— Вперед, ирландцы! — снова закричал Макфьюз, взбегая на вал, лишь немногим превышавший его гигант¬ ский рост. -- Вперед! — отозвался Питкерн, потрясая шпагой, на другом конце укрепления. — Победа наша! Над редутом вновь сверкнула лента пламени, и всех храбрецов, что последовали примеру своих офицеров, сме¬ ло как ураганом. Гренадер еще раз издал свой военный клич и рухнул головой вперед, в гущу врагов, а Питкерн опрокинулся на руки собственного сына. Прогремел крик: «Сорок седьмой, вперед!»—и прославленный полк, в свою очередь, поднялся на укрепление. В неглубоком рву Лайонел пробежал мимо умиравшего старого майора, уви¬ дел обращенный к нему потухающий и безнадежный взгляд и через секунду сам оказался лицом к лицу с про¬ тивником. По мере того как англичане рота за ротой вступали в беззащитный редут, американцы в угрюмом молчании отходили, отбиваясь от штыков прикладами мушкетов и ружей, зажатых в мускулистых руках. Когда они оказались на открытом месте, колонисты попали под близкий и губительный огонь английских батальонов, ко¬ торые начали окружать их с трех сторон. Сражение пре¬ вратилось теперь в дикую и беспорядочную свалку — из-за тесноты пользоваться огнестрельным оружием было невоз¬ можно, и началась отчаянная рукопашная. Лайонел, перешагивая через трупы убитых, продолжал преследовать отступающего врага. Сумятица и горячка боя не помешали ему, однако, задержать свой взгляд на без¬ жизненном теле незнакомца, с которым судьба трижды сводила его. Оно было распростерто на опаленной траве, обильно политой его кровью. Среди диких выкриков и еще более дикой злобы рассвирепевших людей молодой человек остановился и оглядел поле битвы взглядом, в котором читалось: пора прекратить побоище. В этот миг блестящий мундир офицера привлек горящий ненавистью взгляд смертельно раненного фермера, который, собрав послед¬ ние силы, решил принести еще одну достойную жертву душам своих павших земляков. Блеснул выстрел. Созна¬ ние покинуло Лайонела, и он, бесчувственный к победе и к опасности, рухнул под ноги сражающихся. Потеря одного офицера в таком сражении была обстоя¬ тельством слишком маловажным, чтобы обратить на это внимание; полк за полком проходил мимо него, и никто не 205

наклонился посмотреть, жив ли он. Когда американцам удалось наконец оторваться от противника, они беспоря¬ дочной толпой, унося своих раненых, быстро спустились в лощину между двумя холмами. Местность благоприятство¬ вала отходу, й пули, не причиняя вреда, с визгом проно¬ сились над их головами, а когда американцы достигли склона Банкер-Хилла, то уже оказались вне досягаемости английских ружей. Видя, что сражение проиграно, засев¬ ший за оградой отряд фермеров покинул луг и скрылся за гребнем холма, догнав своих товарищей. Солдаты с кр1иком преследовали их и, хотя пули не достигали цели, продол¬ жали посылать вдогонку врагу залп за залпом. Однако на вершине Банкер-Хилла уставшие солдаты были останов¬ лены, и отсюда они смотрели, как толпа американцев под неистовым фланговым огнем артиллерии бесстрашно пере¬ секла перешеек, словно большинство из них были неуяз¬ вимы. День клонился к вечеру. После того как противник исчез из виду, корабли и батареи прекратили обстрел, и вскоре там, где еще недавно свирепствовал жаркий бой, нельзя было услышать даже ружейного выстрела. Войска принялись укреплять холм, с тайим трудом отбитый у вра¬ га, а генералам не оставалось ничего другого, как уда¬ литься оплакивать дорого доставшуюся победу. Глава XVII Она заговорила? Нет, молчит. Взор говорит. Я на него отвечу. Шекспир, «Ромео и Джульетта» Битва при Банкер-Хилле произошла в июне— на лу¬ гах еще стояли неубранные копны сена, — но за летними жарами пришли осенние холода, опали листья и уже на¬ ступил изменчивый февраль с его метелями и морозами, а майор Линкольн все еще лежал на той самой кровати, куда его уложили, когда принесли в беспамятстве с Чарл- стонского полуострова. Все это время английским хирур¬ гам никак не удавалось извлечь глубоко засевшую пулю, а при всем знании и опыте у них не хватало духу 206

