— Клянусь святым Яго, будь я дон Христофор, я бьг вычел из жалованья всех этих подлецов по добле и отдал эти денежки верным и смирным матросам вроде нас с то¬ бой, Пепе, которые готовы скорее подохнуть с голоду, чем вернуться ни с чем, так и не повидав Азии! — Правильно, Санчо, я бы тоже так сделал... Но да¬ вай-ка спустимся! Пусть его милость- адмирал видит, что у него среди команды тоже есть друзья! Санчо согласился, и через минуту оба матроса были уже на палубе. Здесь действительно пахло бунтом: ма¬ тросы были еще более озлоблены, чем в день отплытия из Испании. Долгие дни ясной погоды и благоприятных вет¬ ров возродили надежды на скорое окончание путешествия, и вдруг они оказались тщетными! Почти вся команда тре¬ бовала немедленного возвращения, боясь, что это плава¬ ние приведет их к гибели. Жаркие споры и яростные крики слышались со всех сторон. Даже некоторые рулевые и кормчие склонялись к тому, что упорствовать бесполезно, а может быть, и опасно, как думали их подчиненные. Когда Санчо и Пе¬ пе смешались с толпой, матросы уже сговорились идти всем вместе к адмиралу и заявить ему напрямик, что дальше они не поплывут, — пусть поворачивает каравел¬ лы назад! Для объяснений с Колумбом были выбраны двое: кормчий Педро Алонсо Ниньо и старый матрос, по имекГи Хуан Мартин. В эту решительную минуту адмирал и Луис как раз спустились с полуюта, чтобы уйти к себе, и толпа окружила их со всех сторон. Десятки голосов кри¬ чали одновременно: — Сеньор!.. Дон Христофор!.. Ваша милость!.. Сеньор адмирал! Колумб остановился и взглянул на матросов такими суровыми и спокойными глазами, что у Ниньо душа ушла в пятки, а многие сразу умолкли. — Что вам нужно? — резко спросил адмирал. — Гово¬ рите, я слушаю! — Мы боимся за свою жизнь, сеньор, — начал Хуан Мартин, полагая, что с такого маленького человека, как он, много не спросится. — Мы даже не о себе заботимся, а о том, кто прокормит наших жен и детишек! Все уста¬ ли от бесцельного плавания, и многие думают, что если мы тотчас не повернем назад, то погибнем от голода и жажды! 293

— Что за нелепая, вздорная мысль! А знаете ли вы, сколько отсюда до острова Ферро? Ну, говори ты, Ниньо! Я вижу, ты тоже с ними заодно, хотя и колеблешься! — Сеньор, мы все так думаем, — возразил кормчий. —* Плыть дальше по этому пустынному, неведомому океа¬ ну — значит искушать судьбу и стремиться к собственной погибели! Столь обширное водное пространство для того, видно, и окружает населенные земли, чтоб никто не пы¬ тался проникнуть в недозволенные пониманию людей тайны. Разве не говорили нам священники и даже ваш личный друг, настоятель монастыря святой Марии Рабид- ской, что первый наш долг — преклоняться перед непо¬ стижимой мудростью и верить, не пытаясь уразуметь то, что нам недоступно? — Что ж, я могу ответить тебе, честный Ниньо, тво¬ ими собственными словами, — грозно проговорил Ко¬ лумб. — Я тоже приказываю тебе повиноваться тому, чья мудрость для тебя непостижима, и покорно следовать за тем, чьи действия ты не способен уразуметь! Ступай прочь со своими матросами, чтоб больше я этого не слышал! •— Нет,.-сеньор,., мы не уйдем! — закричало сразу не¬ сколько голосов. — Мы не хотим погибать! Мы и так слишком долго плыли сюда и молчали, а теперь, наверно, уже не сможем вернуться! Поворачивайте каравеллы к Исцании! Поворачивайте сейчас, а не то мы никогда не увидим родных краев! — Да что это, бунт? —■ вскричал Колумб. — Кто смеет так дерзко говорить со своим адмиралом? — Все, все, сеньор! — ответило хором множество го¬ лосов. — Приходится быть дерзким, когда грозит смерть! Будешь молчать — погибнешь! — Санчо, и ты тоже с этими смутьянами? Неужели п в тебе тоска по дому и бабьи страхи сильнее жажды бессмертной славы и всех земных богатств и чудес Катая? — Коли это так, поставьте меня драить палубу и ни¬ когда не допускайте до руля, как труса, недостойного смо¬ треть на Полярную звезду! Ведите, каравеллы хоть прямо во дворец великого хана курсом на его трон, и Санчо не бросит вахты, пока будет руль под рукой! Он родился на корабельной верфи, и ему, естественно, хочется знать, куда может доплыть корабль. А ты, Пепе? Неужели ты настолько забыл свой 294

— Да что это, бунт? — вскричал Колумб.—Кто смеет так дерзко говорить со своим адмиралом?

