не решился бы так оскорбить непорочность и чистоту Мерседес! — О, в этом его никто и не обвиняет, сеньора. Маль¬ чишеское непостоянство и необдуманная жестокость гра¬ фа — вот что меня возмущает! Я никогда не поощряла его ухаживаний за моей воспитанницей, потому что не хотела, чтобы люди говорили, будто я стараюсь устроить этот столь почетный и выгодный для нашей семьи брак. А теперь я считаю, что он просто недостоин ее благород¬ ной души! — О сеньора донья Беатриса, — прошептала Мерсе¬ дес. — Луис не так уж виноват. Всему виной красота Озэмы и мое неумение его удержать. — Красота Озэмы! — медленно повторила королева. — Скажи, Беатриса, неужели эта юная индианка действи¬ тельно так хороша, что может вызвать опасения и рев¬ ность даже у вашей воспитанницы? Я полагала, что такой женщины не существует. — Ваше высочество знает, мужчинам нравятся пере¬ мены; новые лица для них всегда привлекательны. Свя¬ той Яго свидетель, Андрес де Кабрера доказал мне это, хотя я и подумать не могу, чтобы кто-либо осмелился дать столь жестокий урок Изабелле де Трастамара. — Укроти свои бурные страсти, Беатриса, — прогово¬ рила королева, бросая взгляд на Мерседес, которая стояла перед ней на коленях. — Там, где чувства слишком силь¬ ны, трудно добиться истины. Дон Андрес был при жизни нашим верным слугой, воздадим ему должное. А что ка¬ сается моего господина короля, то он не только наш го¬ сударь, но и отец моих детей. Но вернемся к Озэме — я могу ее видеть? — Вам стоит только приказать, сеньора! Она здесь, и ее можно позвать в любую минуту. — Нет, Беатриса, она принцесса и гостья в нашем королевстве. Пусть донья Мерседес пойдет и подготовит ее: я хочу "сама к ней прийти. Правда, час уже поздний, однако, надеюсь, она извинит нашу бесцеремонность и поймет, что я желаю ей только добра. Не ожидая особого приказа, Мерседес поднялась с ко¬ лен и поспешила исполнить желание королевы. Остав¬ шись наедине, Изабелла и маркиза некоторое время си¬ дели молча. Королева, как и подобало, заговорила первой: Меня удивляет, Беатриса, что Колумб ничего не 396

сказал мне об этой девушке. Принцессу крови следовало бы встретить в Испании с большим уважением! — Видимо, адмирал полагал, что, раз она доверена заботам Луиса, мой племянник сам ее представит вашему высочеству. Ах, сеньора, просто не верится, что такую девушку, как Мерседес, можно было столь быстро забыть ради какой-то полуголой некрещеной индианки, душа ко¬ торой еще бродит во мраке и каждое мгновение может быть обречена на вечное проклятие! — Так надо позаботиться о ее душе, Беатриса, и по¬ скорее приобщить ее к свету веры. Но правда ли, что эта принцесса настолько хороша, что может соперничать даже с таким прелестным созданием, как донья Мер¬ седес? — Дело не в красоте, сеньора, совсем не в этом! Просто мужчины непостоянны и любят все новое, необыч¬ ное. Благовоспитанность, скромность и хорошие манеры привлекают их куда меньше, чем свобода нравов, при ко¬ торой даже одежда считается излишней! Я не сомневаюсь в добродетели Озэмы — в этом отношении она по-своему безупречна, — но вольность обращения этой полуобнажен¬ ной индианки, столь не похоя^ая на поведение знатной испанской девушки, привыкшей к строгой сдержанности, подобающей ее имени и полу, могла на какое-то время соблазнить легкомысленного юношу! — Обыкновенного юношу — да, тут, может быть, ты и права, Беатриса. Но только не графа де Льера, — это было бы его недостойно! Если твой племянник в самом деле виноват в том, в чем ты его обвиняешь, то индейская принцесса должна быть еще лучше, чем мы полагаем. — В этом, сеньора, вы сейчас сможете сами убедить¬ ся. Я вижу, горничная Мерседес идет за нами; наверно, индианка уже ожидает ваше высочество! Действительно, Мерседес успела подготовить Озэму к посещению королевы. Гаитянка выучила уже достаточно испанских слов, чтобы с ней мояшо было беседовать без особых затруднений, хотя сама все еще говорила несвяз¬ но, как всякий, кто не совсем освоился с чужим языком. Озэма поняла, что ей предстоит встреча с королевой, о которой Луис и Мерседес часто рассказывали с большим уважением. У себя на родине она не раз принимала ка- сиков, более могущественных, чем ее брат, и теперь легко догадалась, что ее посетительница — первая женщина 39.7

