сам сделался как бы парусом. Воспользовавшись благо¬ приятным моментом, Санчо и его помощник закрепили шкоты паруса. Когда маленькая каравелла выпрямилась и ветер наполнил парус, судно потряс новый удар, словно коня, остановленного на полном скаку. Но теперь «Нинья» медленно поворачивала в открытое море и вскоре уже неслась среди бушующих волн, грозивших поглотить ее в любое мгновение. Дон Луис стоял, привалившись к косяку отведенной для женщин каюты, когда рядом вдруг послышался неж¬ ный голос: — Луис! Ах, Луис, Гаити лучше... Маттинао лучше! Здесь плохо, Луис, плохо! Это была Озэма, которая поднялась со своей койки, чтобы взглянуть на ревущий океан. В начале плавания, при спокойной погоде, Луис часто виделся с туземцами, и у него установились с ними прекрасные отношения. Хотя Озэма и не могла до конца освоиться со своим новым положением, Луиса она всегда встречала с искренней радостью. Ее успехи в испанском языке изумляли даже ее учителя. Впрочем, он тоже преуспел: чтобы лучше обу¬ чать Озэму, Луис выучил почти столько же слов ее род¬ ного языка, сколько она — испанских. Так они обычно и беседовали, прибегая по мере надобности то к одному, то к другому языку. Поэтому в дальнейшем мы будем давать просто перевод их разговоров. — Бедняжка Озэма! — проговорил Луис, ласково под¬ держивая девушку, чтобы жестокая, качка не сбила ее с ног. — Конечно, тебе жалко Гаити, мирного покоя родных лесов. — Там Каонабо, Луис! — Да, правда, девочка, но даже Каонабо не так стра¬ шен, как ярость разбушевавшихся стихий. — Нет, нет, нет! Каонабо очень плохой! Обидел Озэму« Нет Каонабо, нет Гаити! — Ты почти обезумела от страха перед этим вождем карибов. Слушай, Озэма, у тебя тоже есть бог, как и у нас, христиан, и ты должна ему верить, как верим мы: только он сейчас может тебя защитить. — Что это — защитить? — Позаботиться о тебе. Чтобы никто тебя не обижал,. Позаботиться о твоей жизни и счастье. 357

— Луис защитит Озэму. Так он обещал Маттинао, так обещал Озэме, так обещал сердцу. — Милая девушка, так я и сделаю, насколько это бу¬ дет в моих силах. Но как я могу защитить тебя от бури? — Что сделал Луис с Каонабо? Прогнал его, убил ин¬ дейцев, заставил всех бежать! — Это было нетрудно для испанского рыцаря с доб¬ рым мечом и щитом, но перед бурей я бессилен. Нам остается только одна надежда — на бога. — Испанцы сильнее, у них сильный бог. — Есть только один бог, Озэма. Помнишь, ты обещала поклоняться только ему и принять крещение, когда мы вернемся в Испанию! — Бог? Хорошо. Озэма обещала, Озэма сделает. Она уже любит бога Луиса. — Ты видела крест, Озэма, и ты обещала целовать его и молиться ему. — Где крест? Не вижу креста. Где он? На небесах или здесь? Покажи Озэме крест, покажи сейчас крест Луиса, который Луис любит. Юноша всегда носил на груди прощальный подарок Мерседес. Он достал маленький крестик, усыпанный дра¬ гоценными камнями, в страстном порыве прижал его к своим губам, а затем протянул индианке* — Смотри, — сказал он, — это крест. Испанцы чтят его и молятся на него. Девушка поняла почти все. Дон Луис помог ей надеть цепочку на шею, и вскоре крестик покоился на ее груди. Чтобы уберечь гаитянок от холода, а также из соображе¬ ний приличия, адмирал приказал сшить им свободные платья из бумажной ткани. В складках такого платья, ко¬ торое совершенно скрывало ее чудесную фигуру, Озэма и спрятала драгоценный крестик, нежно прижимая его к сердцу. Ведь это был подарок Луиса! Что же касается юного испанца, то он хотел дать ей символ веры лишь на время грозной опасности. Озэма никак не могла освоиться с непривычной одеж¬ дой. Когда молодой человек помогал ей надеть крестик, судно вдруг резко накренилось и, чтобы удержать девуш¬ ку от падения, он обхватил ее за талию. То ли подчиняясь движениям каравеллы, которая ныряла так, что даже ма¬ тросы не могли держаться на ногах, то ли по доброте ду¬ шевной, но Озэма не оттолкнула его и не рассердилась за 358

— Озэма, неужели эта страшная буря тебя не пугает? — спросил дон Луис.

