давались смех и пение. На Пьяцце я Иьяцетте-еще свер¬ кали огни и пестрели толпы неутомимых гуляк. Дворец донны Виолетты находился в стороне от этой арены всеобщего веселья. Несмотря на отдаленность, время от времени до слуха его обитателей долетал шум толпы и громкие звуки духовых инструментов, приглу¬ шенные расстоянием, придававшим им таинственное оча¬ рование. Свет луны сюда не проникал, и узкий канал под окнами комнат донны Виолетты был погружен во мрак. Юная пылкая девушка стояла на балконе, выступающем над водой, и, вся подавшись вперед, как зачарованная, со слезами на глазах, вслушивалась в один из тех нежных венецианских напевов, в которых - голоса певцов-гон- дольеров перекликаются с разных концов канала. Гувер¬ нантка, ее неизменная спутница, находилась возле нее, в то время как духовный отец оставался в глубине ком¬ наты. — Вероятно, на свете есть города, превосходящие наш красотой и весельем, — проговорила очарованная Виолет¬ та, выпрямившись, после того как умолкли голоса пев¬ цов, — но в такую ночь и в этот волшебный час, что может сравниться с Венецией? Провидение не столь пристрастно в распределении земных благ, как это представляется взорам непосвящен¬ ных, — ответил внимательный кармелит.— У нас свои радости и свои достоинства, заслуживающие пристального изучения, у других городов свои преимущества; Генуя и Пиза, Флоренция, Анкона, Рим, Палермо и самый вели¬ колепный — Неаполь... — Неаполь, падре? *— Неаполь, дочь моя. Среди городов солнечной Ита¬ лии он самый прекрасный й богаче других наделен дара¬ ми природы. Из всех мест, какие я посетил за свою жизнь, полную скитаний и паломничества, это земля, на которой заметнее всего печать божественного творца! — Вы говорите сегодня, как поэт, добрый отец Ан- сельмо. Должно быть, это и правда прекрасный город, если воспоминание о нем способно так воспламенить во¬ ображение кармелита. — Твой упрек справедлив. Я говорил больше под •влиянием воспоминаний, сохранившихся от дней празд¬ ности и легкомыслия, чем как человек с просветленной 176

душой, которому подобает видеть руку создателя даже в самом простом и непривлекательном из его чудесных творений. — Вы напрасно себя упрекаете, святой отец, — заме¬ тила кроткая донна Флоринда, подняв глаза на бледное лицо монаха. — Восхищаться красотой природы — значит преклоняться перед ее создателем. В это мгновение на канале под балконом внезапно, раз¬ дались звуки музыки. Донна Виолетта от неожиданности отпрянула назад, у нее перехватило дыхание, изумление и восторг наполнили душу молодбй Девушки, и при мыс¬ ли, что она покорила чье-то сердце, лицо ее залилось краской. — Проплывает оркестр, — спокойно заметила донна флоринда. — Нет, это какой-то кавалер! Вон гондольеры, оде¬ тые в его ливрей. — Поступок столь же дерзкий, сколь и галантный, — заметил монах, прислушиваясь к музыке с явным неудо¬ вольствием. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, что ис¬ полняется серенада. Хотя этот обычай был очень распро¬ странен, донне Виолетте впервые оказывали подобный знак внимания. Всем известная замкнутость ее образа жизни, уготованная ей судьба, страх перёд ревйбстью де¬ спотического государства и, быть может, глубокое уваже¬ ние, которое внушали нежный возраст и высокое положение девушки, до сих пор удерживали вздыха¬ телей, честолюбцев й расчётливых в благоговейном по¬ чтении. — Это Мне! — прошептала Виолетта в мучительном, трепетном восторге. — Да, это одной из нас, — отозвалась ее осторожная подруга. — Кому бы ни предназначалась серенада, это дер¬ зость, — вмешался монах. Дбнна Виолетта скрылась от глаз посторонних за оконную портьеру, но, когда просторные комнаты напол¬ нились нежнымй звуками музыки, она не сумела скрыть свою радость. — С каким чувством играет оркестр! — почти шепо¬ том произнесла она, не рискуя говорить полным гойосой из боязни пропустить хотя бы звук. — Они исполняют 7 Фенимо^. Купер, том У 177

один из сонетов Петрарки! Как это неосторожно и все же как благородно! — Благородства тут больше, чем благоразумия, — за¬ метила донна Флоринда, выходя на балкон и пристально всматриваясь в то, что происходило внизу. — На музы¬ кантах, которые находятся в одной из гондол, цвета ка¬ кого-то знатного синьора, а в другой лодке — одинокий кавалер. — Разве с ним никого нет? Неужели он сам гребет? — Нет, здесь соблюдены все приличия: лодкой правит человек в расшитой ливрее. — Скажи же им что-нибудь, милая Флоринда, умо¬ ляю тебя! — Удобно ли это? — Конечно, я думаю. Говори с ними прямо. Скажи, что я принадлежу сенату. Это безрассудство таким обра¬ зом добиваться склонности дочери республики. Скажи что хочешь... но только откровенно.^ — Ах! Это дон Камилло Монфорте! Я узнаю его по благородной осанке и по тому, как изящно он подает знак рукой. — Такой опрометчивый поступок погубит его! Ему откажут в ходатайстве, а самого вышлют из Венеции. Кажется, близок час, когда проплывает полицейская гон¬ дола? Убеди его поскорее уехать, добрая Флоринда... И все же... можем ли мы допустить подобную грубость по отношению к столь именитому синьору? — Падре, что делать? Вы знаете, что грозит неапо¬ литанцу за его безрассудную отвагу. Помогите нам своей мудростью, время ведь не терпит. Кармелит внимательно и с ласковым состраданием на¬ блюдал волнение, какое пробудили непривычные пере¬ живания в пылкой душе прекрасной, но неопытной вене¬ цианки. Жалость, печаль и сочувствие были написаны на его скорбном лице, когда он видел, как чувства берут верх над бесхитростным разумом и горячим сердцем; все это говорило о нем как о человеке, скорее познавшем опасности страстей, чем осуждающем их без попытки даже вникнуть в их источник и силу. Услыхав обращен¬ ные к нему слова гувернантки, он повернулся и молча вышел из комнаты. Донна Флоринда покинула балкон и подошла к своей воспитаннице. Ни словом, ни жестом не пытались они поведать друг другу о владевших ими 178

