Птолемея, эта странная смесь истин и заблуждений, счи¬ талась неопровержимой. Коперник1 был тогда еще юно¬ шей и смог возвести догадки Пифагора — в общих чертах справедливые, но ошибочные в определении причин и следствий — в стройную научную систему лишь много лет 1 Николай Коперник (1473—1543) —великий польский астроном. Действительно, лишь в 1543 году, в сочинении «Об обра¬ щениях небесных сфер», он изложил свою гелеоцентрическую си¬ стему мира (Гелиос — солнце — в центре мира), объяснив, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Ссылка автора на древнегреческого математика и философа-идеалиста Пифагора (примерно 580—500 годы до н. э.) вряд ли основательна, потому что пифагорийцы считали, что Земля вращается не вокруг Солнца, а вокруг некоего «центрального огня», думая, что Солнце тоже вращается вокруг этого воображаемого светоча по одной из орбит. Так как учение Коперника низводило Землю до уровня обычной планеты, католическая церковь, спохватившись, в 1616 году декретом инквизиции внесла его сочинение «впредь до исправления» в список запрещенных книг, где оно и числилось вплоть до 1882 года. 281

спустя после открытия Америки. И,-как бы в доказатель¬ ство того, как опасен и тернист путь науки, Коперника за все его старания открыть человечеству истину церковь предала проклятью, тяготевшему над ним вплоть до не¬ давних дней. Одного этого примера достаточно, чтобы представить, какие трудности приходилось преодолевать великому мореплавателю на пути к его славной цели! Между тем продолжало светать, и скоро солнце оза¬ рило небо и океан. Все взоры были устремлены на запад, однако радужные надежды постепенно померкли, и нако¬ нец перед мореплавателями предстала страшная истина: земли нигде не было видно! За ночь каравеллы прошли значительное расстояние, и теперь все понимали, что бла¬ годаря какому-то обману зрения они приняли за землю плотные массы туч, скопившиеся над горизонтом. Все по¬ вернулись к Колумбу; у него сердце сжималось от горечи разочарования, однако внешне он сохранял суровое спо¬ койствие, которое нелегко было возмутить. — Обманчивые зрелища на море далеко не редкость, сеньоры, — проговорил адмирал, обращаясь к тем, кто стоял поблизости, но достаточно громко, чтобы его могла слышать вся команда. — Однако ни одно еще не было та¬ ким правдоподобным! Все, кто бывал, в океане, знакомы с подобными явлениями; они ничего не предвещают, по¬ тому что это просто игра природы. — Но мы так надеялись, дон Христофор, что теперь нам нелегко справиться с чувством разочарования, — за¬ метил один нз приближенных Колумба. — Может быть, эти тучи все-таки означают, что Катай уже близок? Возможно, эти тучи не случайно приняли облик земли, чтобы поддержать в нас уверенность и показать, что в конце концов мы будем вознаграждены за все и уви¬ дим настоящую землю, — ответил адмирал. — Но тем не менее я объясняю такой обман зрения самыми естествен¬ ными причинами, ибо мы, моряки, встречались с этим не раз. Я тоже склонен так думать, сеньор адмирал, от¬ ветил один из кормчих, и разговор оборвался. Однако на матросов этот случай произвел тягостное впечатление: они больше всех жаждали увидеть землю и тяжелее всех переживали разочарование. Недавняя бод¬ рость и радость опять уступили место горестной безысход¬ ности. Колумб снова повел каравеллы по компасу на запад, 282

