указания, как принимать лекарство, необходимое для ва¬ шего исцеления. В коридоре они встретили Элис Данскомб. Ее лицо бы¬ ло скрыто плащом, но по тяжким вздохам, вырывавшимся из ее груди, можно было понять, что она очень взволнова¬ на недавним разговором. А так как читателю, вероятно, любопытно узнать, что расстроило эту спокойную даму, мы ненадолго задержим повествование и расскажем, что произошло между пей и человеком, которого она искала. Глава XIV Как лев, когда заслышит он Охотничьи рога, Так Дуглас, грозен, скор и смел, Поднялся на врага. Перси Когда Элис Данскомб вошла в комнату, где помещался третий из задержанных моряков, он не был погружен, подобно Гриффиту, в глубокий сон, а сидел на одном из сохранившихся здесь старых стульев спиной к двери и, казалось, смотрел сквозь маленькое окошко на тем¬ ную и унылую местность, где все еще свирепствовала буря. Он не замечал, что Элис вошла и приблизилась к нему, пока по глазам его не скользнул отсвет ее ночника. Сразу очнувшись от задумчивости, он поднялся ей навст¬ речу. — Я ждал, что ты придешь, — первым заговорил он, — с тех пор как убедился, что ты узнала мой голос. И я был глубоко уверен, что Элис Данскомб никогда меня не пре¬ даст. Элис, хотя и предвидела это подтверждение своих до¬ гадок, не была в состоянии ответить. Она опустилась на стул, с которого он только что встал, и молчала, словно собираясь с силами. — Значит, эти звуки не игра моего воображения! Зна¬ чит, то был в самом деле твой голос, то была ужасная действительность! — наконец вымолвила она. — Зачем ты явился сюда, где на тебя может обрушиться законный гнев 18 Фенимор Купер. Том IV 529

твоего отечества? Какие еще коварные намерения внушил тебе твой неукротимый нрав? — Ты говоришь со мной жестоким языком, Элис Дан- скомб, — с холодной суровостью ответил незнакомец, — а ведь было время, когда меня после недолгих отлучек встре¬ чали более ласковыми словами. — Я этого не отрицаю. Я не могу, если бы и хотела, скрыть мою слабость от себя самой или от тебя. Я даже хотела бы, чтобы она стала известна всему миру. Было время, когда я глубоко уважала тебя, доверилась тебе и в безрассудстве своем забыла свои самые священные обя¬ занности. За эту слабость господь жестоко покарал меня твоими дурными делами. — Зачем отравлять нашу встречу бесполезными вза¬ имными упреками? — спросил ои. — У нас есть много что сказать друг другу, прежде чем ты сообщишь, с каким милосердным делом ты сюда явилась. Хорошо тебя зная, Элис, я понимаю, что ты чувствуешь опасность, мне угро¬ жающую, и отважишься на все для моего спасения. Твоя мать... она еще жива? — Нет, она последовала за покойным отцом, — отве¬ тила Элис Данскомб, закрывая руками бледное лицо. — Я осталась одна, совсем одна. Ибо тот, кто был для меня всем, изменил своей стране и стал недостойным моего доверия. Эти слова чрезвычайно взволновали моряка. Он под-" нял взор, дотоле спокойный, на лицо собеседницы и начал быстро ходить взад и вперед по комнате. — Я многое мог бы сказать в свое оправдание, — на¬ конец ответил он, — многое, чего ты не знаешь. Я покинул родину, потому что не встречал здесь ничего, кроме угне¬ тения и несправедливости, и, конечно, не мог просить тебя связать свою судьбу с судьбой беглеца без имени и состоя¬ ния. А сейчас я могу доказать тебе свою преданность. Ты говоришь, что осталась одна. Но тебе незачем оставаться одной! Убедись, насколько ты была неправа, когда сомне¬ валась, что в один прекрасный день я смогу заменить тебе отца и мать. Подобное предложение, сделанное даже с некоторым опозданием, всегда звучит приятно для слуха женщины, и Элис несколько смягчилась, хотя слова ее оставались столь же суровыми. — Ты говоришь совсем не так, как человек, жизнь ко^ 530

торого висит на волоске. Куда же ты поведешь ме¬ ня? В лондонский Тауэр? 1 — Не думай, что я уж настолько безразличен к себе и не принял доста¬ точных мер предосторож¬ ности, — с большим хлад¬ нокровием ответил незна¬ комец. — Отряд храбрых молодцов только и ждет моего сигнала, чтобы раз¬ давить, как червяка, жал¬ кие силы вашего офицера. — Значит, предполо¬ жение полковника Говар¬ да было справедливо! Те¬ перь понятно, как неприятельские суда прошли через мели! Ты был их лоцманом! — Да. — Что? Неужели ты используешь знания, приобретен¬ ные тобой в расцвете невинной юности для того, чтобы принести горе и опустошение на порог тех, кого ты когда- то знал и почитал! Джон, Джон! Неужели образ девушки, которую ты на заре ее юности и невинной красоты, как будто любил, так слабо запечатлелся в твоем сердце, что его не смягчают несчастья тех, среди кого она была рожде¬ на и кто составляет ее маленький мир? — Ни один волос их не будет тронут, ни одна соломин¬ ка на их крышах не будет сожжена, и даже самый подлый из них может спать спокойно — и все это* ради тебя, Элис! Англия начала эту войну с нечистой совестью и окровав¬ ленными руками, но сейчас все это будет забыто, хотя именно сейчас у нас есть возможность и сила дать ей испы¬ тать нашу месть на ее собственной земле. Нет, не ради этого явился я сюда. — Зачем же тогда ты, зажмурив глаза, бросился в эту западню, где вся твоя хваленая охрана не выручит тебя? Ибо стоит лишь громко назвать твое имя даже здесь, в темных и унылых коридорах этой уединенной обители, как эхо еще до утра разнесет его далеко кругом и целый народ поднимет оружие, чтобы наказать тебя за дерзость. 1 Тауэр — крепость-тюрьма в Лондоне. 18 531

