кам бывает на борту некоего фрегата, который сейчас стоит в трех милях от нас в открытом море под зарифлен¬ ными грот-марселем;, фор-стеньги-стакселем и фоком!.. Ну как, ведь неплохо я готовлю грог?.. Эй, подтяни-ка фал потуже!.. После такого грога у вас глаза замигают, что маяк в темную ночь!.. Не хотите? Ну, а нам не при¬ стало отказываться от английского рома. — После этого деликатного заявления он сделал порядочный глоток и добавил: — А вы похожи на нашего первого лейтенанта; тот тоже выпивает только стихии — воздух, разбавленный водой! — Про мистера Гриффита действительно можно ска¬ зать, что он подает спасительный пример экипажу, — под¬ твердил священник, которого несколько удручало, что на него самого этот пример не оказывал достаточно сильного действия. — Спасительный? — вскричал Болтроп. — Позвольте сказать вам, мой достойный друг, что, если вы эту диету называете спасительной, вы очень мало разбираетесь в со¬ леной воде и морских туманах! Но мистер Гриффит — на¬ стоящий моряк, и если бы он поменьше увлекался разны¬ ми пустяками, то мог бы к тому времени, когда достигнет нашего возраста, стать очень разумным товарищем за столом. А сейчас он, видите ли, слишком много думает о разных глупостях вроде военной дисциплины. Разумеет¬ ся, очень полезно вовремя менять снасти,.присматривать за мачтами и даже за якорным канатом, но будь я про¬ клят, если я понимаю, зачем... Ложись на другой галс, ло¬ жись, болван!, Не видишь, что держишь курс на Герма¬ нию?.. Да, если я понимаю, говорю я, зачем поднимать бучу по поводу того, как часто человеку нужно надевать чистую рубашку? Так ли важно, произойдет такое собы¬ тие на этой неделе или на следующей, а если погода стоит плохая, то, может, еще неделей позже! Не очень-то я люб¬ лю всякие смотры, хотя мне-то нечего бояться упреков за свое поведение, разве что потребуют, чтобы я держал табак за другой щекой! — Признаюсь, мне й самому это подчас надоедает; особенно такая дисциплина утомляет дух, когда тело страждет от морской болезни. — Да, да, я помню, как вас корчило в первые месяцы плавания, — подтвердил штурман. — А однажды, торо¬ пясь похоронить мертвеца, вы нахлобучили на голову пе¬

хотную треуголку. Да и на члена экипажа вы не были похожи, пока не износили свои нелепые черные штаны с пряжками под коленом. Мне-то не случалось видеть, как вы поднимались по трапу на шканцы, но, глядя на вас через люк, и вправду можно было подумать, что по па¬ лубе бегает сам дьявол! Однако, после того как портной заметил, что ваши штаны порядком поистрепались и каз¬ начей заключил ваши подпорки в новые, я уж не мог отличить ваши ноги от ног грот-марсового матроса. Я очень рад, что была сделана такая замена, — смиренно сказал священник, — если действительно, пока я носил одежду лиц моего звания, существовало такое по¬ добие, как вы говорите. — При чем тут духовное звание? — возразил Бол- троп, переводя дух после нового основательного глотка грога. — Ноги человека всегда останутся его ногами, че¬ му бы ни служило верхнее сооружение. Я еще с детства питал отвращение к коротким штанам — быть может, по¬ тому, что представлял себе дьявола именно в них. Вы знаете, когда говорят о каком-нибудь человеке, всегда представляешь себе его оснастку и снаряжение. Поэто¬ му, раз у меня нет особых причин полагать, что сатана ходит голым... Держи полнее, дурачина, теперь ты идешь прямо на ветер, черт бы тебя побрал!.. Так вот, я говорю, мне всегда представлялось, что дьявол носит штаны до колен и треуголку. Молодые наши лейтенанты часто являются на смотр по воскресным дням в треуголках, словно пехотные офицеры. Но я скорей вышел бы в ноч¬ ном колпаке, чем в такой шляпе! — Я слышу плеск весел! — воскликнул священник, который, заметив, что штурман представляет себе дьяво¬ ла гораздо яснее, чем он сам, постарался скрыть свое не¬ вежество, переменив тему разговора. — Быть может, это возвращается одна из наших шлюпок? — Похоже, что так. Если бы мне пришлось высадить¬ ся на сушу, я бы уж давно страдал от береговой болез¬ ни... А ну-ка, ворочай, ребята, да ложись в дрейф! Тендер, повинуясь рулю, покатился под ветер и, пока¬ чавшись с минуту меж волн, развернулся носом в сторону скал. Затем, приведя паруса в положение, необходимое для того, чтобы лечь в дрейф, он постепенно потерял ско¬ рость и наконец остановился. Во время выполнения это¬ го маневра из тьмы со стороны берега показалась шлюп¬ 746

