— Но, дорогая Мерседес, вы-то не думали, что я спо¬ собен на подобную ложь и вероломство? — Разумеется, нет, я уже сказала, — для этого я вас знаю достаточно хорошо. Я была убеждена, что, если бы дон Луис де Бобадилья решился на подобный шаг, у него хватило бы совести и мужества во всем признаться. Но уверяю вас, я ни одной минуты не думала, что вы жени¬ лись на принцессе. — Почему же вы были так холодны, почему избегали моих влюбленных взглядов и не поднимали глаз, а если и смотрели на меня, то чуть ли не с отвращением? Такой чужой я вас никогда не видел! Мерседес изменилась в лице; с минуту она молчала, не зная, хватит ли у нее сил довести до конца задуман¬ ный разговор. — Послушайте меня, Луис, я вас недолго задержу, —* начала она. — Когда по моему настоянию вы отправились в это славное путешествие, вы любили меня, и ничто на свете не отнимет у меня этого сладостного воспоминания. Да, тогда вы любили меня, и только меня! Мы расста¬ лись, обменявшись обетами, и все это время не проходи¬ ло дня, когда бы я не молилась за адмирала и его спут¬ ников. — Мерседес, любимая! — прервал ее Луис. — Неуди¬ вительно, что усилия наши увенчались успехом: ваши молитвы были услышаны! — Не перебивайте, прошу вас! —взмолилась Мерсе¬ дес. — До того самого знаменательного дня, когда мы узнали о вашем возвращении, ни одна жена не тревожи¬ лась так о своем муже, как я о том, на кого возложила все свои надежды. Сомнения и страхи преследовали меня, однако наше будущее казалось мне безоблачным и лучезарным. Гонец, прибывший ко двору, первым от^ крыл мне глаза на горькую действительность и препо¬ дал печальный урок разочарования в людях. Увы, все мы получаем его слишком поздно! Тогда я впервые услышала об Озэме — о вашем восхищении ее красотой, о вашей готовности пожертвовать ради нее своей жизнью... — Святой Луис! Неужели этот бродяга Санчо наплел вам все это? Неужели он осмелился усомниться в моей верности и любви к вам, Мерседес? — Он рассказал только-правду, Луис, и не надо его 418

винить. Его рассказ был предвестником несчастья, кото¬ рое не замедлило на меня обрушиться, и я благодарю бога, что знала о нем заранее и была к нему подготов¬ лена. А когда я увидела Озэму, я уже не удивлялась слу¬ чившемуся и не стала ни в чем вас винить. Перед ее кра¬ сотой, думала я, вы бы могли еще устоять, но ее безгра¬ ничная привязанность к вам, ее наивность, ее чарую¬ щая простота, естественность и живость — все это могло бы пленить любого мужчину! — Мерседес, вы ли это говорите? — Да, Луис, и я вас не осуждаю. Хорошо, что это случилось сейчас, а не позже: если бы я уже была ва¬ шей женой, я бы не вынесла такого страшного удара. Но сейчас я еще свободна, передо мной еще открыты ворота монастыря, где я еще могу стать невестой Христовой... Нет, не перебивайте меня, Луис! — проговорила Мерсе¬ дес с нежной улыбкой, но видно было, каких усилий это ей стоило. — Мне и так нелегко говорить. Вы не смогли скрыть свое восхищение; странная новизна всего, что окружало Озэму, ее безыскусная наивность и очарование принесли ей победу, а мне — поражение. Я смиряюсь, ибо так угодно богу, и верю, что это пойдет мне на благо. Если бы я вышла за вас, нежные чувства, которые я все еще к вам питаю, — не хочу этого скрывать, — могли бы возрасти настолько, что я забыла бы о моих обязанностях перед богом, так что все к лучшему! Раз уж мне не су¬ ждено земное счастье, я могу надеяться на счастье на том свете. Да и не только на том свете: я еще могу молиться за вас и за Озэму так же, как за себя, ибо из всех земных существ вы мне всего дороже! — Нет, Мерседес, все это так невероятно, так жесто¬ ко, бессмысленно и несправедливо, что я не верю собст¬ венным ушам! — Я уже сказала, что ни в чем вас не виню. Красота^ и искренность Озэмы вполне оправдывают вас. Мужчины чаще прислушиваются к голосу страсти, нежели души, а гаитянка, — здесь Мерседес густо покраснела, — могла по своей наивности воспользоваться тем, на что бы никогда не решилась девушка христианского воспитания. А те¬ перь — самое главное. Озэма заболела и до сих пор боль¬ на. Ей грозит смерть — так утверждают врачи. Ее высо¬ чество и донья Беатриса весьма встревожены. Но вы, Луис, можете поднять ее буквально из гроба, это в ва- 14* 419