такую вольность — единственную, которую Луис допустил за все время! С детской доверчивостью склонилась она в объятия того, с кем хотела-провести всю жизнь. Поло¬ жив голову ему на грудь, Озэма не отрывала глаз от лица юного графа. — Озэма, неужели эта страшная буря тебя не пугает? Я так боялся за тебя, а ты как будто совсем не трево¬ жишься! — Озэма счастлива. Не хочет Гаити, не хочет Матти- нао, ничего не хочет. Теперь Озэма счастлива. —. Милая, чистая душа! Пусть никогда ты не узнаешь горя! — Крест — «мерседес», Луис — «мерседес»! Луис, Озэма, крест — навсегда! В это мгновение «Нинья» опять нырнула, и резкий толчок заставил Луиса разжать объятия, иначе он вместе с Озэмой покатился бы к цодветренному борту, где стоял Колумб, стараясь хоть немного укрыться от ярости штор¬ ма. Когда юноша поднял голову, он увидел, что Озэмы уже нет и что дверь каюты закрыта. — Как там наши подопечные, Луис, очень напуга¬ ны? — спокойно спросил Колумб; несмотря на то что все его мысли были поглощены бедственным положением ка¬ равеллы, ничто не укрылось от его глаз. — Правда, они не из трусливых, но в такой шторм даже амазонка может испугаться! — Они не боятся, сеньор, но я думаю, это потому, что они ничего не понимают. Цивилизованный человек стоит настолько выше этих туземцев, что все они — мужчины и женщины, свято верят в нас и ничего не опасаются. Я только что дал Озэме крест и сказал, чтобы она возло¬ жила на него свои надежды. — Вы правы. Кажется, нам только это и остается!.. Эй, Санчо, когда затихает, держи нос каравеллы как можно ближе к ветру! Каждый дюйм от берега — лишний шаг к спасению! Последовал обычный ответ рулевого, и разговор обо¬ рвался. Ярость волн, захлестывавших «Нинью», которая буквально чудом держалась на поверхности океана, тре¬ бовала полной сосредоточенности всего экипажа. Так прошла ночь. Когда рассвело, зрелище зимнего шторма оказалось еще страшнее. В тот день солнце так и не выглянуло, туман висел низко и был так густ, что 360

казалось, само небо опустилось над океаном, покрытым сплошной пеленой белой пены. Вскоре справа по борту был замечен высокий и близкий берег; более оцытные моряки сразу узнали скалы Лиссабона. Убедившись, что это действительно так, адмирал приказал повернуть к берегу и идти к устью реки Тахо. До него было недалеко, каких-нибудь миль двадцать, однако необходимость дви¬ гаться в бурю по ветру ставила судно в такое положение, что перед ним бледнели все пережитые опасности. Даже враждебное отношение португальцев было забыто или, во всяком случае, отошло на второй план; оставался единст¬ венный выбор — гавань или кораблекрушение. Теперь куда больше значил каждый выигранный дюйм! Сам Висенте Яньес стал к рулю, чтобы следить за ходом судна внимательным и опытным глазом. В такую бурю можно было поставить только самый нижний парус, да и тот пришлось глухо зарифить. Маленькая каравелла мчалась вперед, подгоняемая штормом. Она то погружалась в бездну, где не было видно ни земли, ни горизонта — лишь грозные стены гигантских валов да тучи над головами, — то словно из безмолвной темной пещеры вылетала навстречу реву и свисту обе¬ зумевших стихий. Это были самые опасные мгновения. Когда легкая скорлупка «Ниньи» поднималась на гребень волны, бешеный ветер пытался сбросить ее вниз, и каза¬ лось, что следующий вал обязательно накроет каравеллу. Лишь бдительный глаз Висенте Яньеса и твердая рука Санчо каждый раз помогали судну ускользнуть от роко¬ вого удара. Однако волны все же перекатывались иногда через палубу с грохотом водопада, так что всей команде пришлось укрыться на корме. — Теперь все зависит от парусов, — вздохнув, прого¬ ворил Колумб. — Если они выдержат, пока мы идем прямо по ветру, мы спасены; когда повернем, будет легче. Но мне кажется, что ветер сейчас слабее, чем ночью. — Похоже на то, сеньор! Кажется, мы уже подходим к тому месту, которое вы указали. — Держи вон на тот скалистый мыс. Если нам его удастся обогнуть, мы в безопасности. Если нет, то все найдем здесь могилу. — Каравелла идет послушно, и я не теряю надежды. Час спустя земля была уже так близко, что можно было различить людей, суетившихся на берегу. 361