чувствах. Виолетта бросилась в объятия более искушен¬ ной подруги и спрятала лицо у нее на груди. В это мгно¬ вение музыка внезапно смолкла и послышался плеск весел. — Он уехал! *■=. воскликнула девушка, чей разум, не¬ смотря на смущение, сохранил свою остроту. — Гондолы уплывают, а мы не сказали даже обычных слов благодар¬ ности! — И не нужно: этим можно только увеличить опас¬ ность, и без того достаточно серьезную. Вспомни о своем высоком предназначении, дитя, и не мешай им уда¬ литься. — А все-таки, мне кажется, девушке знатного проис¬ хождения не следует пренебрегать правилами вежли¬ вости. Эта любезность могла быть всего лишь простым знаком внимания, и нехорошо, что мы отпустили их, не поблагодарив. — Оставайся в комнате. Я посмотрю, куда направи¬ лись лодки, ибо оставаться в неведении выше сил жен¬ щины. — Спасибо, дорогая Флоринда! Поспеши, а то они свернут в другой канал прежде, чем ты их увидишь. Гувернантка вмиг очутилась на балконе. Но не успе¬ ла она окинуть взглядом погруженный во тьму канал, как нетерпеливая Виолетта уже спрашивала, что она видит. — Лодки уплыли, — был ответ. — Гондола с музыкан¬ тами уже входит в Большой канал, гондола же кавалера куда-то исчезла! — Нет, посмотри еще. Не может быть, чтобы он так спешил нас покинуть. — Ах да, я не там его искала. Вон его гондола, у моста через канал. — А кавалер? Он ожидает какого-нибудь знака вни¬ мания? В этом мы не должны ему отказать. — Я его не вижу. Его слуга сидит на ступенях при¬ чала, а в гондоле, кажется, никого нет. Слуга как будто ждет кого-то, но я нигде не вижу господина. — Святая Мария! Неужели что-нибудь случилось с доблестным герцогом святой Агаты? — Ничего, если не считать, что ему выпало счастье упасть к вашим ногам! — послышался голос совсем рядом с наследницей* 7* 179

Донна Виолетта обернулась й увидела возле" Себя йа коленях того, кто ^¡аполнял все ее мысли. Удивленные возгласы девушкичй ее подруги, быстрые, твердые шаги монаха — и вот наконец все действующие лица собрались вместе. — Не надо, не надо! — с упреком сказал монах. — Встаньте, дон Камилло, не заставляйте меня раскаивать¬ ся', что я внял вашим мольбам; вы нарушаете наш уговор. — Точно так же, как чувства мои нарушают все рас¬ четы, — ответил герцог. — Падре, бесполезно противиться воле провидения. Оно послало меня на помощь этому пре¬ лестному созданию, когда по вине несчастного случая она оказалась в водах Джудекки,1 и снова провидение оказывает мне милость, открыв чувства этой дейушки. Говори, прекрасная Виолетта, скажи, что ты не станешь жертвой эгоизма сената —ведь ты не подчинишься же¬ ланию отдать твою руку торговцу, который готов надру¬ гаться над святейшим из всех обетов, лишь бы завладеть твоим богатством? — Кому же я предназначена? — Не все ли равно кому, раз не мне? Какому-то удачливому купцу, ничтожеству, злоупотребляющему да¬ рами фортуны. ^ Тебе известны венецианские обычай, Камилло; и ты должен понять, что я полностью в их власти. — Встаньте, герцог святой Агаты, — повелительно сказал монах. — Я допустил, чтобы вы вошли в этот дво¬ рец, стремясь предотвратить неприличную сцену у его ворот и спасти вас самого от опрометчивого пренебреже¬ ния волей сената. Бесполезно питать надежды, которым противостоит политика республики. Встаньте же и не забывайте своих обещаний. — Пусть будет так, как решит моя госпожа. Поддер¬ жи меня хотя бы одним ободряющим взглядом, прекрас¬ нейшая Виолетта, и тогда вся Венеция с ее дожем и инквизицией не помешает мне стоять перед тобой на коленях! — Камилло, — ответила с трепетом девушка, *~ не те^ бе, моему спасителю, становиться передо мной на колени! — Герцог святой Агаты! Дочь моя! — О, не слушай его, благородная Виолетта! Он гово¬ рит то, что принято, — он говорит, как все в том возра¬ сте, когда язык человека порицает чувства его юности. 180