Испании. Единственное недоразумение возникало из-за того, что Озэма считала Изабеллу повелительницей всего христианского мира, а не какого-то одного государства, потому что в представлении индианки даже Луис и Мер¬ седес были особами царского рода. Хотя Изабелла и ожидала встретить девушку необы¬ чайной красоты, однако, увидев Озэму, она замерла от изумления, пораженная природным изяществом ее дви¬ жений, сиянием счастья на смуглом лице индианки и благородством осанки. Озэма уже освоилась с- одеждой, которая на Гаити показалась бы ей невыносимым бреме¬ нем. К тому же Мерседес, желая, чтобы её новая подруга выглядела как можно лучше, заставила ее надеть свои драгоценности, которые придавали гаитянке совершенно особую, дикую прелесть. Развернутая чалма, подарок Луиса, и сейчас окутывала ее плечи, а на груди сверкал крестик Мерседес — самое дорогое для Озэмы украшение. — Просто какое-то чудо! — воскликнула королева, когда Озэма, стоя на другом конце комнаты, грациозно склонилась, приветствуя ее. — Беатриса, неужели это прелестное существо ничего не знает о боге? Но, даже если разум ее непросвещен, ее простая душа должна быть непорочна, а сердце — чисто! — Все это так, сеньора, — отозвалась маркиза. — Несмотря на все, мы с моей воспитанницей уже полюби¬ ли Озэму и готовы считать ее: Мерседес — своей подругой, а я — своей родственницей. Величественно и спокойно королева приблизилась к Озэме, которая ожидала ее, склонившись и не поднимая глаз. — Принцесса, — обратилась к ней Изабелла, — при¬ ветствую вас в наших владениях! Адмирал был прав, когда выделил столь высокую и достойную особу из числа тех, кто предстал перед глазами толпы. Как всегда, он проявил осмотрительность и глубокое уважение к свя¬ щенной монаршей личности. — Адмирал! — с живостью воскликнула Озэма: она уже давно знала, как произносить этот титул Колумба. — Адмирал — «мерседес»! Изабелла — «мерседес»! Луис — «мерседес», сеньора королева! — Беатриса, что она этим хочет сказать? — удивилась Изабелла. — Почему принцесса присоединяет имя твоей 398

воспитанницы к титулу Колумба, моему имени и даже к имени графа де Льера? — Сеньора, благодаря какому-то странному заблуж¬ дению она вообразила, что «мерседес» по-испански озна¬ чает все прекрасное, все совершенное, и, когда она хочет что-либо особенно похвалить, то прибавляет это слово. Вы заметили, ваше высочество, она даже объединила имя Мерседес с именем Луиса! Когда-то мы искренне желали этого союза, но теперь он, по-видимому, невоз¬ можен, и сама она заинтересована в нем меньше всего. — Действительно, странное заблуждение! — прогово¬ рила королева. — Но оно не случайно* Должно быть, оно вызвано какими-то особыми причинами. Но кто, кроме твоего племянника, Беатриса, мог произносить при ней имя твоей воспитанницы, да еще так, что принцесса приг няла его за синоним совершенства? — Сеньора, неужели это возможно? — воскликнула Мерседес, и яркий румянец окрасил ее бледные щеки, а в глазах на мгновение блеснула радость. Почему же нет, девочка? Может быть, мы были слишком поспешны в своих суждениях о графе и приня¬ ли за ветреность то, что на самом деле говорит о его пре¬ данности тебе? — Увы, сеньора, если бы это было так, Озэма не по-< любила бы его столь самозабвенно! — А с чего ты взяла, дитя мое, что принцесса испы¬ тывает к графу нечто большее, чем просто признатель¬ ность за его заботы о ней и благодарность за то, что он оказал ей неоценимую услугу? Беатриса, здесь какая-то жестокая ошибка! — Боюсь, что нет, сеньора! — возразила маркиза. — В чувствах Озэмы трудно ошибиться: она слишком наивна и неопытна, чтобы их скрывать. В первый же час после встречи с нею мы узнали, что она отдала Луису свое сердце, — оно так чисто, что ему даже не пришлось его за¬ воевывать! И это не просто восхищение моим племянни¬ ком, а настоящая страсть, такая же горячая, как солнце ее родины, о котором мы слышали от адмирала. — А разве можно увидеть дона Луиса во всем блеске воинской славы и не оценить его? — воскликнула Мерсе¬ дес. — Разве можно быть с ним рядом долгие дни плава¬ ния и не плениться добротой его души? 399