Он кармелит и должен казаться, благоразумным. Оц ни¬ когда не был во власти страстей! Холод кельи остудил его сердце. Будь он человечнее, он знал бы лдебовь, а узнав любовь, он не надел бы рясы. Отец Ансельмо отступил на шаг, как человек, почув¬ ствовавший укоры совести, и его бледное аскетическое лицо приобрело мертвенный оттенок. Губы его шевели¬ лись, словно монах хотел что-то сказать, но не мог произ¬ нести ни; звука. Кроткая Флоринда, заметив его волнение, .сама допыталась встать между порывистым юношей и своей подопечной. — Может быть* это и правда,, синьор, Монфорте, -- сказала она, — что сенат с отеческой заботой подыски-; вает достойного супруга наследнице рода столь прослав¬ ленного и богатого, как род Тьеполо, но что в этом не-, обычного? Разве не все знатные люди Италии ищут себе невест, равных по происхождению и богатству, чтобы все; гармонировало в супружеском союзе? Можем ли мы быть уверены, что владения моей юной подруги не имеют для герцога святой Агаты такой же ценности, что и для человека, которого сенат может избрать ей в супруги? — I Неужели это правда? — воскликнула Виолетта.. — Клянусь богом, нет! Дело, ради которого я прибыл в Венецию, ни для кого не тайна.-Я. добиваюсь возврата земель и црместий, давно отнятых у моего рода, а такжр поста в- сенате, принадлежащего мне по праву. От всего этого я с радостью отказываюсь в надежде на твою бла¬ госклонность. — Ты слышишь, флоринда? Синьору Камилло можно верить! -п Что такое сенат и власть Святого Марка! Разве могут они отнять у нас счастье? Будь моей, прелестная Виолетта, и в твердыне моего неприступного калабрий¬ ского замка нам станут не страшны их интриги и месть. Над их неудачей досмеются мои вассалы, а нашим, сча¬ стьем будут счастливы тысячи. Я не выражаю неуваже¬ ния к достоинству правительственных советов и не при¬ творяюсь равнодушным к тому, что теряю, но ты мне дороже «рогатого чепца» со всем его призрачным могу-, ществом и славой. -г- Великодушный Камилло! —г Будь моей и лиши холодных корыстолюбцев сената возможности совершить новое преступление. Они хотят 181

распорядиться тобой, словно ты — бездушный товар, кото¬ рый можно продать с выгодой. Но ты разрушишь их за¬ мыслы! В глазах твоих я читаю благородное решение, Виолетта; ты выскажешь свою волю, и она будет сильнее их коварства и черствости. — Я не допущу, чтобы мною торговали, дон Камилло Монфорте! Руки моей будут добиваться так, как того требует мое происхождение. Возможно, мне все же оста¬ вят свободу выбора. Синьор Градениго в последнее время не раз тешил меня этой надеждой, когда мы говорили об устройстве моей жизни, о чем пора уже подумать в моем возрасте. — Не верь ему. В Венеции нет человека с более хо¬ лодным сердцем, с душой более чуждой состраданию! Он хочет добиться твоей склонности к своему собственному сыну-повесе, человеку без чести, который знается с рас¬ пущенными гуляками и попал теперь в лапы ростовщи¬ ков. Не доверяй ему, он закоренелый лжец. — Если это правда, то ему суждено стать жертвой своей же хитрости! Из всех юношей Венеции мне менее всех по сердцу Джакомо Градениго. — Пора кончать беседу, — произнес монах, решитель¬ но вмешиваясь в разговор й заставляя влюбленного под¬ няться с колен. — Легче избежать мук за грехи, чем скрыться от агентов полиции! Я трепещу, что это посе¬ щение станет известно, ибо мы окружены слугами госу¬ дарства, и нет в Венеции дворца, за которым велось бы более пристальное наблюдение, чем за этим. Если твое присутствие обнаружат, неосторожный молодой человек, юность твоя увянет в тюрьме, а эту чистую и неопытную девушку постигнут по твоей вине незаслуженные гонения и горести. — В тюрьме, падре? — Да, дочь моя, и это еще не самое худшее. Даже не столь тяжелые преступления караются более суровым приговором, когда затронуты интересы сената. — Ты не должен оказаться в тюрьме, Камилло! — Не бойся. Возраст п свойственное монаху смирение сделали его пугливым. Я давно ждал этого счастливого мгновения, и мне хватит одного часа, чтобы Венеция со всеми ее карами стала нам не страшна. Дай мне только благословенный залог своей верности, а в остальном до¬ верься мне. 182

