Так Санчо разглагольствовал о свободной торговле, когда со стороны селения внезапно донесся крик ужаса, возвещавший о какой-то смертельной опасности. Как раз в это время испанцы проходили через рощу, расположен¬ ную на полпути между селением и уединенным домом Маттииао. Оба вполне доверяли своим новым друзьям, а потому сейчас оказались совершенно безоружными, если не считать рук да ног. Луис полчаса тому назад оставил свой щит и меч у Озэмы, которая забавлялась ими, изображая из себя амазонку, а Санчо, решив, что аркебуза для прогулок слишком тяжела, спрятал ее в от¬ веденной ему хижине, где расположился со всеми удоб¬ ствами. — Неужто измена, сеньор? — воскликнул Санчо.— Неужели эти черномазые узнали настоящую цену со¬ колиным бубенчикам и собираются взыскать с меня убытки? — Маттинао и его племя не предадут нас, готов по¬ ручиться жизнью! — возразил Луис. — Нет, тут что-то другое... Слышишь, Санчо? Кажется, они кричат «Као- набо»! — Так это еще хуже, сеньор! Это имя вождя кари¬ бов который наводит ужас на все здешние племена! — Беги, Санчо, постарайся добыть свою аркебузу, а потом спеши наверх, к хижинам женщин! Надо лю¬ бой ценой защитить Озэму и семью нашего доброго друга! Луис и Санчо расстались, не теряя ни минуты: матрос побежал в селение, где царила страшная суматоха, а наш герой медленно и неохотно пошел к жилищу семьи каси- ка, то и дело оглядываясь, словно ему не терпелось ри¬ нуться в гущу боя. Он горько сетовал, что нет с ним ни его боевого коня, ни копья, ни доспехов, потому что рыцарь в полном вооружении мог бы обратить в бегство хоть тысячу таких врагов, какие ему сейчас угрожали. Если Луис не раз прорывался один сквозь ряды мавров- лехотинцев, то позднее испанцы легко рассеивали сотни индейских войной, принимавших всадника на коне за одно двухголовое, двурукое, шестиногое чудовище! 1 Карибы — группа индейских племен, объединенных одним языком; населяли главным образом бассейны рек Ориноко, Ама¬ зонки и Малые Антильские острова. 327

Между тем страшная весть достигла жилища Матти- нао раньше нашего героя. Когда Луис воЩел в дом, он увидел Озэму, окруженную по крайней мере пятьюде¬ сятью женщинами, часть из которых прибежала снизу, из селения. Все они со страхом и волнением повторяли имя Каонабо и о чем-то горячо просили Озэму, держав¬ шуюся спокойнее остальных. Жены Маттинао тоже при¬ соединились к этим просьбам, и скоро Луис из отдельных слов и жестов понял, что они уговаривают Озэму бежать, если она не хочет попасть в руки карибского вождя. Луи¬ су даже показалось — и на сей раз не без основания, — будто женщины утверждают, что карибы только для того и напали на селение, чтобы захватить прекрасную сестру их касика. Такое предположение могло лишь укре¬ пить решимость Луиса спасти Озэму во что бы то ни стало. Завидев Луиса, Озэма бросилась к нему и, всплеснув руками, произнесла имя Каонабо таким испуганным и жалобным голосом, что могла бы растрогать и камень. Она смотрела на молодого испанца с надеждой и дове¬ рием, словно отдавалась под его покровительство, Луис это понял. Через мгновение щит был у него на локте, а меч в руке. Затем, чтобы успокоить принцессу, он сделал вид, что прикрывает ее щитом и взмахнул мечом, словно отражая врага. Как только женщины поняли значение его жестов, все сразу разбежались и попрятались вме¬ сте с детьми. В таких необычайных обстоятельствах Лу¬ ис и Озэма впервые со дня их встречи остались наедине. Однако медлить было нельзя: враг мог подкрасться к дому незамеченным. Нарастающие вопли и крики снару¬ жи предупреждали, что опасность близится с каждой ми¬ нутой. Луис быстро свернул чалму и сунул ее в руки Озэмы, чтобы она могла хоть как-нибудь защититься от враже¬ ских-стрел. Затем он сделал ей знак следовать за ним, но тут, вне себя от волнения и страха, девушка уронила го¬ лову ему на грудь и залилась слезами. Луис не знал, что делать. По счастью, Озэма быстро справилась с собой; улыбаясь сквозь слезы, она судорожно сжала руку Луи¬ са и вновь стала неустрашимой индианкой. Через мину¬ ту они выбежали из дома. 328