а в действительности на запад-юго-запад и еще полтора румба к западу, затем, уступая пылким просьбам окру¬ жающих, снова пошел на юго-запад по компасу, пока все окончательно не убедились в том, что предыдущим вече¬ ром они приняли за остров скопление туч. Лишь когда не осталось ни малейшей надежды, каравеллы легли на свой обычный курс. За сутки прошли тридцать одну лигу, команде же сообщили, что пройдено только двадцать че¬ тыре. Следующие дни не принесли никаких существенных изменений. Ветер держался благоприятный, хотя часто стихал настолько, что каравеллы за сутки с трудом про¬ двигались на пятьдесят английских миль. Океан был спо¬ коен, водорослей попадалось все меньше. 29 сентября, на четвертый день после того, как Пинсон увидел «землю», была замечена птица из породы фрегатов, которые, по об¬ щему мнению, никогда не улетают далеко от берегов, и матросы на время воспрянули духом. Прилетели также два пеликана. Воздух был таким теплым и благоуханным, что даже Колумб заметил: — Не хватает только соловьев, и была бы настоящая андалузская ночь! Разные птицы прилетали и улетали, оживляя в серд¬ цах моряков надежды, за которыми следовало разочаро¬ вание. Иногда птиц бывало очень много, и даже не вери¬ лось, что они просто кормятся в просторах океана. Откло¬ нение компасной стрелки от Полярной звезды снова привлекло внимание адмирала и кормчих, но теперь все единодушно объясняли это смещением небесного светила. Наконец наступило 1 октября, и кормчие адмираль¬ ской каравеллы приступили к самым тщательным расче¬ там, чтобы как можно точнее определить пройденное рас¬ стояние. До сих пор они, как и все остальные, верили ложным записям Колумба, поэтому теперь пришли в ужас и явились на полуют к адмиралу в полной растерянности. — Мы прошли от острова Ферро не менее пятисот семидесяти восьми лиг, сеньор адмирал!—воскликнул первый кормчий. — Какое страшное расстояние! А мы все дальше уходим в неведомый океан... — Ты црав, честный Бартоломе, — спокойно прогово¬ рил Колумб. — Но, чем дальше мы пройдем, тем больше нам будет чести! К тому же твои расчеты неточны: по моему счислению пути, которого я ни от кого не скрываю,; 283

выходит пятьсот восемьдесят четыре лиги — на целых шесть лиг больше, чем у тебя! Но ведь в сущности, это не больше, чем расстояние от Лиссабона до Гвинеи. Неужели мы с вами хуже моряков дона Жуана Португальского? — Ах, сеньор адмирал, у португальцев на всем пути лежат острова, да и африканский берег под боком, а мы идем нехоженой дорогой навстречу неизвестным опасно¬ стям и, может быть, с каждым часом приближаемся к краю земли, — кто знает на самом деле, круглая она или нет! — Полно, полно, Бартоломе! Ты говоришь сейчас, как лодочник с речного перевоза, которого ветром вынесло в устье и который воображает, будто такой страшной опас¬ ности ему не пережить лишь потому, что вода кругом не пресная, а соленая. Не бойся, покажи матросам свои рас¬ четы, да смотри, чтоб никто не заподозрил тебя в трусо¬ сти, а то потом люди тебя засмеют, когда мы будем отды¬ хать в тени садов Катая! Когда кормчие с тяжелым сердцем медленно спусти¬ лись с полуюта, Луис холодно заметил: — Оп трясся от страха! А ваши шесть лиг напугали его еще больше. Пятьсот семьдесят восемь лиг — есть от чего прийти в ужас, но пятьсот восемьдесят четыре — это уже свыше его сил! — А что бы он сказал, если бы узнал правду, о кото¬ рой не подозреваете даже вы, мой друг! — Надеюсь, вы ее скрываете от меня не потому, что сомневаетесь в моей храбрости, дон Христофор? — Нет, не потому, граф де Льера, — ответил Колумб. — Просто есть такие страшные вещи, которые трудно дове¬ рить даже самому себе. Вы имеете хоть какое-нибудь представление о пройденном нами пути? — Ни малейшего, клянусь святым Яго! С меня до¬ вольно и того, что донья Мерседес, увы, далеко, а лигой больше или меньше — это уже дела не меняет. Если вы не ошиблись и земля действительно круглая, то рано или поздно мы вернемся в Испанию, следуя за солнцем, — только это меня и утешает. — Однако вы должны представлять себе, сколько мы прошли от острова Ферро: вы ведь знаете, что в записях для команды я каждый день уменьшал расстояние. — По совести говоря, дон Христофор, мы с арифмети¬ кой всегда не ладили. Даже ради спасения собственной 284