одном своем обещании. Твой племянник граф де Льера, вернулся ко двору и держит себя так скромно, так осто¬ рожно, словно и не принимал участия в великом подвиге Колумба! — Да, сеньора, Луис здесь, — ответила маркиза. — Но пусть другие судят, насколько он скромен и осторо¬ жен: я боюсь быть пристрастной. — Меня его поведение радует. У другого юноши от таких успехов закружилась бы голова, да и неудивитель¬ но! Но я пришла поговорить о доне Луисе и твоей воспи¬ таннице. После того как твой племянник выказал столько мужества и настойчивости, я не вижу больше причин препятствовать их браку. Ты, конечно, знаешь, что донья Мерседес дала. мне слово не выходить замуж без моего согласия. Пусть же сегодня она будет так же счастлива, как и я! Я согласна на их брак, и даже больше: я хо¬ чу, чтобы она стала графиней де Льера, и как можно скорее! — Ваше высочество всегда были добры ко мне и к моим родственникам, — сдержанно ответила маркиза. — Мерседес должна быть глубоко признательна вам за то, что даже среди всех этих важных дел ее царственная гос¬ пожа нашла время подумать о ней и позаботиться о ее счастье. — Для этого я и пришла к тебе, друг мой, в столь поздний час! Сердце мое преисполнено благодарности, и я не засну, пока мое счастье не разделят все, кто мне до¬ рог. Где твоя воспитанница? — Она простилась со мной перед самым вашим при¬ ходом. Я сейчас ее позову, чтобы она услышала о вашем решении. — Нет, мы сами пойдем к ней, Беатриса. Новость, которую я ей несу, не может ждать! — Она будет счастлива... выказать вам свое уважение, сеньора. К тому же долг повелевает... — Знаю, маркиза, — прервала ее королева, направ¬ ляясь к двери. — Я сама буду счастлива сказать ей обо всем, не откладывая. Показывай, куда нам идти! Дорога должна быть тебе известна лучше всех. И прошу без вся¬ ких церемоний. Будем скромны, как Колумб, когда он отправлялся в необъятный океан! Тем более, что мы несем твоей воспитаннице такую же благодатную весть, какую генуэзец принес туземцам Сипанго. Коридоры — наши не¬ 392

ведомые моря, и нам еще предстоит отыскать путь через все эти сложные переходы. — Боже нас упаси от столь поразительных открытий, какие сделал генуэзец! Что касается меня, то я до сих пор не знаю, верить мне всему, что я узнала, или не ве¬ рить ничему! — И неудивительно! События последних дней на¬ столько необычайны, что многие чувствуют то же са¬ мое, — отозвалась королева, явно не понимая значения слов своей подруги. — Но впереди нас ждет еще одна ра¬ дость: мы увидим счастье чистой девичьей души, которая прошла через все испытания, как подобает душе истинной христианки! Донья Беатриса тяжело вздохнула, но не ответила. В это мгновение они вошли в маленькую приемную Мер¬ седес и направились к дверям ее спальни. Здесь их заме¬ тила одна из служанок и бросилась к Мерседес, чтобы' предупредить ее, но Изабелла, привыкшая обращаться со своей любимицей по-матерински просто, без церемоний открыла дверь и очутилась перед Мерседес прежде, чем та успела сделать хоть шаг ей навстречу. — Дитя мое, я пришла исполнить приятный и почет¬ ный долг, — начала королева, усаживаясь и добродушно улыбаясь пораженной девушке. — Сядь здесь, у моих ног, и выслушай свою государыню, как слушала бы родную мать. Мерседес с радостью повиновалась: сейчас она была готова на все, лишь бы не говорить самой! Королева ласково обняла девушку и привлекла к себе. Мерседес поспешно спрятала лицо в складках ее платья. Усадив девушку таким образом, чтобы та не смущалась, Изабелла заговорила: — Я должна похвалить тебя за верность своему долгу, дитя мое. Ты сдержала слово. Но теперь я хочу освобо¬ дить тебя от твоего обещания: отныне твоя судьба в твоих руках. Я снимаю с тебя данный тобой обет. Той, которая так долго и терпеливо ждала, можно доверять. Мерседес не произнесла ни слова. — Ты не отвечаешь, девочка? — удивилась короле¬ ва. — Может быть, ты предпочитаешь, чтобы твоей судь¬ бой распорядились другие? Хорошо! В таком случае, я, твоя государыня и родственница, повелеваю тебе испол¬ нить мою волю и как можно скорее стать женой дона Луиса де Бобадилья графа де Льера! 393