ка, и к тому времени, когда «Быстрый» остановился, она поравнялась с тендером, подойдя к нему на расстояние голоса. — Эй, на шлюпке! — крикнул Болтроп в рупор, кото¬ рый при содействии его лёгких издавал звуки, похожие на рев быка. — Да, да! — ответил голос, который звонко разнесся над волнами без помощи каких-либо вспомогательных инструментов. — А! Это идет кто-то из лейтенантов со своим веч¬ ным «да-да»! — заметил Болтроп. — Ну-ка, боцман, сви¬ стни! А вот и другая шлюпка гребет к нам! Эй, на шлюпке! — «Быстрый»! — отозвался голос с другой стороны. — «Быстрый»! На этой шлюпке идет само началь¬ ство, — сказал штурман. — Сейчас оно поднимется на борт и начнет командовать. Это мистер Гриффит, и я должен сказать, что, несмотря на его пристрастие к пус¬ тякам, я все же очень рад, что он вырвался из рук англи¬ чан. Сейчас они все разом навалятся на нас!.. Бот и еще одна шлюпка с левого борта. Посмотрим, не снят ли на ней. Эй, иа шлюпке? — «Флаг»! — ответил третий голос из маленькой лег¬ кой шлюпки, которая, незамеченная, приблизилась к тен¬ деру, идя прямо от скал. — «Флаг»? — переспросил Болтроп, в изумлении опу¬ ская рупор. — Не слишком ли это большое слово для та¬ кой маленькой посудины? Сам Джек Мэнли не произнес бы его более гордо. Сейчас я узнаю, кто так лихо подхо¬ дит к трофею американского военного корабля! Эй, на шлюпке! На шлюпке, говорю я! Эти слова, сказанные отрывистым, угрожающим то¬ ном, должны были означать, что тот, кто окликал шлюп¬ ку, вовсе не расположен шутить. Поэтому сидевшие на веслах гребцы одновременно подняли весла, словно испу¬ гавшись, что за окликом немедленно последуют более сильные средства выяснения истины. Человек на корме, как было видно, при втором оклике вздрогнул и, словно что-то внезапно, припомнив, спокойно сказал: — Нет... нет! — «Нет... нет» и «флаг» — это совершенно разные от¬ веты, — проворчал Болтроп. — Кто это сидит у вас в шлюпке? 747

Он все еще продолжал что-то бормотать, когда шлюп¬ ка медленно подошла к борту и с ее кормовой банки на палубу тендера поднялся лоцман. — Это вы, мистер лоцман? — удивился штурман, под¬ нося боевой фонарь на расстояние фута к лицу прибыв¬ шего и вглядываясь с тупым недоумением в его гордое й вместе с тем гневное лицо. — Это вы! А я-то считал вас более опытным и никак не мог предположить, что вы по¬ дойдете в темноте к военному кораблю с таким словом, когда на обоих судах не найдется ни одного юнги, кото¬ рый бы не знал, что мы никогда не носим в чужих водах флага с раздвоенным концом! «Флаг, флаг»! Будь здесь солдаты, вы могли бы попасть под пули. Лоцман бросил на него еще более разгневанный взгляд и, не удостоив бедного штурмана ответом, отвер¬ нулся и направился на самую корму судна. Болтропеще некоторое время с презрением смотрел ему вслед, но прибытие шлюпки, которую он окликнул первой (это был командирский катер), немедленно отвлёкло его вни¬ мание. Барнстейбл, блуждая по морю, долго искал тендер, и, вынужденный сдерживаться в присутствии своих пас¬ сажирок, он достиг «Быстрого» далеко не в лучшем рас¬ положении духа. Полковник Говард и его племянница в течение всего переезда хранили глубокое молчание: пер¬ вый — из гордости, а вторая — из-за явного неудовольст¬ вия своего дядюшки. Также и Кэтрин, ликуя в душе по поводу столь успешного завершения всех ее планов, все же решила подражать им хоть на некоторое время для соблюдения приличий. Барнстейбл несколько раз обра¬ щался к ней, но она отвечала очень кратко, стараясь лишь не обидеть своего возлюбленного. При этом она всем своим поведением ясно давала понять, что предпо¬ читает молчание. Поэтому лейтенант, после того как он помог дамам подняться на борт тендера и предложил та¬ кие же услуги полковнику Говарду, который их холодно отверг, отошел с раздражением, свойственным военным морякам ничуть не в меньшей мере, чем всем другим лю¬ дям, и сорвал свое дурное настроение на тех, с кем мог себе это позволить. — Что это значит, мистер Болтроп? — закричал он. — Подошла шлюпка с дамами, а вы держите гафель подня¬ тым так, что подветренная шкаторина паруса натянута, 748