Луис сразу заметил, что они покинули дом вовремя. Вся семья Маттинао попряталась, а внизу из зарослей уже показался довольно многочисленный отряд врагов: они приближались молча, стремительно, намереваясь за¬ хватить свою добычу врасплох. Луис почувствовал, как Озэма, дрожа, уцепилась за его руку. — Каонабо, нет, нет, нет! — жалобно бормотала она. Юная гаитянская принцесса запомнила это испанское слово, и Луис понял, что она хочет им выразить свое от¬ вращение к карибскому вождю. Теперь он твердо решил или спасти Озэму, или умереть, так как почувствовал, что она не хочет стать женой кариба из-за него. При всем своем благородстве Луис не лишен был человеческих слабостей и считал себя неотразимым. Лишь перед Мерседес Луис де Бобадилья терял свою самонадеян¬ ность. Опытный воин, привыкший к схваткам чуть ли не с детства, Луис быстро огляделся, отыскивая наиболее удобную позицию для обороны, где его меч мог бы пора¬ ботать на славу. К счастью, такое место оказалось побли¬ зости, всего в ста шагах от дома, и они с Озэмой перебе¬ жали туда. Терраса, где стояли хижины, примыкала к скалистому обрыву и в этом месте как бы вдавалась в него довольно острым углом, ограниченным с двух сторон отвесными склонами горы. Над ним нависал утес, так что можно было не опасаться сброшенных сверху камней, а перед входом в эту сужающуюся щель громоздились огромные глыбы, за которыми легко было укрыться от стрел. В то же время у основания каменного треугольника в единственном про¬ ходе между скалами оставалось достаточно широкое, по¬ росшее травой пространство, где умелый боец сумел бы показать свою доблесть. Эту природную крепость враги могли атаковать только в лоб, и Луис сразу почувствовал себя почти неуязвимым. А гаитянка вообще позабыла страх: беспокойство за Луиса, а также любопытство за¬ ставляли ее то и дело выглядывать из-за выступа скалы, так что ее голова все время была на виду. Едва Луис успел отдышаться, как более дюжины ин¬ дейцев выстроились против него в ряд на расстоянии при¬ мерно пятидесяти шагов. Они были вооружены луками, дротиками и боевыми палицами. Юный кастилец мог за¬ щищаться лишь мечом да щитом. Конечно, на близком 329

расстоянии стрелы индейцев были смертельны, особенно для обнаженных островитян, но сейчас между противни¬ ками было добрых пятьдесят ярдов, и Луис особенно не тревожился, уповая на щит и в крайнем случае — на свою плотную бархатную куртку. К тому же он не хотел пря¬ таться в камнях, зная, что для его меча необходимо сво¬ бодное пространство, а меч был его единственным ору¬ жием. К счастью для нашего героя, самого Каонабо не было в числе нападающих: он в это время преследовал группу женщин, полагая, что среди них находится Озэма. Гроз¬ ный вождь карибов несомненно приказал бы обрушить на испанца все боевые силы, и против отчаянного натиска врагов Луиса не спасли бы ни его мужество, ни воинское искусство. Но вместо этого индейцы рассыпались перед убежищем нашего героя с луками в руках. Один из них, видимо, самый искусный стрелок, прицелился и выстре¬ лил. Луис, словно играя, подставил щит, и стрела, скольз¬ нув в сторону, воткнулась в землю. Вторую стрелу юно¬ ша отбил мечом, не считая даже нужным поднимать щит ради подобной безделицы. При виде такого хладнокровия его противники дружно завопили, то ли от ярости, то ли от восторга, — Луис не мог разобрать. Теперь нападающие решили стрелять залпами, как впоследствии учил своих артиллеристов Наполеон. Все, у кого были луки, — человек шесть — восемь, — разом на¬ тянули их, и стрелы забарабанили о щит Луиса; большую часть он отбил, но две слегка зацепили его, — впрочем, из царапин даже не показалось крови. Индейцы снова на¬ тянули луки, но в этот миг гаитянка, опасаясь за жизнь нашего героя, выскочила из-за камней и самоотверженно заслонила его своим телом, умоляюще сложив руки на груди. При виде ее среди индейцев послышались крики: «Озэма! Озэма!» — и все опустили оружие. Как может легко догадаться каждый, кто знаком с историей этих островов, они были не карибы, а те же мягкосердечные гаитяне, но только попавшие в шайку карибского вождя. Напрасно пытался Луис заставить преданную девуш¬ ку укрыться среди камней. Она думала, что его жизнь в опасности, и никакие слова, даже если бы он вполне владел ее языком, не могли бы убедить Озэму оставить 330