такелажа, чем в кладовой боцмана, целый ворох веревок и с нерушимым хладнокровием, с молчаливостью, каза¬ лось, непоколебимой, и с ловкостью, какой мог обладать только моряк, начал привязывать руки капитана к столби¬ кам кровати. Покончив с этим, Том на минуту задумался стал осматривать комнату, словно чего-то ища. На глаза ему попалась обнаженная шпага. Взяв ее в руки, он мед¬ ленно приблизился к пленнику, который со страху не за¬ метил, что рулевой отломал клинок шпаги от эфеса и уже обмотал веревкой эфес. — Ради бога, — взмолился Борроуклиф, — не убивайте меня! В тот же миг в рот ему воткнули серебряный эфес, за¬ вязали сзади на шее веревками, и капитан очутился в том самом положении, в какое он сам частенько приводил не¬ покорных солдат, вставляя им кляп. После этого Том Коф¬ фин, по-видимому, решил воспользоваться всеми правами победителя, ибо, взяв в руки свечу, начал рыться в личном имуществе капитана. Различные предметы, принадлежав¬ шие к экипировке пехотного офицера, были осмотрены и отброшены в сторону с величайшим презрением, а одежда более скромного вида была отвергнута как не соответство¬ вавшая фигуре Тома. Вскоре ему попались на глаза два одинаковых предмета, сделанных из металла, весьма по¬ пулярного на всем белом свете. Однако Том, по-видимому, не был сведущ в их назначении. Он долго прикладывал полукруглую скобу этих диковин к рукам, к запястьям и даже к носу, затем с интересом и любопытством, с каким дикарь стал бы рассматривать часы, повертел колесики на другом конце, пока наконец в голове честного моряка не сложилось убеждение, что они составляют часть бесполез¬ ного снаряжения армейца, и тогда он тоже отбросил их в сторону как лишенные всякой ценности. Борроуклиф, сле¬ дивший за каждым движением победителя с добродушием, которое могло бы восстановить мир между ними, если бы только он мог выразить хоть половину того, что чувство¬ вал, был очень рад, когда Том не пожелал завладеть его шпорами, хотя при этом капитан чуть не задохнулся от смеха, столь неестественно подавленного. Наконец рулевой нашел пару пистолетов весьма хорошей работы — оружие, с которым он, по-видимому, был хорошо знаком. Они были заряжены, и вид их навел Тома на мысль о необходимости уходить, напомнив ему об опасности, угрожавшей его 634

Раздраженный нанесенным ему оскорблением, Барроуклиф ринулся на противника.

командиру и «Ариэлю». Он сунул пистолеты за свой бре¬ зентовый пояс и, схватив гарпун, приблизился к кровати, где вынужден был сидеть Борроуклиф. — Слушай, приятель, — сказал рулевой,— да простит тебе бог, как прощаю я, твое намерение сделать солдата пз моряка, который начал плавать с той минуты, как ему исполнился час от роду, и который надеется отдать концы на воде и быть похороненным в море! Я не желаю тебе плохого, приятель, но все же придется тебе помолчать, пока не явится сюда кто-нибудь из твоих друзей. Надеюсь, это будет вскоре после того, как я выйду в открытое море. С этими дружескими пожеланиями рулевой удалился, оставив Борроуклифа живым и невредимым в освещенной комнате, хотя и в несколько неудобной и не очень завид¬ ной позе. Капитан слышал, как щелкнул замок его двери и как рулевой вытащил из скважины ключ, желая, как явствовало из его действий, сохранить в тайне свой уход и обеспечить заключение побежденного по крайней мере на некоторое время. Глава XXIII Когда настигнет в час ночной Нас Месть багровою рукой, Кто, Страх, узрев ее черты, Не обезумеет, как ты? Коллинз Когда Том Коффин вышел из комнаты Борроуклифа, у него не было никакого плана действий, кроме твердой решимости поскорее вернуться на «Ариэль» и разделить со шхуной ее участь — все равно, суждено ли ей уйти или быть потопленной. Но честному моряку в его нынешнем положении гораздо легче было принять, нежели выполнить такое решение. Он скорее сумел бы провести судно через опасные мели Чертовых Клещей, нежели самому выбрать- мя из лабиринта коридоров, галерей и комнат дома, в ко¬ тором он очутился. Он припомнил и тихо сказал себе, что «из главного ка¬ нала он выходил в более узкий», но, клал ли он при этом руля вправо или влево, совершенно выскочило у него из памяти. Том находился в той части здания, которую пол¬ 630