— Имя мое уже не раз повторялось здесь, и не с лю¬ бовью, — презрительно ответил лоцман. — Все население дрожало при звуках его, и трусливые негодяи бежали от человека, который был жертвой их несправедливости. Я гордо поднял знамя новой республики на виду у трех королевств, и ни сила их оружия, ни долговременная опытность не могли вырвать его из моих рук. Да, Элис, эхо ваших восточных холмов еще повторяет залпы моих пушек, и это делает мое имя еще более грозным для слуха ваших сонливых иоменов 1. — Не хвались минутным успехом, — сказала Элис, — ибо наступит день сурового и тяжкого возмездия. И не льсти себя пустой надеждой, что имя твое, которое наво¬ дит ужас на честных подданных, способно изгнать мысли о доме, родине и близких из разума всех, кто его слышйт. Я сама начинаю сомневаться, не изменяю ли я священно¬ му долгу, слушая тебя, вместо того чтобы оповестить всю Англию об угрозах ее преступного сына. Лоцман, все это время ходивший но комнате, быстро обернулся и, взглянув Элис в лицо, ответил ей мягким тоном человека, который знает, что ему нечего бояться: — Неужели это Элис Данскомб? Та добрая, велико¬ душная девушка, которую я знавал в юности? Но повто¬ ряю: твой угроза не испугала бы меня, даже если бы ты была способна ее выполнить. Я сказал, что стоит мне дать сигнал — и сюда прибегут люди, которые легко справятся со здешними солдатами. — Правильно ли ты оценил свои силы, Джон? — спро¬ сила Элис, невольно выдавая глубокую заботу о его без¬ опасности. — Учел ли ты, что с восходом солнца может появиться мистер Диллон с отрядом кавалерии? Ни для кого здесь не тайна, что он уехал за подкреплением. — Диллон! — с удивлением воскликнул лоцман. — Кто это? И почему это он вдруг решил отправиться за этим усилением здешней охраны?- — Не смотри на меня так, Джон, будто хочешь про¬ никнуть во все тайны моего сердца! Не я подсказала ему этот шаг. Неужели ты способен даже подумать, что я мо¬ гу тебя предать? Но он действительно уехал, и, так как 1 Иомены — средние и зажиточные крестьяне в Англии кон¬ ца XIV—XVIII веков, основа английского ополчения того вре¬ мени. 532

ночь на исходе, тебе следует воспользоваться оставшимся часом и всерьез позаботиться о своей безопасности. — Не бойся за меня, Элис! — гордо ответил лоцман, и слабая улыбка скользнула по его плотно сжатым губам.— Но, но правде говоря, его отъезд мне не нравится. Как ты назвала его? Диллон? Он из фаворитов короля Георга? — Он, в отличие от тебя, верный подданный своего го¬ сударя и, хотя родился в восставших колониях, сохранил свою добродетель незапятнанной среди преступлений и искушений нынешних времен. — Американец! И предатель свобод рода человеческо¬ го! Клянусь небом, ему лучше не встречаться со мной, ибо, если он попадется мне в руки, наказание его будет при¬ мером для других изменников! — А разве ты сам не изменник? Разве у тебя даже сейчас, когда ты дышишь воздухом родной страны и бро¬ дишь по ней под покровом ночного тумана, нет отчаянно¬ го намерения нарушить ее мир и счастье? Гордость, гргев и негодование заблистали в глазах лоц¬ мана, а железное тело его задрожало от волнения, когда он ответил: — Можешь ли ты сравнить его подлую и эгоистич- иую измену, истинная цель которой состоит в том, чтобы возвеличить кучку людей за счет миллионов, с благород¬ ным порывом, заставляющим человека бороться в защиту священной свободы? Я мог бы сказать тебе, что я поднял оружие за общее дело моих сограждан и соотечественни¬ ков, что, хотя нас разделяет океан, все мы дети одного парода и что рука, угнетающая одних, наносит вред и дру¬ гим. Но я презираю подобные мелочные оправдания. Я был рожден в этой стране и хочу быть ее гражданином. Моя душа не может подчиниться произволу тиранов и наемников, и я готов бороться с угнетением, чьим бы име¬ нем оно ни прикрывалось и какими бы пустыми словами оно ни оправдывало свои преступления. — Ах, Джон, Джон! Хотя слова эти могут пленять мя¬ тежный слух, мне они кажутся бредом безумия. Напрасно создаете вы новые системы правления или, скорее, разо¬ рения, противные всему тому, что до сих пор почиталось людьми и что приносит им мир и счастье. Чего стоят твои тонкие соображения и ложные доказательства против при¬ зывов сердца? Это оно говорит нам, где наш родной дом и как мы должны его любить. 533