— Нет, нет, сеньора, нет! Никогда, никогда! — прого¬ ворила Мерседес, и голос ее звучал едва слышно от вол¬ нения и оттого, что она еще глубже зарылась лицом в платье королевы. Изумленная Изабелла подняла глаза на маркизу де Мойя. Лицо королевы не выражало ни гнева, ни неудо¬ вольствиям она слишком хорошо знала Мерседес, чтобы за¬ подозрить ее в капризе или притворстве, когда речь шла о столь глубоком чувстве. Изабелла была только удивлена и огорчена столь неожиданным оборотом дела. — Ты что-нибудь понимаешь* Беатриса? — спросила она наконец. — Может быть, желая добра, я причинила ей горе? Видит бог, я меньше всего этого хотела! Неужели я ранила сердце этого ребенка? Мне казалось, мои слова принесут ей высшее счастье... — Нет, нет, сеньора! — снова прошептала Мерседес, еще теснее прижимаясь к королеве. — Ваше высочество никого не ранили, никого не ранят и не могут ранить — вы слишком для этого добры и снисходительны! — Беатриса, надеюсь, ты мне объяснишь, что прои¬ зошло? Только нечто весьма важное могло так изменить ее чувства! — Боюсь, добрейшая сеньора, что чувства этой юной и неопытной души совсем не изменились, зато в чувствах ветреного юноши произошли значительные перемены. Пламя оскорбленного женского достоинства и негодо¬ вания сверкнуло в обычно столь ясных глазах коро¬ левы, и лицо ее сразу обрело выражение царственного ве¬ личия. — Возможно ли это? — воскликнула она. — Неужели кастилец посмел насмеяться над своей государыней и над этой чистой, нежной девушкой, посмел пренебречь своим долгом перед богом? Неужели бесчестный граф вообра¬ жает, что подобное коварство останется безнаказанным? Пусть лучше поостережется! Могу ли я карать человека, укравшего у соседа какую-то жалкую монету, и прощать того, кто украл и растоптал любовь? Удивляюсь твоему спокойствию, дочь моя маркиза. Раньше ты бывала куда смелее и всегда находила самые резкие и жестокие слова для искреннего осуждения! — Увы, сеньора, любимая моя госпожа! — отозвалась донья Беатриса. — Я уже излила свои чувства и не могу 394

идти против природы. Этот мальчик — сын моего брата. Когда я пытаюсь осуждать его, как он того заслуживает, мне кажется, я осуждаю его дорогого отца, чей образ сра¬ зу возникает у меня перед глазами, и весь гнев мой сразу проходит! — Но это совершенно невероятно! Такое прекрасное, такое юное и благородное создание, богатая наследница, истинное совершенство, — как можно ее позабыть? Может быть, все объясняется каким-то временным увлечением? Что ты скажешь, маркиза де Мойя? Изабелла говорила задумчиво, словно сама с собой, и, подобно многим высоким особам, забывающим о мелочах в минуты сильного волнения, совсем упустила из виду, что Мерседес тоже ее слышит. Об этом ей напомнила конвульсивная дрожь, пробежавшая по телу нашей героини, и королева поспешила прижать ее к сердцу, как родную дочь. — Что же вы хотите, сеньора! — с горечью ответила маркиза. — Луис — юноша легкомысленный и без строгих правил. Якобы для того, чтобы увенчать триумф адмира¬ ла, он уговорил молодую индейскую принцессу покинуть родину и друзей. В действительности же он это сделал, подчиняясь внезапной прихоти и недостойному капри¬ зу. Мужчины все таковы! Вот почему они так часто обманывают нас, женщин, и приносят нам столько горя! — Ты говоришь — индейскую принцессу? Адмирал представил нам одну принцессу, но она уже замужем, и вообще ей весьма далеко до Мерседес де Вальверде! — Ах, сеньора, та, о ком вы говорите, не может быть Озэмой — так зовут эту индейскую девушку. Озэма сов¬ сем на нее не похожа, она настоящая красавица. И, если красота может служить оправданием поступков моего племянника, он, пожалуй, заслуживает снисхождения. — А ты откуда все это знаешь, Беатриса? — Знаю, ваше высочество, потому что Луис доставил ее во дворец и сейчас она находится в этих покоях. Мер¬ седес приняла ее, как родную сестру, хотя та, сама того не подозревая, разбила ей сердце. — Ты говоришь, она здесь, маркиза? В таком случае, между этой чужестранкой и легкомысленным юношей не может быть никакой предосудительной связи. Он никогда 395