— Ты слышишь, Флоринда! — Подобная решительность пристала мужчине, доро¬ гая, но не тебе. Благородной девушке следует ждать ре¬ шения опекунов, данных ей судьбой. — А вдруг выбор падет на Джакомо Градениго? — Сенат не станет и слушать об этом! Двуличие его отца тебе давно уже известно; а по тому, как он скрывает свои действия, ты должна была догадаться, что он со¬ мневается в благосклонности сенаторов. Республика поза¬ ботится о том, чтобы устройство твоей судьбы оправдало твои надежды. Многие домогаются твоей руки, и опекуны лишь ждут предложений, какие более всего отвечали бы твоему высокому происхождению. — Предложений, соответствующих моему происхож¬ дению? — Они ищут супруга, который подходил бы тебе ле¬ тами, происхождением, воспитанием и надеждами на бу¬ дущее. — Значит, дона Камилло Монфорте нужно считать человеком, стоящим ниже меня? Тут вновь вмешался монах. — Пора окончить свидание, — сказал он. — Все, чье внимание привлекла ваша неуместная серенада, синьор, уже успели отвлечься, и вам следует уйти, если вы хоти¬ те сохранить верность своему слову. — Уйти одному, падре? — Неужели донна Виолетта должна покинуть дом своего отца столь поспешно, словно попавшая в немилость служанка? — Нет, синьор Монфорте, вы не должны были ожи¬ дать от этого свидания больше, чем зарождения надежды на будущую благосклонность, чем некоего обещания... — сказала донна Флоринда. — И это обещание?.. Виолетта перевела взгляд со своей наставницы на возлюбленного, с возлюбленного — на монаха и опустила глаза: — Я даю его тебе, Камилло. Испуганные возгласы вырвались одновременно у гу¬ вернантки и монаха. — Прости меня, дорогая Флоринда, — смущенно, но решительно продолжала Виолетта, — если я обнадежила дона Камилло и тем заслужила неодобрение твоего благо- 183

разуадия и девической скромности, мо подумай сама*: если бы он не поспешил в свое время броситься в воды Джу- декки, я бы сейчас вообще не могла оказать ему эту не¬ значительную милость. Должна ли я быть менее велико¬ душной, чем мой спаситель? Нет, Камилло, если . сенат прикажет мне обручиться с кем-нибудь,: кроме: тебя, он обречет меня на безбрачие: стены монастыря навеки скро¬ ют мое горе! Беседа, неожиданно принявшая; столь решительный оборот, была вдруг прервана тихим и тревожным звоном колокольчика: испытанному и верному слуге было при¬ казано звонить, прежде чем войти в • комнату. Но суще¬ ствовало для него и другое предписание: входить, • только если позовут или в случае крайней необходимости; По¬ этому даже в такую важную минуту: этот сигнал насто¬ рожил всех. — В чем дело? — воскликнул кармелит, обратившись к слуге, стремительно вошедшему в комнату. — Почему ты пренебрег моим приказанием? — Падре, этого требует республика! — Неужели Святому Марку угрожает такая опас¬ ность, что приходится звать на Помощь женщин й Мо¬ нахов? — Внизу ждут представители вйастй и именем рес¬ публики требуют, чтобь! их впустили! — Дело становится сёрьезным, — сказал дой Камйлло, один из всех сохранивший присутствие духа. — О моем посещении узнали, и хищная ревность республики разга¬ дала его цель. Призовите всю свою решимость, донна Виолетта, а вы, йадрё, будьте мужественны!'Если то, что мы делаем, — преступление, я возьму вину на себя и из¬ бавлю остальных от расплаты. — Запретите ему это, отец Ансельмо! Милая Фло- ринда, мьх разделим с ним наказание! — в страхе восклик¬ нула совершенно потерявшая самообладание Вирлетта. — Если бы не я, он не совершил бы этого безрассудства. Он не позволил себе ничего, к чему не получил поощрения! Монах и донна Флоринда смотрели друг на друга в немом изумлении, и взгляды их выражали также пони¬ мание того, что надраено люди, движимые одним лишь благоразумием, будут предостерегать тех, чьи чувства стремдтся вырваться из-под опеки. 18!

Монах жестом призвал всех к молчанию и обратился к слуге: :— Кто эти представители республики? — спросил он, — Падре, это чиновники правительства и, судя по всему, высокого ранга. — Чёго они хотят? Чтобы их допустили к донне Виолетте. — Пока еще есть надежда! — сказал монах, вздохнув с облегчением. Он пересек комнату и отворил дверь, ко¬ торая вела в дворцовую часовню. Скройтесь в этой свя¬ щенной обители, дон Камилло, а мы станем ждать объяс¬ нения столь неожиданного визита. Поскольку нельзя было больше терять ни минуты, герцог тотчас же исполнил приказание монаха. Он вошел в молельню, и, как только за ним закрылась дверь,; до¬ стойного всяческого доверия слугу послали за теми, кто ждал снаружи. Однако в комнату вошел только один из них. С пер¬ вого взгляда ожидавшие узнали в нем. человека важного, известного правительственного сановника, которому часто поручалось выполнение тайных и весьма тонких дел. Из почтения к тем,, чьим посланником он являлся, донна Виолетта пошла к нему навстречу, и самообладание, свой¬ ственно^ людям высшего света, вернулось к ней* — Я тронута вниманием моих прославленных и гроз¬ ных хранителей, — сказала она, благодаря чиновника за низкий поклон, которым он приветствовал богатейшую наследницу в Венеции. — Чему обязана я этим посеще¬ нием? Чиновник с привычной подозрительностью огляделся по сторонам й затем, внЪвь поклонившись, отвечал: — Синьорина, мне приказано встретиться с дочерью республики, наследницей славного дома Тьеполо, а также донной Флориндой Меркато, её наставницей, отцом Ан- сельмо, »приставленным к ней духовником, и со всеми остальными, кто удостоен ее доверия и имеет удоволь¬ ствие наслаждаться ее обществом. — Те, кого вы ищете, — перёд вами. Я — Виолетта Тьеполо; я отдана материнскому попечению этой синьоры, а этот достойный кармелит —мой духовный наставник. Нужно ли позвать всех мойх домочадцев? — В этом нет необходимости — мое поручение скорее личного свойства. После кончины вашего достопочтенного 185