— Вы, я вижу, весьма достойный человек, — восклик¬ нул Борроуклиф,—и жалко думать, какая участь ждет вас из-за вероломства мистера Диллона! Подозрения Тома, если он их когда-нибудь питал, были до такой степени убаюканы ласковым приемом капитана, что не возникли даже при этом двусмысленном замечании. Опорожнив еще стакан рома, он ограничился тем, что с большим простосердечием сказал: — Меня никто не ждет, кроме мистера Диллона, а он обязан или передать мне в обмен мистера Гриффита, или возвратиться пленным на «Ариэль». — Увы, мой добрый друг, боюсь, что, когда придет время для этого обмена, он не согласится ни на то, ни на другое. — Будь я проклят, если он не выполнит одного из этих условий! Мне приказано, чтобы это было сделано: либо он вернется, либо мистер Гриффит, лучший моряк для своих лет, когда-либо ступавший по корабельной па- лубе, снимется с этой якорной стоянки! Борроуклиф окинул собеседника деланно сочувствен¬ ным взглядом. Однако это выражение участия вовсе не дошло до рулевого, ибо после обильных возлияний Том все еще находился в самом благодушном настроении. Соображать он отнюдь не перестал. Однако, неспособный сам на предательство, он не мог заподозрить в нем и дру¬ гих. Поняв, что нужно говорить яснее, капитан предпри¬ нял лобовую атаку: —■ Мне жаль огорчать вас, мой друг, но должен ска¬ зать, что вам не позволят вернуться на «Ариэль» и что не пройдет часа, как ваш командир Барнстейбл тоже очутит¬ ся в плену, а шхуну захватят еще до рассвета. — Кто захватит ее? — спросил рулевой, насмешливо улыбаясь, хотя такое сочетание грозящих бедствий нача¬ ло производить на него впечатление. — Вы должны помнить, что она стоит под огнем тяже¬ лых орудий батареи, которые могут в несколько минут пустить ее ко дну. Уже послан нарочный предупредить командира батареи, что «Ариэль» — неприятельское судно. А так как сейчас ветер дует с моря, уйти шхуна не может., Теперь наконец истина во всей своей ужасной наготе дошла до сознания рулевого. Он вспомнил собственное предсказание погоды и беспомощное положение шхуны, лишенной более половины своего экипажа и оставленной 630

на попечение юноши, в то время как командиру ее грозила опасность попасть в плен. Тарелка соскользнула с колен старого моряка и упала на пол; голова его склонилась на грудь, он закрыл лицо руками и, несмотря на все старания скрыть охватившее его волнение, не мог удержать громко-» го стона. На мгновение при виде горя человека, чья голова уже носила на себе печать его возраста, в Борроуклифе ше¬ вельнулись добрые чувства. Но привычка многих лет, про¬ шедших в собирании новых жертв для войны, тотчас взяла верх в его сердце, и офицер-вербовщик решил не упускать удобного случая. — Мне от души жаль тех бедняг, которые позволили совратить себя с пути истинного ловкими уговорами или неправильным пониманием долга и подняли оружие про¬ тив своего государя. Но, захваченные на территории самой Англии, они послужат примером для устрашения других. Боюсь, что, если они не примирятся с правительством, их осудят на смерть. — Тогда лучше уж сразу примириться с судьбой. Ва¬ ше правительство мало чем поможет человеку, вахта ко¬ торого на этом свете окончена. — Но, примирившись с теми, в чьих руках власть, они могут спасти свою жизнь,— сказал капитан, зорко следя за тем, как подействуют его слова на рулевого. — Не такая беда для человека, когда его койку скла¬ дывают в последний раз. Окончил вахту на этом свете — будет стоять на вахте на том свете. Но увидеть, как дерево и железо, так искусно слаженные в «Ариэле», попадут в руки неприятеля, — вот это человек запомнит надолго и после того, как имя его навсегда будет вычеркнуто из каз¬ начейских реестров! Я бы лучше согласился, чтобы два¬ дцать залпов пронзили мое бренное тело, нежели одним из них попал в шхуну ниже ватерлинии! — Что ж, может быть, я и ошибаюсь, — беспечным то¬ ном заметил Борроуклиф. — Возможно, вас не казнят, а только посадят на борт плавучей тюрьмы, где вы сможете еще славно повеселиться ближайшие десять или пятна¬ дцать лет. — Что ты болтаешь, приятель? — вздрогнув, вскричал рулевой. — Плавучая тюрьма, говоришь ты? Тогда передай им: пусть опи лучше повесят одного человека, старого Тома Коффина, и тем самым сберегут его рацион. 631

