забывал. Паруса к этому времени были поставлены, и, как только шхуна приблизилась к выходу из бухты, ве¬ тер, который все крепчал, подхватил легкое суденышко. Рулевой, который за отсутствием большинства младших офицеров действовал на баке как человек, чьи годы и опытность дают ему право если не командовать, то хотя бы советовать при таких обстоятельствах, подошел к тому месту, где стоял командир. — Ну, мистер Коффин, — сказал Барнстейбл, кото¬ рый хорошо понимал стремление старого моряка во всех трудных случаях быть рядом с ним, — что вы думаете о наших делах? Эти джентльмены на холме подняли боль¬ шой шум, я более не слышу даже свиста их ядер. А ведь они, наверно, видят наши паруса на фоне широкой поло¬ сы света, которая идет по горизонту со стороны моря. — Да, сэр, они видят нас и норовят получше прице¬ литься. Сейчас мы идем поперек линии их огня, да еще имея ход в десять узлов. Но, как только мы повернем и окажемся на одной линии с их пушками, мы увидим, а то и почувствуем их работу; Пушку тридцатидвухфунто¬ вого калибра не так легко наводить, как охотничье ружье. Барн.стейбл сразу понял всю справедливость этого замечания, но, так как судну неизбежно нужно было за¬ нять то положение, о котором говорил рулевой, капитан тотчас отдал соответствующие распоряжения, и за столь же короткое время, какое потребовалось нам для того, чтобы об этом рассказать, шхуна сделала поворот и обра¬ тилась носом к морю. — Либо они доконают нас сейчас, либо уж никогда! — воскликнул лейтенант по окончании маневра. Если, ми¬ новав северный мыс, мы выйдем на ветер, то окажемся в открытом море, и через десять минут нам нипочем будет и карманная пушка королевы Анны, которая, как ты зна¬ ешь, послала ядро из Дувра в Кале. — Да, сэр, я слышал об этой пушке, — спокойно отве¬ тил рулевой. — Это, наверно, была хорошая штучка, если пролив и раньше был такой ширины, как сейчас. Но я предвижу, капитан Барнстейбл, кое-что пострашнее дю¬ жины самых тяжелых пушек, и всего на расстоянии в полмили. Вода уже пузырится в подветренных шпигатах, сэр! — Ну и что из этого? Разве вода не окатывала ча¬

стенько наши пушки и даже рангоут, не причиняя «Ариэ¬ лю» ни малейшего вреда? — Да, сэр, да! Все это так, и нам нечего было бы опа¬ саться, будь это в открытом море, — чего еще нужно чело¬ веку в жизни! Но, когда мы выйдем из этого канала, нас сильным норд-остом может прижать к берегу. Вот чего я боюсь, капитан Барнстейбл, больше, чем всех английских ядер и всего английского пороха! — И все же, Том, об этих мячиках тоже не следует за¬ бывать. Ребята на батарее теперь знают дистанцию и мо¬ гут как следует целиться. Мы идем довольно быстро, ми¬ стер Коффин, но тридцатидвухфунтовые ядра могут до¬ гнать нас даже при самом благоприятном ветре. Том бросил беглый взгляд на батарею, где солдаты сно¬ ва открыли огонь с яростью, которая свидетельствовала о том, что они видят свою цель, и ответил: — Нет ничего хуже попыток увильнуть от ядра, ибо оно предназначено для выполнения своей работы точно так же, как каждый корабль назначается крейсировать в тех или иных широтах. Что же касается ветра и погоды, то за ними моряку нужно всегда смотреть в оба — он должен знать, ставить ему паруса или убирать их. Этот южный мыс выдается на целых девять миль в море, а на север лежат мели, среди которых не дай бог нашему суд¬ ну очутиться снова! — Мы выберемся из этой бухты, старина,— восклик¬ нул лейтенант, — и для этого нам хватит трех миль! — Бывало, что и более длинные пути оказывались слишком коротки, — ответил рулевой, покачивая голо¬ вой. г— Бурное море, противный прилив да берег под вет¬ ром могут привести к беде. Не успел лейтенант ответить веселым смехом на это замечание, как над головой у них раздался свист ядра, и тотчас послышался треск расщепленного дерева. Верхуш¬ ка грот-мачты, мгновение покачавшись па штормовом ветру, рухнула на палубу, увлекая за собой парус и вым¬ пел с американской эмблемой, который, как говорил руле¬ вой, красовался среди звезд небесных. — Вот несчастье! — не удержавшись, воскликнул Барнстейбл, но тут же, собравшись с духом, отдал при¬ казание очистить палубу от обломков и закрепить хлопав¬ шую на ветру парусину. Как только пришла необходимость действовать, мрач¬

