Краска смущения залила щеки Сесилии при этих сло¬ вах, но она наклонила голову в знак согласия. Подойдя к двери, старик молча поманил ее к себе, а Лайонелу выра¬ зительным жестом приказал не двигаться с места. Когда Сесилия вместе со стариком вышла в коридор, тот, не про¬ явив ни малейшего беспокойства при виде ходившего взад и вперед часового, обратился к нему с фамильярностью старого друга. — Погляди, — сказал Ральф, приподнимая капюшон, закрывавший бледное лицо его спутницы, — как бедняжка плакала, боясь за судьбу своего мужа! Теперь она поки¬ дает его, дружок, с одним из своих слуг, а ее другой слуга останется здесь и будет ходить за своим господином. Взгляни на нее! Не правда ли, как прелестна эта опеча¬ ленная подруга, созданная для того, чтобы скрашивать жизнь солдата! Оторопевший часовой был поражен необычайной кра¬ сотой Сесилии, чье лицо Ральф так бесцеремонно открыл, и хотя понимал, что его поведение дерзко, все же не мог оторвать от нее глаз, а она в это время внимательно сле¬ дила за стариком, отворившим дверь в ту комнату, где находились Меритон и незнакомец. Едва она успела спря¬ тать лицо от взора часового, как снова появился Ральф в сопровождении фигуры, закутанной в уже известный нам плащ. Несмотря на широкополую шляпу и умышлен¬ но измененную походку, проницательный взгляд жены распознал в этом переодетом человеке Лайонела, и, вспо¬ мнив о двери, соединяющей две комнаты, она сразу разга¬ дала хитроумный план Ральфа. Замирая от страха, Сеси¬ лия быстро прошла мимо часового и оперлась на руку мужа с доверчивостью, которая открыла бы обман человеку, искушенному в светских обычаях, но часовой был простым крестьянином, лишь недавно сменившим цеп на ружье. Не дав часовому времени на размышления, Ральф кив¬ нул ему и со своей обычной стремительностью направился к двери. На улице все трое увидели другого часового, кото¬ рый расхаживал взад-вперед перед домом — мера предо¬ сторожности, сдёлавшая положение наших беглецов вдвойне затруднительным. Беря пример со своего провод¬ ника, Лайонел и его трепещущая супруга с хорошо разыгранным спокойствием подошли к часовому, но он оказался более бдительным, чем его товарищ, сторожив¬ ший внутри здания. Загородив им дорогу ружьем, он, 362

видимо, решил потребовать от них объяснения, куда они идут, и грубо сказал Ральфу: — Что это значит, старик? Ты выходишь с целой ора¬ вой из комнаты арестованного! Один, два, три!.. Может быть, среди вас находится и наш английский красавчик, а еще двое остались там. Ну-ка, иди сюда, отец, объясни, что это с тобой за команда. Если хочешь знать, многие ду¬ мают, что ты шпион Хау, хоть тебе и разрешили свободно ходить по всему лагерю. Попросту говоря, тебя недавно видели в дурной компании, и есть слух, что ты скоро за¬ сядешь за решетку точно так же, как и твой товарищ! — Вы слышали, друзья? — спокойно улыбаясь, обра¬ тился к своим спутникам Ральф, вместо того чтобы отве¬ тить часовому. — Думаете ли вы, что среди приспешников короля можно найти таких верных людей, как этот часо¬ вой? Разве не засыпают рабы, как только тираны отвер¬ нутся, чтобы предаться мерзкому веселью? Вот что значит 363

свобода! Ее священный дух живет в самом скромном ее ревнителе и наделяет простого солдата добродетелями капитана. — Ну, что уж там! — ответил польщенный часовой, снова вскинув ружье на плечо. — Я думаю, что тебя не переспоришь. Мне понадобилось бы провести не менее двух лет в каком-нибудь из тех вон колледжей, чтобы разобраться в том, о чем ты говоришь. Но сдается мне, что в одном ты, может быть, и прав: если бедному малому, который любит свою родину и сражается за правое дело, так тяжело стоять на посту, всю ночь не смыкая глаз, то каково же полуголодному наемнику, который воюет за шесть пенсов в день! Проходи, проходи, отец, вас было одним человеком меньше, когда вы входили туда, но если тут что-нибудь и неладно, то часовой, что там внутри, не выпустил бы вас. И часовой снова начал ходить взад и вперед, мурлыча себе'под нос куплет из песенки «Янки-дуддл», очень до¬ вольный и собой и всем человечеством, за исключением врагов своей страны. Сказать, что это был не первый слу¬ чай, когда самые чистые намерения были обмануты возвы¬ шенными речами о свободе, может быть, и рискованно, но мы твердо верим, что он был не последним, хотя наша па¬ мять и не подсказывает нам сейчас примера, на который мы могли бы сослаться в подкрепление такой еретической мысли. Ральф, видимо, не собирался ничего добавлять к тому, что требовалось необходимостью и отвечало моменту. Предоставленный самому себе, он, бормоча что-то поднос, с такой поспешностью пошел вперед, что нельзя было усомниться в его искреннем желании поскорее уйти подальше. Когда они завернули за угол и опасность осталась позади, он замедлил шаг и, дав возможность сво¬ им спутникам догнать себя, приблизился к Лайонелу, крепко сжал ему руку и голосом, прерывающимся от внутреннего ликования, прошептал: — Теперь он пойман! Он уже больше не опасен! Да, да, он пойман, его стерегут три неподкупных честных пат¬ риота. — О ком вы говорите? — спросил Лайонел. — Кто ваш пленник и какое преступление он совершил? — Я говорю о том, кто только с виду человек, а в ду¬ ше — тигр. Но теперь он пойман, — повторил старик с глу¬ 364