— Все зависит от их прихоти: сегодня они, может, прикажут расстрелять вас как мятежников, а завтра ре¬ шат считать вас военнопленными и отправят на галеры лет на десять. — Скажи им, братец, что я мятежник, слышишь? И ты не солжешь, потому что я сражался с ними в Бостонском заливе еще во времена Мэнли1. Надеюсь, что мальчугану удастся взорвать шхуну... Бедный Ричард Барнстейбл умрет, если увидит ее в руках англичан! — Я знаю одно средство..*. — сказал Борроуклиф, при¬ творяясь задумчивым, — только одно, которое наверняка избавит вас от тюрьмы, ибо я уверен-, что, поразмыслив, вас не решатся приговорить к смерти. — Назови его, приятель! — сказал рулевой, вставая с места с явно взволнованным видом. — Если только оно под силу человеку, я согласен им воспользоваться. — Разумеется, — ответил капитан, дружески положив руку на плечо рулевого, который напряженно прислуши¬ вался к его словам. — Это легко выполнить, да и страш¬ ного тут ничего, нет. Ведь вы привыкли к пороху и можете отличить его запах от запаха роз? — Еще бы! — нетерпеливо вскричал старый моряк. — Мне приводится нюхать его чуть ли не каждый час. Но что из этого? — А то, что предложение, которое я намерен вам сде¬ лать, вполне достойно такого человека, как вы. Пришлись ли наши ростбиф и грог вам по вкусу? — Да, все было превосходно, старому моряку все по нутру! Но что из этого? — спросил рулевой и, сам того не замечая, в нетерпении схватил Борроуклифа за воротник. Капитан не выказал никакого раздражения при этой неожиданной фамильярности, ласково улыбнулся и решил, что настала минута дать залп из всех орудий, которые он до сих пор держал в резерве. — Тогда вам остается только послужить вашему коро¬ лю так, как вы до сих пор служили конгрессу, и позвольте мне быть тем, кто первый покажет вам ваше знамя! Рулевой напряженно уставился на капитана, но было очевидно, что он не понял значения сделанного предло¬ жения. И поэтому Борроуклиф продолжал: 1 Мэпли Джон (1737—1793)—американский моряк, одер¬ жавший ряд побед во время войны за независимость США.

— Короче говоря, мой друг, запишитесь в мою роту,— тогда я могу вполне обещать вам жизнь- и свободу! Том не расхохотался только потому, что редко прояв¬ лял подобным образом свои чувства, но каждая черта его закаленного непогодой лица исказилась гримасой презре¬ ния и насмешки. И в ту же секунду Борроуклиф почувствовал, как же¬ лезные пальцы, которые все еще держали его за воротник, сдавили его горло, словно тиски, а тело медленно оторва¬ лось от земли и с силой, которой было бесполезно сопро¬ тивляться, было притянуто к телу рулевого. Когда лица их оказались одно напротив другого, рулевой излил свои чувства в словах: — Товарищ по кубрику лучше товарища по плаванию! Товарищ по плаванию лучше незнакомца! Незнакомец лучше собаки... Но собака лучше солдата! Сказав это, Том с силой выпрямил руку, разжав при этом пальцы, и, когда Борроуклиф пришел в себя, он сидел в другом конце комнаты на полу среди кучи стульев, сто¬ лов и одежды. Пытаясь подняться на ноги, капитан среди предметов, которые он свалил на пол при своем падении, коснулся эфеса собственной шпаги. — Негодяй! — закричал он, обнажая сверкающее ору¬ жие и вскакивая на ноги.— Я вижу, тебя следует научить, как вести себя со старшими! Рулевой схватил стоявший у стены гарпун и направил его острие в грудь противника с таким выражением на лице, что капитан тотчас понял угрожавшую ему опас¬ ность. Однако Борроуклиф не был трусом. Раздраженный нанесенным ему оскорблением, он ринулся на противника, одновременно пытаясь уклониться от острия угрожавше¬ го ему необычного оружия. Но кончик гарпуна молниенос¬ но описал небольшой круг, последовал легкий толчок, и Борроуклиф, потеряв шпагу, оказался всецело во власти врага. Однако кровожадные намерения Тома мгновенно исчезли, как только он одержал верх. Отложив в сторону гарпун, он приблизился к капитану и схватил его своей громадной рукой. Вторая схватка, во время которой капитан убедился в своей полной неспособности противостоять силе человека, справлявшегося с ним, как с ребенком, решила дело. Ко¬ гда капитан окончательно затих, рулевой достал из карма¬ нов, где, по-видимому, содержалось не меньше мелкого 633