перерезать некоторые артерии и сухожилия у единствен¬ ного наследника рода Линкольнов, не позволявшие им добраться до злополучного кусочка свинца, который, по их единодушному мнению, один препятствовал выздоровле¬ нию пациента. Так бедный Лайонел расплачивался за знатность, ибо, если бы на одре болезни томился Меритон, а не его хозяин, то он давно уже либо излечился бы, либо умер. Наконец, рассчитывая сделать здесь карьеру, из Европы прибыл предприимчивый молодой лекарь, кото¬ рый обладая большим искусством или большей самоуве¬ ренностью (что порой приводит к тем же результатам), без колебаний высказался за немедленную операцию. Штабные врачи лишь высокомерно кривили губы в ответ на требование своего решительного коллеги, довольствуясь сперва лишь этим молчаливым свидетельством своего пре¬ зрения. Но, когда друзья и родственники больного, всегда готовые внять шепоту надежды, дали согласие на то, что¬ бы самонадеянный приверженец зонда прибег к своим инструментам, его ученые собратья не только разомкнули уста, но подняли крик. И вот день-два даже измученные дежурствами, валившиеся от усталости молодые офицеры, забыв об опасностях и лишениях осады, с глубокомыслен¬ ными лицами старались вникнуть в непонятную тарабар¬ щину ученых мужей, и люди, которые даже перед лицом врага сохраняли невозмутимость, слушая их, бледнели и трепетали. Но, когда стало известно, что пулю благополуч¬ но извлекли и больной поправляется, воцарилась тишина, которая была несравненно более зловещей для рода чело¬ веческого, чем предшествующая буря. И вскоре смелый врач получил всеобщее признание как создатель новой теории. Чуть ли не все университеты Европы присвоили ему степень доктора медицины, старые понятия быди изменены в угоду новым фактам, и, прежде чем закончи¬ лась война, несколько тысяч слуг его величества и немало патриотов-колонистов расстались с жизнью по всем пра¬ вилам науки благодаря этому открытию. Мы посвятили бы целую главу подробному описанию подобного события, если бы новейшие естествоиспытатели давным-давно не опровергли эту практику — а в таких случаях теория, по-видимому, отпадает сама — рядом сме¬ лых исканий, которые время от времени открывают нам что-то новое в анатомии человека, подобно тому как в географической науке китобои Новой Англии открыли 207

«Южную Землю» 1 там, где Кук не нашел ничего, кроме воды, или Парри 2 обнаружил вены и артерии в той части Американского континента, которую испокон веку счита¬ ли состоящей из сплошного бесполезного хряща. Но каковы бы ни были последствия операции для хи¬ рургической науки, пациенту она несомненно пошла на пользу. В течение семи долгих месяцев Лайонел скорее существовал, чем жил, мало сознавая, что происходит во¬ круг, и, к счастью для себя, почти не чувствуя боли. Вре¬ менами пламя жизни слабо вспыхивало, как свет угасаю¬ щей лампы, а затем, обманув опасения и надежды окружающих, больной опять впадал в прежне-е полуза¬ бытье. Ошибочно полагая, что его хозяин тяжко страдает, Меритон пичкал его снотворным, и бесчувственное со¬ стояние Лайонела объяснялось отчасти неумеренными дозами опия, которыми он обязан был излишнему сердобо¬ лию своего камердинера. Во время операции ретивый хи¬ рург тоже прибег к этому болеутоляющему средству, и пациент много дней провел в тяжелом опасном забытьи, прежде чем организм, освободившись от навязанного ему инородного постояльца, восстановил свои .естественные функции и стал набираться сил. По счастью, лекарь был слишком улоен своей славой, чтобы закрепить успех по всем правилам военного искусства, подобно великому пол¬ ководцу, пользующемуся победой, чтобы добить врага, и непревзойденному доктору, Природе, дозволено было завершить исцеление. Лишь только действие опия прекратилось, больному сразу стало лучше, и он надолго погрузился в спокойный сон. Проснулся он другим человеком, с обновленным телом и ясной головой, и, хотя мысли его еще слегка путались, все же они были отчетливее, чем за все месяцы после раны, полученной в схватке на Бридс-Хилле. Когда Лайонел открыл глаза и впервые за все время болезни осмысленно посмотрел вокруг, было десять часов утра, комнату озаряло яркое солнце и отсветы ослепитель¬ 1 Имеются в виду плавания американских китобоев к берегам Антарктики в 20-х годах XIX века. Знаменитый английский море¬ плаватель Джеймс Кук, исследовавший южную часть Тихого океа¬ на в поисках предполагаемого Южного материка, утверждал, что если у Южного полюса и есть земля, то она находится южнее. 2 Парри Уильям Эдвард (1790—1855) — английский путешественник, исследовавший северное побережье Северной Америки и открывший лежащий за ним архипелаг. 208