что у меня нет трапезы, достойной столь чувствительных сердец! Что бы такое им предложить — капли росы и сле¬ зы влюбленного в равных пропорциях, подслащенные улыбками Купидона, с приправой из обращенных к луне вздохов для пикантности, как сказал бы Полуорт? Это бы, верно, пришлось им по вкусу. Капли росы трудно раздо¬ быть в это суровое время года и в такую ночь; но если б можно было ограничиться одними слезами и вздохами, то их с избытком хватит в бедном Бостоне! Лайонел и его полусмущеиная, полуулыбающаяся по¬ друга еще некоторое время слышали ее голос, из шутли¬ вого ставший негодующим, но уже в следующую минуту, оказавшись в присутствии миссис Лечмир, позабыли и об Агнесе и о ее своенравии. Сердце майора Линкольна болезненно сжалось, едва ои бросил взгляд на свою престарелую родственницу. Мис¬ сис Лечмир, как видно, велела Агнесе ее приподнять и си¬ дела в постели, опираясь на подушки. Ее .морщинистые, исхудавшие щеки пылали лихорадочным румянцем, отчего еще резче выделялись неизгладимые знаки, которые пре¬ клонные лета и сильные страсти безжалостными перстами вырезали на этом жалком подобии черт, некогда славив¬ шихся редкой, хотя и слишком холодной красотой. Жест¬ кий взгляд утратил обычное выражение суетной озабочен¬ ности, и глаза скорее сверкали, чем светились огнем удов¬ летворения, которое она не в силах была более подавить. Короче говоря, весь ее вид поразил молодого человека, убедив его в том, что, как страстно ни желал он сам же¬ ниться на ее внучке, он наконец осуществил заветнейшую мечту этой столь тщеславной, столь расчетливой и, как он теперь поневоле вспомнил, очевидно, столь виновной жен¬ щины. Больная, по-видимому, не считала нужным долее скрывать свою радость; протянув руки, она подозвала внучку необычно громким голосом, срывающимся и рез¬ ким от какого-то греховного торжества. — Приди в мои объятия, моя гордость, моя надежда, моя послушная, достойная дочь! Подойди и прими роди¬ тельское благословение, благословение, которое ты по пра¬ ву заслужила! Даже Сесилия, как ни ласковы и ни сердечны были слова ее бабушки, заколебалась на миг, пораженная не¬ естественным голосом, которым они были произнесены, и подошла поцеловать старуху с меньшей нежностыо1 чем 271

это было обычно свойственно ее пылкой и доверчивой на¬ туре. Но эта скрытая сдержанность тут же исчезла, ибо, как только Сесилия почувствовала себя в объятиях нежно прижавшей ее к груди миссис Лечмир, она взглянула в ли¬ цо бабушки, словно желая отблагодарить ее за любовь, с простодушной улыбкой и слезами. — Я вверила вам, майор Линкольн, мое самое большое, я чуть было не сказала — мое единственное сокровище! — продолжала миссис Лечмир. — Она хорошее, доброе, по¬ слушное дитя, и господь благословит ее за это так, как благословляю ее я. — Наклонившись вперед, она добавила уже менее взволнованно: — Поцелуй меня, моя Сесилия, моя новобрачная, моя леди Линкольн! Теперь я вправе называть тебя так, ибо скоро этот титул достанется тебе. Сесилия, оскорбленная бестактным восторгом своей бабушки, осторожно высвободилась из ее объятий и с опущенными от стыда глазами, вся пунцовая, поспешила посторониться* давая- дорогу Лайонелу, который, в свою очередь, подошел к постели больной принять ее поздравле¬ ния. Он наклонился и неохотно запечатлел холодный по¬ целуй на подставленной щеке миссис Лечмир, пробормо¬ тав несколько бессвязных слов о своем счастье и оказан¬ ной ему чести. Несмотря на неприкрытое и омерзительное торжество, прорвавшееся сквозь обычную холодную сдер¬ жанность больной, непритворное чувство звучало в сло¬ вах, с которыми она обратилась к мужу своей внучки. А ее огненный и неестественно сверкающий взгляд даже увлажнила слеза. — Лайонел, мой племянник, мой сын,— сказала она,— я старалась принять вас у себя с честью, подобающей гла¬ ве знатного рода, но, если бы вы были даже владетельным князем, я не могла бы сделать больше того, что сделала. Любите ее, берегите, будьте ей больше чем мужем — заме¬ ните ей отца и мать, родных, потому что она этого заслу¬ живает! Исполнилась моя заветная мечта! Теперь в тиши длинного и покойного вечера я могу подготовиться к вели¬ кой перемене, завершающей исполненный треволнений утомительный день жизни! — Женщина!—раздался голос из глубины комнаты,— Ты обманываешь себя! — Кто? Кто это говорит? — воскликнула миссис Леч¬ мир, судорожно приподнимаясь, словно желая соскочить с постели. 272

