только их проворство! Элис Данскомб, ты не знаешь и тысячной доли тех мучений, которые меня заставляли терпеть высокорожденные негодяи, завидуя заслугам, на которые они не способны, и умаляя славу деяний, кото¬ рые пм недоступны! Меня бросали в океаны, как негод¬ ный корабль, которому дают отчаянное поручение, с тем чтобы он сам потом погиб в им же вызванной катастро¬ фе! Сколько коварных сердец ликовало, увидев мои про¬ битые паруса, в надежде, что они примчат меня к висели¬ це или к могиле на дне морском! Но я их разочаровал! Взгляд лоцмана, уже не пронизывающий и твердый, теперь горел огнем восторженного экстаза, и он более громко продолжал: — Да, я горько их разочаровал! О, тор¬ жество над побежденными врагами ничто по сравнению с радостью, которой наполнилось мое сердце, когда судьба вознесла меня так высоко над этими подлыми и жалкими лицемерами! Я просил, я умоляя французов дать мне хотя бы самое плохое судно, лишь бы оно обладало качествами военного корабля. Я доказывал им необходимость такого шага. Но интриги и зависть лишили меня моих законных прав и отняли у меня более половины моей славы. Меня называют пиратом? Если я и заслужил это название, то обязан им скорее скаредности моих друзей, чем моим дей¬ ствиям против неприятеля! — И разве все это не убеждает тебя возвратиться на путь верности твоему государю и родине, Джон? — глухо спросила Элис. / — Отбрось эту глупую мысль! — воскликнул лоцман, словно опомнившись и укоряя себя за минутную- сла¬ бость. — Так всегда бывает с людьми, если они выделяют¬ ся своими деяниями. Но вернемся к твоему визиту, Элис Данскомб! Я могу спасти себя и товарищей из этой не¬ лепой тюрьмы, но ради тебя я хотел бы избежать крово¬ пролития. Не знаешь ли ты средства, как это сделать тихо? — Когда наступит утро, вас отведут в комнату, где мы впервые увиделись. Это будет сделано по просьбе мисс Говард. Она скажет, что ею движут жалость и сострада¬ ние к вам и что ей хочется выведать действительное ваше положение. Ей не откажут в такой просьбе. И, в то время как стража останется за дверью, вас проведут через дру¬ гую дверь в покои того же крыла, откуда через окно вам ¡легко будет выпрыгнуть на землю, где растет кустарник. 538

А дальше мы доверим вашу безопасность вашему собствен¬ ному благоразумию. — А если этот Диллон, о котором ты говорила, подо¬ зревает правду, как ты ответишь перед законом за то, что помогла нашему бегству? — Я думаю, он не знает, кто находится среди задер¬ жанных,— задумчиво ответила Элис, — хотя, возможно, одного из твоих товарищей он узнал. Но им движет лич¬ ное чувство, а не общественный долг. — Я это подозревал, ^ ответил лоцман с улыбкой, ко¬ торая скользнула по его лицу, еще так недавно отражав¬ шему борьбу неукротимых страстей. Эту улыбку можно было бы сравнить с пламенем пожара, которое, затихая, вспыхнуло, чтобы в последний раз осветить окружающие развалины. — Этот молодой Гриффит своей безрассудной опрометчивостью свел меня с прямого пути, и будет спра¬ ведливо, если его возлюбленная пойдет ради него на неко¬ торый риск. Но от тебя нельзя этого требовать, Элис! Ты лишь гостья в их доме, и не нужно тебе быть замешанной в этом злополучном деле. Если мое имя станет известно этому американскому отступнику, полковнику Говарду, понадобится вся благосклонность короля, которую он ку¬ пил, отстаивая дело тирании, чтобы защитить себя от взбе¬ шенных министров. — Я боюсь доверить столь тонкое дело моей юной приятельнице, — проговорила Элис, покачивая головой. — Помни, она может сослаться на свою привязанность. А ты разве можешь сказать всему миру, что все еще с доб¬ рыми чувствами вспоминаешь человека, которого сама клеймила такими позорящими словами? Легкий румянец покрыл щеки Элис Даискомб, и она чуть слышно ответила: — Больше нет надобности оповещать мир об этой сла¬ бости, хотя она действительно существовала. — Затем румянец исчез, и лицо ее стало мертвенно-бледным, а глаза заблистали необычным огнем. ^ У меня можно взять только жизнь, Джон, — добавила она, — и ради тебя я го¬ това ею пожертвовать! — Элис! — воскликнул тронутый лоцман. Моя доб¬ рая, милая Элис! В этот критический миг в дверь постучал часовой и, не дожидаясь ответа, поспешно вошел в комнату. Он за¬ явил, что Элис должна тотчас же уйти. Элис и лоцман, 539

