как скрипичная струна! Сейчас же потравите деррик- фал1, сэр! — Есть, сэр! — проворчал штурман. — Эй, там, потра¬ вите фал! Судно и так не продвинется вперед на десятую часть кабельтова за целый месяц, когда у него все кливе¬ ра обтянуты! — Сопровождаемый кротким священником,он с угрюмым видом удалился на бак, добавив: — Я бы ско¬ рее мог ожидать, что мистер Барнстейбл привезет с со¬ бой живого быка, чем эти юбки! Один бог ведает, что станется теперь с фрегатом! И так мы не знали, куда де¬ ваться от всех этих треуголок и прочих пряжек, а теперь эти женщины с их картонками превратят наш фрегат в настоящий Ноев ковчег! Удивительно, как это они не поднялись на борт в карете, запряженной шестеркой ло¬ шадей, или, по крайней мере, в одноконном фаэтоне! Барнстейблу, по-видимому, доставляло большое об¬ легчение изливать свою досаду на других, потому что он еще несколько минут то. и дело посылал матросов произ¬ водить различные манипуляции во всех частях судна, а торопливая смена этих приказаний не столько свидетель¬ ствовала об их необходимости, сколько о раздраженном состоянии лейтенанта. Однако вскоре ему пришлось уступить командирские обязанности Гриффиту, прибывше¬ му в тяжело нагруженной шлюпке фрегата, в которой на¬ ходилось большинство моряков, принимавших участие в экспедиции на берег. Быстро прибывали шлюпка за шлюпкой, и вскоре весь отряд благополучно очутился на тендере под сеныо своего национального флага. Маленькая каюта «Быстрого» была отдана в распо¬ ряжение полковника Говарда, его воспитанниц и их слу¬ жанок. Шлюпки, каждая под управлением своего рулевого, стали на буксир за кормой тендера, и Гриффит отдал при¬ казание вступить под паруса и выходить в открытое море. Больше часа тендер шел этим курсом, грациозно скользя по сверкающим волнам, плавно поднимаясь и опускаясь на их гладких склонах, словно сознавал, какой необыкно¬ венный груз находится у него на борту. Затем он снова был повернут против ветра и лег на дрейф в ожиданий рассвета, когда легче станет обнаружить местонахождение 1 Деррик-фа л — снасть для подъема гафеля. 749

фрегата, для которого он выполнял лишь скромную обя¬ занность посыльного судна. На небольшом тендере собра¬ лось более ста пятидесяти человек, и во мгле казалось, что палуба его усеяна человеческими головами. Экспедиция была завершена, опасность осталась позади, поэтому над безмолвным морем слышались не сдерживаемые начальством шутки и смех бесстрашных моряков. Веселая чарка ходила из рук в руки, и возбуж¬ денные матросы посылали грозные проклятия на голову врага. Наконец шум постепенно утих, и большая часть матросов спустилась в трюм в поисках места для отды¬ ха, как вдруг над волнами полилась любимая песня мо¬ ряков. Ее затянул красивый, мужественный голос, потом подхватили другие. Песня сменялась песней, пока уста¬ лость не сморила моряков. Вместо песен кое-где еще слышны были отдельные куплеты и отрывочные строки. Но вскоре палубы покрылись спящими людьми, и, пока, убаюканные корабельной качкой, они вкушали покой под открытым небом, сонные грезы, быть может, уносили их в другое полушарие. Сомкнулись и темные глаза Кэтрин, и даже Сесилия, склонив голову на плечо кузины, спала мирным, невинным сном. Болтроп ощупью- пробрался сре¬ ди спящих матросов в трюм, где, сбросив одного из счаст¬ ливчиков с койки, сам устроился на ней, нисколько не за¬ ботясь о том, кого он согнал. Это холодное равнодушие к чужим удобствам выработалось у него с годами, начиная с первых лет службы, когда с ним обращались так же «рыцарственно». Одна голова за другой опускалась на*ко- рабельные доски, на оружие, на все, что могло служить подушкой, и только Гриффит с Барнстейблом продолжали бодрствовать, расхаживая в надменном молчании по раз¬ ным сторонам шканцев. Никогда еще ночная вахта не казалась столь долгой этим молодым морякам, лишенным из-за своей ссоры и неумеренной гордости откровенной и дружеской беседы, которая вот уже много лет скрашивала утомительные ча¬ сы их долгого и часто унылого бдения. И, словно чтобы увеличить их замешательство, как раз в тот час, когда самый глубокий сон овладел усталыми моряками, из душной, переполненной людьми каюты на палубу поды¬ шать свежим воздухом вышли Сесилия и Кэтрин. Они стояли, опершись на поручни и перебрасываясь тихими, отрывистыми фразами. Но, зная о ссоре между своими 750