Кто это говорит? - воскликнула листе Лечмир, судорожно приподнимаясь Фенимор Купер. Том IV

— Это говорю я, — ответил знакомый голос, и Ральф, медленно пройдя через комнату, стал в ногах кровати. — Я, Присцилла Лечмир, — человек, который знает, чего ты заслуживаешь и что тебя ждет! Вне себя от ужаса старуха упала на подушки, ловя ртом воздух, румянец сбежал с ее щек, уступив место мертвен¬ ной бледности, и только что сверкавшие торжеством глаза померкли. Однако секунды размышления оказалось достаточно, чтобы вернуть ей присутствие духа, и гордость ее возму¬ тилась. Гневным жестом она указала непрошенному гостю на дверь и, усилием воли вновь обретя дар речи; неожи¬ данно окрепшим голосом воскликнула: — Как смеют меня оскорблять в такую минуту в моей собственной спальне? Пусть этого сумасшедшего или само¬ званца уберут отсюда! Но она взывала к глухому. Лайонел не пошевельнулся и не отвечал. Все внимание его было поглощено Ральфом, по изможденному лицу которого пробежала холодцая ус¬ мешка, говорившая о том, что он нимало не страшится этих угроз. Лайонел не замечал даже Сесилии, сжимавшей его руку со всей доверчивостью любящей женщины, так потрясло его внезапное появление странного и загадочного старика, который уже давно пробудил в его груди столько страхов и надежд. — Скоро твои двери откроются всем, кто только поже¬ лает войти сюда, — бесстрастно произнес старик. — Поче¬ му же изгонять меня из дома, в который, может быть, уже завтра будет открыт свободный доступ бездушной толпе? Разве я недостаточно стар или недостаточно близок к могиле, чтобы стать твоим собеседником? Ты прожила столько лет, Присцилла Лечмир, что румянец на твоих щеках сменился желтизной трупа, ямочки превратились в складки и морщины, а блеск сияющих глаз погасила за¬ бота, но все эти годы не открыли твоего сердца для рас¬ каяния. — Как смеешь ты со мной так разговаривать? — вос¬ кликнула больная, внутренне содрогаясь от его присталь¬ ного сверкающего взгляда. — Почему только одну меня клеймишь ты? Разве мои грехи настолько вопиющи или одной мне нужно напоминать, что рано или поздно придут старость и смерть? Мне давно знакомы все старческие не¬ дуги, и я смело могу сказать, что готова к концу... 274

— Хорошо, — невозмутимо ответил непреклонный ста¬ рик. — Тогда возьми и прочитай суровый приговор бога, и пусть дарует он тебе твердость, равную твоей самонадеян¬ ности. С этими словами он иссохшей рукой протянул миссис Лечмир распечатанное письмо, которое, как успел заме¬ тить зоркий Лайонел, было адресовано ему. Несмотря на такое грубое посягательство на его права, молодой чело¬ век, казалось, не обратил внимания на этот новый бесце¬ ремонный поступок и с жадным вниманием наблюдал, ка¬ кое впечатление произведет письмо на миссис Лечмир. Властные манеры неизвестного настолько подчинили миссис Лечмир его воле, что она, словно завороженная, по¬ корно приняла из его рук письмо. Едва только она прочла первые строчки, как взгляд ее застыл и в нем отразился ужас. Записка была короткая, и, чтобы ее прочесть, не требовалось много времени. Однако старуха по-прежнему держала ее в вытянутой руке, хотя неподвижный взор свидетельствовал, что она ее не видит. Все затаив дыха¬ ние, в изумлении, молча глядели на больную. Потом мис- сил Лечмир затрепетала всем телом. Рука ее так сильно дрожала, что шелест бумаги слышался в самом отдален¬ ном углу комнаты. — Это письмо адресовано мне, сказал испуганный ее состоянием Лайонел, беря бумагу из ее несопротивляю- щейся руки, — и мне надлежало прочесть его первым. — Вслух... вслух... дорогой Лайонел, — раздался сла¬ бый, но настойчивый шепот у его плеча, — вслух, умоляю тебя, вслух! Быть может, не столько повинуясь этой страстной просьбе, в которую Сесилия вложила всю свою душу, сколько под влиянием неистового возбуждения, майор Линкольн выполнил ее требование. Голосом бесстрастно¬ спокойным от внутреннего волнения Лайонел прочел ро¬ ковую записку, так ясно отчеканивая каждое слово, что в окружающем безмолвии они прозвучали для его жены как пророческое предостережение с того света. — «Обилие больных в городе лишило меня возможно¬ сти уделить миссис Лечмир то неослабное внимание, како¬ го требовали полученные ею ушибы. Началась гангрена внутренних органов, и облегчение, которое она сейчас ис¬ пытывает, — лишь предвестник смерти. Я считаю своим долгом сообщить вам, что, хотя больная может прожить 10* 275