шей власти! Повидайтесь с ней! Скажите ей хоть одно слово, которое вернет ей счастье, скажите, что если вы и не обвенчались с ней по испанскому обычаю, то сделаете это теперь. И пусть священники, которые не отходят от Озэмы, подготовляя ее к крещению, сегодня же совершат брачный обряд! Тогда мы снова увидим принцессу радост¬ ной, счастливой и сияющей, какой она была прежде! — И это говорите мне вы, Мерседес! — воскликнул Луис. — Говорите так спокойно и уверенно, словно сами того хотите! — Спокойно? — грустно возразила девушка. — Вам это только кажется, Луис. Уверенно? Да, я знаю, что го¬ ворю. Вы же не можете жениться на мне, любя другую! Так почему вам не последовать влечению своего сердца? У принцессы будет богатое приданое, потому что мне в монастыре не понадобятся ни золото, ни поместья. Луис с нежностью смотрел на благородную девушку: никогда еще она не казалась ему прекраснее! Затем он вскочил и забегал по комнате: в душе его бушевала та¬ кая буря, что он не в силах был усидеть на месте. Нако¬ нец, овладев собой, он снова сел, взял безвольную руку Мерседес в свои и заговорил: — Вы так долго пробыли у постели своей больной подруги, так много раздумывали о ней, что теперь не в силах смотреть на вещи здраво, любимая! Озэма не тро¬ нула моего сердца, во всяком случае совсем не так, как вы думаете. Какое-то мимолетное увлечение... — Ах, Луис! «Мимолетное увлечение»! Здесь,— про¬ говорила Мерседес, прижимая обе руки к своей груди, — никогда не было подобных чувств! — У нас не одинаковое воспитание, привычки да и сама природа, Мерседес. Вы много лучше меня! И, если бы было иначе, я не смотрел бы на вас с таким обожа¬ нием. Не будь вас, я бы все равно не был счастлив в браке с Озэмой, но вы есть, и я так вас люблю, что брак с другой вверг бы меня в бездну горя, — даже я не вы¬ нес бы этого при всей грубости моей души! Я уж не го¬ ворю о том, что на индианке я бы никогда не же¬ нился. Луч счастья озарил лицо Мерседес, однако высокое чувство долга и бескорыстная решимость тут же взяли верх, и, словно наказывая себя за это минутное торже¬ ство, она с упреком спросила: 420

— И вы можете так говорить об Озэме? Ваше «мимо¬ летное увлечение» обмануло ее наивное сердце. Честь требует, чтобы вы теперь на деле подтвердили то, во что заставили ее поверить! — Мерседес, любимая, послушайте меня! Вы должны знать, что при всем моем легкомыслии и недостатках я никогда не был лицемером! Я никогда не поступал на¬ перекор своему сердцу, а мое сердце отдано только вам одной. Вы для меня — единственная! Красота Озэмы, ее очарование могли на мгновение привлечь взгляд моих глаз или вызвать мимолетное восхищение. Но вы, люби¬ мая, всегда были здесь, в моем сердце, всегда оставались со мной, потому что вы стали частицей меня самого. Если бы вы только знали, как часто ваш образ оказы¬ вался сильнее меня, как часто мысль о вашей любви по¬ могала мне там, где уже ничего не моглл поделать ни долг, ни вера, ни воспитание, вы бы поняли разницу ме¬ жду моей любовью к вам и тем, что вы насмешливо на¬ зываете «мимолетным увлечением»! — Луис, я не должна была бы слушать эти оболь¬ стительные слова! Вы говорите их по доброте сердечной, чтобы сейчас смягчить мою боль, но потом она станет еще острее. Если вы действительно так меня любите, как могли вы отдать другой мой прощальный подарок? — Мерседес, вы ведь знаете, при каких страшных об¬ стоятельствах я решился с ним расстаться! Смерть уже заглядывала нам в лицо, когда я дал Озэме ваш крестик, надеясь, что хоть он поможет несчастной язычнице в час грозной 'опасности. И этот дар, вернее, то, что я дал ей крестик на время, она приняла за брачный обет! Вы зна¬ ете наши обычаи — скажите, мог ли я предвидеть, что это приведет к такому страшному недоразумению? Ведь я тоже мог бы уже называть вас своей женой на том ос¬ новании, что вы сами сделали мне этот подарок! — Ах, Луис, вручая вам этот крест, я вручила вам и свою судьбу! — А что вы хотели сказать, когда неделю назад вер¬ нули мне его снова? — Я послала вам крест, когда надежда вновь ожила в моем сердце, а также повинуясь воле королевы. Ее вы¬ сочество теперь благоволит к вам и желает, чтобы мы поскорее обвенчались. И если бы не горестное состояние Озэмы, которой объяснили все... Но, увы, боюсь, она не 421