долг, что тоже осмелишься обратиться со столь мятежны¬ ми речами к своему адмиралу и вице-королю твоей госу¬ дарыни доньи Изабеллы? — Вице-королю чего? — раздался из толпы голос, по¬ мешавший Пепе ответить. — Вице-королю полей морской травы с тунцами, китами и пеликанами вместо поддан¬ ных? Хватит, сеньор Колумб! Мы не позволим какому-то генуэзцу так обращаться с кастильцами! Надоели нам ваши крабьи пастбища и острова, которые оказываются облаками! — Домой!.. В Испанию!.. Домой!.. В Палое! В Па¬ лое! — подхватили остальные. Санчо и Пепе отделились от толпы и стали рядом с Колумбом, между тем как матросы продолжали кричать: — Плыть дальше на запад — значит искушать бога! Мы хотим вернуться, пока не поздно! Домой! Домой! — С кем вы говорите, наглецы? — вскричал Луис, не¬ вольно хватаясь за пояс, где обычно висел его меч. — Что за бесстыдство! Прочь, трусливые твари, а не то я... — Спокойней, друг мой Педро! — остановил его адми¬ рал, который даже не дрогнул перед этой бурей ярости и отчаяния. — Предоставьте это дело мне. Слушайте, что я скажу, несчастные бунтовщики! — обратился он к матро¬ сам. — Вот мой решительный и окончательный ответ на все подобные требования: назад мы не пойдем! Эта экспе¬ диция снаряжена вашим королем и вашей королевой, что¬ бы открыть новый путь в Индию через Атлантический океан, и мы должны его открыть во что бы то ни стало! Поэтому мы будем плыть на запад, пока земля не прегра¬ дит нам путь. Так я решил, и так будет, пока я жив! А вы запомните: всякое неповиновение воле государей, всякое ослушание или неуважение к их представителям не оста¬ нется безнаказанным. И, если я услышу еще хоть слово недовольства, виновного постигнет суровая кара! Навле¬ кая на себя гнев наших государей, вы рискуете жизнью гораздо больше, чем в любую бурю на океане, а я уж по¬ забочусь, чтобы каждый получил по заслугам, — в этом даю вам слово!.. Подумайте сами, — продолжал Ко¬ лумб, — что даст вам трусливое бегство и что ожидает вас, если мы смело пойдем вперед! В первом случае вам грозит гнев наших государей, расплата за бунт и непови¬ новение или, вернее всего, мучительная смерть от голода и жажды, потому что, если вы вздумаете восстать против 296

своих капитанов и повернете вспять, вам не .хватит при¬ пасов и вы все равно не увидите Испании. Возвращаться уже слишком поздно! Путь на восток займет вдвое боль¬ ше времени, чем все наше плавание, а бочонки с водой на каравеллах уже пустеют. Нам нужна земля, и только земля, которая находится здесь, поблизости, и может нас спасти!.. А теперь подумайте о другой возможности, — снова заговорил Колумб после некоторой паузы. — Впере¬ ди вас ждет Катай со всем его великолепием, диковинами и сокровищами. Это чудесная страна, населенная кротки¬ ми, справедливыми и гостеприимными людьми. А по воз¬ вращении из Катая даже последнего матроса, оставшегося верным своему капитану и достигшего великой цели, ждут милости наших государей, почет и уважение. — Сеньор! — выкрикнул кто-то из толпы. — Мы бу¬ дем повиноваться вам еще три дня. Но, если за эти дни земля не покажется, вы повернете в Испанию? — Никогда! — твердо ответил Колумб. — Я обязался доплыть до Индии, и я доплыву до Индии, хотя бы для этого понадобился еще целый месяц! Ступайте же на свои места или ложитесь спать, и чтоб я больше не слышал подобных речей! В облике адмирала было столько достоинства, его гневный голос был так уверен и тверд, что никто не от¬ важился ему ответить. Матросы молча разошлись, затаив недовольство. Если бы «Санта-Мария» была единственным судном экспедиции, возможно, дело дошло бы до бунта, но никто не знал, как к этому отнесутся команды «Пин¬ ты» и «Ниньи». Мартин Алонсо Пинсон пользовался у своего экипажа не меньшим уважением, чем Колумб на «СантагМарии», поэтому даже самые дерзкие смутьяны не решались пока на открытое возмущение и выражали свою озлобленность только глухим ропотом. Но втайне они го¬ товились к решительным действиям и ожидали только возможности сговориться с командами других каравелл. — Кажется, дело серьезное! — заметил Луис, едва они с адмиралом очутились в своей маленькой каюте. — Кля¬ нусь святым Луисом, я бы поохладил пыл этих бродяг, если бы сеньор адмирал разрешил мне выкинуть за борт двух-трех самых отпетых мерзавцев... — ...которые давно уже говорят, что неплохо бы ока¬ зать такую же честь вам и мне!—добавил Колумб.— Санчо все время сообщает мне о настроениях команды, и 297