хим смехом, сотрясавшим, казалось, все его сущест¬ во. — Пойман, злобный пес, мерзкий пес! Пойман! И да будет угодно небу, чтобы он испил до дна свою чашу рабства. — Старик, — твердым голосом сказал Лайонел, — вам ли не знать, что причины, заставившие меня последовать за вами, нельзя назвать недостойными честного человека. Подстрекаемый вами в страшную минуту, я забыл об обете, данном мною перед алтарем, — оберегать это чистое создание, которое стоит здесь рядом со мной. Но наваж¬ дение прошло. Если вы не выполните сейчас же обеща¬ ния, которое вы несколько раз торжественно мне повто¬ ряли, мы с вами расстанемся навек. Ликующая улыбка, придававшая неприятное выраже¬ ние изможденному лицу Ральфа, исчезла, словно про¬ мелькнувшая тень, и он слушал Лайонела со спокойным и глубоким вниманием. Но не успел старик ответить, как вмешалась Сесилия: — О, не медли ни секунды! — закричала она, зады¬ хаясь от страха. — Бежим, все равно куда, все равно как. Может быть, за нами уже послали погоню. Я сильна, дорогой Лайонел, и пойду за тобой хоть на край света, лишь бы ты повел меня. — Лайонел Линкольн, я не обманул тебя, — сказал торжественным тоном старик. — Нас привело сюда само провидение, и мы через несколько минут будем у цели. Пусть это нежное испуганное создание вернется в посе¬ лок, а ты сам следуй за мной! — Я не сделаю ни шагу, — ответил Лайонел, еще крепче прижимая к себе Сесилию. — Мы здесь расста¬ немся с вами, если вы не выполните свои обещания. — Иди с ним, иди, — покорно прильнув к Лайонелу, прошептала Сесилия. — Не спорь, это может тебя погу¬ бить. Разве я не сказала тебе, что пойду за тобой повсю¬ ду, Лайонел? — Ну, так ведите же, — сказал Лайонел, делая Раль¬ фу знак идти, — я еще раз вверяюсь вам; но не злоупот¬ ребляйте моим доверием. Помните: со мною мой ангел- хранитель и вы больше не ведете за собою безумца. Лунный луч, упавший на бледное лицо старика, осве¬ тил его довольную улыбку. Он безмолвно повернулся и цошел вперед своей быстрой, неслышной походкой. Сеси¬ лия и Лайонел поспешили за ним. Они не очень далеко 365

отошли от города — еще виднелись университетские по¬ стройки, у трактиров отчетливо слышался громкий смех загулявших солдат, доносилась мирная перекличка часо¬ вых, — когда старик подвел их к одинокой церкви, сумрач¬ но высившейся в обманчивом свете луны. Указав на храм классической архитектуры, необычной для тех мест* Ральф сквозь зубы сказал: — Хоть здесь господь царит у себя, не подвергаясь поруганию! Лайонел и Сесилия бросили быстрый взгляд на молча¬ ливые стены и вслед за стариком прошли на кладбище чет рез пролом в полуразрушенной бедной ограде. Тут Лайо¬ нел снова остановился. — Дальше я не пойду, — сказал он и, сам того не за¬ мечая, стал твердой ногой на невысоком могильном хол¬ ме, как бы подтверждая свои слова решительной позой. — Прошло время, когда я думал лишь о себе; теперь я дол¬ жен заботиться о слабом создании, которому служу опорой. — Не думай обо мне, дорогой Лайонел... Но Сесилию перебил старик, который, сняв шляпу и подставив свои седые кудри мягким лучам луны, произ¬ нес дрожащим голосом: — Ты уже все свершил! Ты достиг места, где погребен прах женщины, носившей тебя под сердцем. Безумный юноша, ты святотатственно попираешь ногами могилу своей матери! Глава XXXII Томится старость днем, Не знает ночью сна. Напрасно звать: вернись опять Ко мне, моя весна. Бернс Молчание, наступившее после этого неожиданного за¬ явления, напоминало холодное молчание мертвецов, по¬ коившихся кругом. Лайонел в ужасе отступил на шаг; потом, по примеру старика, обнажил голову в благоговей¬ ном почтении к матери, чей смутный образ рисовался в его воображении подобно какому-то туманному сну, неясному воспоминанию младенческих лет. Через некоторое время Лайонел справился со своим волнением и, обратившись к Ральфу, произнес: 366