которым хотелось точнее договориться о подробностях предполагаемого бегства, запротестовали, но солдат, опа¬ саясь наказания, остался непоколебим, и страх, что ее здесь обнаружат, заставил Элис уйти. Она встала и медленными, шагами направилась было к двери, когда лоцман, дотронувшись до ее руки, выразительно прошеп¬ тал: — Элис, мы еще увидимся, прежде чем я навсегда по¬ кину этот остров. — Мы увидимся утром, Джон, — тоже шепотом отве¬ тила она, — в комнате мисс Говард. Он отпустил ее руку, и Элис выскользнула из комна¬ ты, а нетерпеливый часовой сейчас же затворил дверь и молча повернул ключ в замке. Лоцман остановился, прислушиваясь к их шагам, а ко¬ гда все стихло, снова начал ходить взад и вперед по ком¬ нате, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на несущиеся по небу облака и стонущие дубы, огромные ветви которых дрожали и качались под порывами ветра. Через несколько минут буря страстей в его душе сме¬ нилась обычным для него спокойствием неустрашимого человека. Он снова сел там, где застала его Элис, и начал раз¬ мышлять над событиями разных времен, а затем, по обык¬ новению, перешел к обдумыэанию новых смелых и широ¬ ких планов, всегда легко зарождавшихся в его неутомимо деятельном уме. Глава XV Ну, резону у меня, может, и нет, но других оснований предостаточно. ш експир, «Двенадцатая ночь» На лице капитана Борроуклифа, когда часовой ввел его в комнату третьего арестанта, было выражение того ио- лусознанйя, когда особенно пытливый взгляд чередуется со взглядом пустым — в такую минуту человеческое лицо очень похоже на апрельский день, то ясный и приветли¬ 540

вый, то облачный и мрачный. Важный и торжественный вид, с каким капитан приступил к делу, свидетельствовал о том, что этот неожиданный визит имел совершенно опре¬ деленную цель. Величественным жестом Борроуклиф при¬ казал часовому удалиться и, пока солдат затворял дверь, оставался на месте, покачиваясь из стороны в сторону и с напряжением нетрезвого человека прислушиваясь к скри¬ пу двери. При этом он устремлял на то место, откуда до¬ носился звук, тот глубокомысленный взгляд, который у многих людей скрывает, отсутствие мыслей. Убедившись, что его уже никто ие потревожит, он быстро, по-военному повернулся кругом, дабы встретиться лицом к лицу с тем, кого искал. Гриффита, как мы знаем, нашли погруженным в сон — правда, неспокойный и настороженный. Лоцман спокойно ждал посещения, которое он, по-видимому, счи¬ тал несомненным. Но их товарищ — не кто иной, как командир отряда морской пехоты капитан Мануэль — пребывал в совершенно ином состоянии. Хотя ночь была холодная и бурная, он, сбросив с себя камзол и большую часть маскировки, с унылым видом сидел на одеяле, одной рукой вытирая катившиеся по лбу крупные капли пота, а другой то и дело судорожным, машинальным движением хватаясь за горло. Мануэль бессмысленно уставился на вошедшего и хотя почти не изменил своих занятий, но стал более усердно прикладывать ко лбу носовой платок да чаще хвататься за шею, как бы желая убедиться на опыте, какое давление она может выдержать без чрезмер¬ ного неудобства. — Приветствую вас, друг! — сказал Борроуклиф, не¬ твердым шагом приближаясь к арестованному и без це¬ ремонии усаживаясь подле него. — Приветствую вас, друг! Неужели королевство находится в такой опасности, что джентльмены бродят по'острову в мундире полка incogni- Ииэ, incognitii, Чогит...1 Черт побери, я совсем позабыл ла¬ тынь! Скажите, мой друг, вы не из числа этих 1огит? Мануэль дышал тяжело, чего и следовало ожидать, после того как он с такой силой хватался за горло. Но, отбросив свои предчувствия, он ответил с большей горяч¬ ностью, чем того требовали благоразумие или сложившие¬ ся обстоятельства: 1 1псо£пНиз (лат.) — неизвестный. Борроуклиф склоняет это слово, и получается игра слов. 541