ность Тома как рукой сняло, и он первым бросился испол¬ нять приказания командира. Из-за потери всех парусов на грот-мачте «Ариэль» был настолько снесен со своего прежнего курса, что для него оказалось нелегким делом снова выйти на ветер и обогнуть мыс, который выдавался в море с подветренной стороны. Однако благодаря искус¬ ству Барнстейбла и отличным качествам судна необходит мый маневр все же был выполнен, и шхуна, увлекаемая ветром, от ярости которого она уже не была защищена, как прежде, тяжело поползла вдоль берега, держась как можно дальше от бурунов. Матросы тем временем прила¬ гали все усилия, чтобы лучше укрепить и поднять парус на остатках грот-мачты. Огонь батареи прекратился, как только «Ариэль» обогнул мыс, но Барнстейбл, который не спускал глаз с моря, заметил, что впереди, как и пред¬ сказывал рулевой, их ждет еще более грозная опасность. Когда повреждения были по возмояшости устранены, Том Коффин, проследив за тем, как укрепляют паруса, снова подошел к лейтенанту и возобновил разговор: — Нам было бы лучше, если бы это ядро оторвало руку или ногу у кого-либо из наших лучших матросов, чем лишило «Ариэля» мачты. Полностью зарифленный грот-парус может оказаться большим подспорьем при по¬ путном ветре, но он не помогает держать судно в бейде¬ винд. — Что тебе еще нужно, Том Коффин? — спросил Барнстейбл. — Ты видишь, шхуна идет вперед, удаляясь от берега. Не можешь же ты требовать, чтобы судно ле¬ тело прямо в зубы шторму! Или прикажешь мне сдаться и выкинуть тотчас же на берег? — Ничего мне не нужно, капитан Барнстейбл, — отве¬ тил старый моряк, задетый неудовольствием командира. — Я уверен, что вы лучше многих можете вывести корабль в открытое море. Но, сэр, когда офицер в монастыре рас¬ сказал мне о намерении потопить «Ариэль» на якорной стоянке, признаюсь, я испытал такую тревогу, какой ни-* когда не знавал. Я так ясно увидел шхуну погибшей, как вы сейчас видите этот остаток мачты. И, признаюсь от¬ кровенно, мужество мое дало сильный крен на подветрен¬ ный борт, потому что, само собой разумеется, корабль, на котором я плаваю, я люблю, как самого себя. — Перестань каркать, старый морской ворон! Сту¬ пай-ка да присмотри, чтобы передние паруса стояли как 654

следует... Подожди! Подойди сюда, Том! Если тебе снова померещатся крушения, акулы и другие столь же прият¬ ные вещи, храни их в своей глупой голове и не превра¬ щай мой бак в гостиную для привидений. Ребята начи¬ нают посматривать в подветренную сторону чаще, чем мне бы хотелось. Отправляйся, дурак, и бери пример с мистера Мерри, который сидит на твоей пушке и поет, будто он в церкви своего отца! — Ах, капитан Барнстейбл, мистер Мерри еще ребе¬ нок! Он мало знает и поэтому ничего не боится. Но я под¬ чиняюсь вашим приказаниям, сэр, и если кто-нибудь из команды оробеет во время шторма, то, уж верно, не потому, что услышит плохие слова от старого Тома Коф¬ фина. Однако, несмотря на обещанную покорность, рулевой замешкался и снова подошел к командиру. — Капитан Барнстейбл, пожалуйста, велите мистеру Мерри слезть с пушки: я сам из многолетнего опыта знаю, что петь во время шторма — это значит навлечь на ко¬ рабль еще более сильный ветер, ибо тот, что правит буря¬ ми, не бывает доволен, когда слышит голос человека в ми¬ нуту, избранную им самим для того, чтобы дохнуть на воду. Барнстейбл не знал, смеяться ли ему над суеверием рулевого или уступить впечатлению, которое произвели на него эти серьезные, торжественные слова. Но через се¬ кунду лейтенант забыл о них, заставив себя прогнать тот суеверный страх, который, он чувствовал, подползает к самому его сердцу. Тем не менее он подозвал легкомыс¬ ленного юношу к себе, и тот из уважения к священности шканцев немедленно перестал напевать. Том не торопясь отправился на бак, по-видимому весьма довольный тем, что ему удалось осуществить столь важное мероприятие. Еще несколько часов «Ариэль» продолжал бороться с ветром и волнами; когда же проснулся день, измученные моряки получили возможность лучше уяснить себе, на¬ сколько опасно их положение. По мере усиления шторма на шхуне постепенно убавляли паруса, пока не осталось столько, сколько было необходимо, чтобы корабль не вы¬ бросило на берег. С самого рассвета Барнстейбл с расту¬ щей тревогой следил за погодой, тем самым доказывая, что он уже более не пренебрегает предчувствиями рулево¬ го. С наветренной стороны он видел огромные массы (355