ковник Говард называл «кельями» и где, к счастью для моряка, он вряд ли мог встретить неприятеля, поскольку комната, занимаемая Борроуклифом, была в этом крыле единственной, не находившейся в распоряжении дам. При¬ чина, по которой капитану позволено было обосноваться в этой святая святых, состояла в том, что полковник Говард вынужден был поместить рядом со своими воспитанницами либо Гриффита и Мануэля, либо капитана Борроуклифа, а иначе ему пришлось бы подвергнуть арестованных обра¬ щению, которое старик считал недостойным для себя и своего рода. Недавнее переселение Борроуклифа было на руку Тому по двум соображениям: оно уменьшало шансы скорого освобождения беспокойного пленника ^ Тома и уменьшало опасность, грозившую рулевому. Правда, о пер¬ вом преимуществе он и не подозревал, а размышления по поводу второго ничуть не занимали его, ибо он мало забо¬ тился о своей безопасности. Следуя по необходимости вдоль стены, Том вскоре вы¬ брался из узкого и темного коридора в большую галерею, соединявшую нижние помещения этого крыла с главной частью здания. Отворенная дверь в дальнем конце гале¬ реи, откуда лился яркий свет, тотчас привлекла его внима¬ ние. Пройдя несколько шагов, старый моряк понял, что очутился возле той самой комнаты, которую еще так не¬ давно он столь внимательно осматривал, и припомнил, что именно этой галереей он вошел в дом. Всякий другой че¬ ловек, желая поскорее скрыться, тотчас повернул бы назад, но звуки застольного веселья, доносившиеся из на¬ рядной комнаты, и отчетливо произнесенное имя Гриффита заставили Тома подойти ближе, чтобы произвести развед¬ ку. Читатель уже понял, что Том, спрятавшись в тени, на¬ ходился у того порога, который он совсем недавно пере¬ ступил, направляясь в комнату Борроуклифа. На месте этого джентльмена теперь сидел Диллон, а полковник Говард снова занял свое обычное кресло во главе стоЛа. Он-то и веселился, наслаждаясь подробным рассказом сво¬ его родственника о том, как тому удалось обмануть ничего не подозревавшего неприятеля. — Благородная хитрость!—воскликнул старик как раз в тот миг, когда Том притаился в засаде. — Благородная и гениальная хитрость, способная обмануть даже Цезаря! А ведь этот Цезарь, надо думать, был большой хитрец! Но вы, Кит, превзошли бы и его. Пусть меня повесят, если я, Ь37

неправ, но, если бы вас послали в Квебек вместо Монкаль- мы, вы задали бы неплохую загадку и самому Вулфу! Ах, юноша, как нужны вы нам в колониях в судейской ман¬ тии! Для защиты прав его величества очень-очень нужны такие люди, как вы, Кристофер! — По правде говоря, дорогой сэр, вы наделяете меня достоинствами, которыми я вовсе не обладаю, — возразил Диллон, с лицемерной скромностью потупив глаза, хотя, быть может, сознание своей подлости и шевельнулось в нем. — Конечно, моя маленькая невинная хитрость... — Да! В этом-то и заключается прелесть маневра, —- перебил его полковник, пододвигая к гостю бутылку с чи¬ стосердечным видом человека, который никогда не был двуличным. — Вы не солгали, не надули, как мог бы сде¬ лать трус и негодяй. Вы совершили точный военный... э... э... классический обман неприятеля. Да, классический обман — это будет правильное обозначение! Обман, достой¬ ный Помпея или Марка Антония, или... или... Вы лучше меня, Кит, знаете имена этих древних! Назовите мне са¬ мого умного человека, который когда-либо жил в Греции или Риме, и я скажу, что он тупица в сравнении, с вами! Это спартанская хитрость — простая и честная. К счастью для Диллойа, его престарелый родственник, разгорячившись, во время этой речи двигался непрестан¬ но, что мешало рулевому нацелить дуло одного из писто¬ летов Борроуклифа точно в голову предателя. А когда чув¬ ство стыда вынудило Диллона закрыть лицо руками, это также способствовало спасению его жизни, заставив раз¬ гневанного моряка одуматься. — Но вы ничего не сказали мне о наших дамах, — на¬ чал Диллон после минутного молчания. — Я надеюсь, они пережили этот тревожный день, как и подобает женщинам из рода Говардов. Полковник оглянулся, как бы желая удостовериться, что они одни, и, понизив голос, ответил: — Да, Кит, они взялись за ум, с тех пор как этого мя¬ тежника и негодяя Гриффита доставили сюда. Мисс Говард изволила даже удостоить нас своим присутствием в столо¬ вой во время обеда. Меня каждую минуту называли «до¬ рогим дядюшкой» и говорили о том, что «боятся, как бы жизнь моя не подверглась опасности во время схваток и стычек с этими отчаянными головорезами, которые выса¬ дились на берег», как будто старый солдат, прошедший 638