возлюбленными, они инстинктивно воздерживались от лишнего взгляда или жеста, который один из молодых людей мог бы счесть за приглашение подойти, что еще более рассердило бы другого. Десятки раз горячего Барнстейбла охватывало искушение забыть о невиди¬ мой преграде и приблизиться к своей возлюбленной, по его неизменно останавливало сознание своей ошибки, а также привычное уважение к старшему по должности, которое становится неотъемлемой особенностью харак¬ тера морского офицера. Что же касается Гриффита, то он не проявлял намерения воспользоваться безмолвной уступкой товарища и продолжал молча ходить по шкан¬ цам более быстрыми, чем всегда, шагами, то и дело бро¬ сая нетерпеливые взгляды на ту часть неба, где можно было ожидать первых признаков зарождающегося дня. Наконец Кэтрин со свойственной ей изобретательностью и, возможно, даже скрытым кокетством прервала это неловкое положение, обратившись к возлюбленному своей кузины: — Сколько времени нам суждено просидеть в такой тесной каюте, мистер Гриффит? — спросила она. — Право, вашим морским обычаям присуща вольность, которая, чтобы не сказать большего, не пристала нам, женщинам, привыкшим жить немного дальше от мужчин! — Лишь только рассветет и мы увидим фрегат, мисс Плауден, — ответил он, — вас переведут с судна в сто тонн на судно водоизмещением в тысячу двести тонн. Ес¬ ли же вы найдете условия и там менее удобными, чем в стенах вашего дома, то не забудьте, что те, кто живет в море, считают своей заслугой пренебрежение к комфорту, обычному на берегу. — По крайней мере, сэр, — заметила Кэтрин с при¬ ветливой улыбкой, которой она умела пользоваться, ко¬ гда находила это нужным, — то, чем нам предстоит на¬ слаждаться, будет украшено свободой и гостеприимством моряков... Что касается меня, Сесилия, то я нахожу, что морской ветер так свеж и здоров, будто он веет из нашей далекой Америки! — Если вам не дана мужественная рука патриота, мисс Плауден, — смеясь, заметил Гриффит, — вы, по крайней мере, обладаете самым патриотическим вообра¬ жением. Этот мягкий бриз дует с голландских болот, а не с широких равнин Америки... Слава богу, наконец по^ 751

Это приятное изве¬ стие заставило прекрас¬ ных кузин обратить взоры к востоку, и они долго любовались ве¬ ликолепным зрелищем солнечного восхода нар морем. Незадолго до рассвета окружающий мрак стал еще гуще, и в небе блестящими ог¬ ненными точками за¬ сверкали звезды. Но казалась заря! Если только течение не от¬ несло фрегат к северу, мы непременно увидим его на рассвете. вот над горизонтом забрезжила полоса бледного света; она становилась все ярче, ширилась с каждой минутой, и там, где прежде ничего не было видно, кроме смутного основания свода, нависшего над темными водами, протя¬ нулись длинные перистые облака. Полоса света, сначала казавшаяся лишь серебристым окном в небе, понемногу окрасилась в нежно-розовый цвет. Она алела, разгоралась, и вскоре широкий пояс густого пламени охватил весь восток, бледнея лишь ближе к зениту, где он сливался с жемчужным небом или переменчивым светом играл в лег¬ ких причудливых облаках. И, в то время как восхищенные зрители любовались этой игрой красок, над ними, словно с небес, раздался голос: — Парус! Прямо по носу фрегат, сэр! — Видим, видим! Ты, наверно, смотрел только одним глазом, а другой у тебя в это время спал, -г- ответил Гриф¬ фит,— не то ты предупредил бы нас раньше!.. Взгляните немного севернее того места, где поднимается солнце, мисс Плауден, и вы увидите наш красавец фрегат! Невольный крик восторга сорвался с губ Кэтрин, кот гда она, следуя указаниям Гриффита, в переливах утрен¬ них красок увидела гордый корабль. Широкий простор ленивого моря, то вздымающегося, то опускающегося на светлой границе неба, не мог отвлечь взора, обращен¬ ного на одинокий фрегат. Он медленно шел по волнам, 752