— Значит, вы привели меня сюда, чтобы рассказать мне о несчастиях моей семьи? — Да, — приглушенным голосом ответил старик, и вы¬ ражение мучительной боли на миг исказило его черты. — Здесь, именно, здесь, на могиле твоей матери, ты должен выслушать эту повесть. — Хорошо, пусть это будет здесь! — сказал Лайонел, и в глазах его вспыхнул дикий, полубезумный огонь, от которого кровь застыла в жилах Сесилии, с глубокой тре¬ вогой следившей за своим мужем. — Здесь, на этом свя¬ щенном месте, я вас выслушаю, и, если та; на что вы мне столько раз намекали, окажется правдой, тогда, клянусь, я буду мстить... — Нет, нет, не слушай его! — вскричала Сесилия, схватив Лайонела за руку. — Не оставайся здесь! Ты не сможешь этого вынести! — Я все могу вынести, лишь бы узнать правду! — Ты слишком надеешься на свои силы, Лайонел! Ду¬ май сейчас лишь о своей безопасности. В другое, более счастливое время ты все узнаешь. Да, я, Сесилия, твоя жена, обещаю тебе открыть все... — Ты? — С тобой говорит внучка вдовы Джона Лечмира, и ты не можешь ослушаться1 ее, — сказал Ральф с улыбкой, которая только сильнее раздула пожар, бушевавший в гру¬ ди Линкольна. — Уходи, твое место на свадебном пиру, а не на кладбище! — Я сказал, что могу все вынести! — твердо ответил Лайонел. — Я сяду здесь, на этой скромной могильной плите, и выслушаю все, что вы мне расскажете, хотя бы легионы мятежников окружили меня, чтобы обречь на смерть. — Как! И ты способен устоять против умоляющих глаз дорогой твоему сердцу женщины? — Да, устою против всего, — страстно воскликнул юноша, — раз этого требует мой священный долг! — Достойный ответ! И твоя награда близка. Но пе гляди на эту сирену, а то твоя воля ослабеет. — Это моя жена! — дказал Лайонел, ласково протяги¬ вая руку к испуганной Сесилии. — А здесь твоя мать! — перебил его Ральф, показывая исхудалой рукой на могилу. Лайонел опустился на разбитый надгробный камень 367

и, завернувшись в плащ, оперся одной рукой о колено, а другой крепко сжал дрожащий подбородок, твердо решив не отступать от своего рокового намерения. При виде этого доказательства своей победы старик угрюмо улыб¬ нулся и сел на такой же камень по другую сторону могилы, на которую оба смотрели с таким глубоким волнением. Старик опустил голову на руки и, казалось, задумался, собираясь с мыслями. Во время этой короткой, но много¬ значительной паузы Лайонел почувствовал, что Сесилия села с ним рядом и, трепеща, прильнула к нему. Бледная, с откинутым капюшоном, она не сводила покорного, но встревоженного взгляда с лица своего мужа, на котором одно выражение быстро сменялось другим. — Ты уже знаешь, Лайонел, — начал Ральф, медленно выпрямляясь, — что в прошлом веке твое семейство пере¬ селилось в колонии, чтобы найти там мир и справедливость и свободно исповедовать свою религию. Ты знаешь так¬ же — мы часто в бессонные ночи беседовали об этом -под шум ветра и немолчный рокот океана, —что смерть пора¬ зила всех членов старшей ветви твоей семьи, которые остались жить в Англии среди роскоши и пороков коро¬ левского двора, и твой отец оказался их единственным наследником. — Нет ни одной кумушки в Массачусетсе, которой бы не было это известно, — нетерпеливо прервал старика Лайонел. — Но им неизвестно, что за много лет до того, как это богатство пришло к твоему отцу, кое-кто верил, что это неизбежно случится; им неизвестно также, насколько возвысился в глазах своих родственников осиротевший сын небогатого офицера, ожидающий наследства. Им не¬ известно и то, что алчная Присцилла Лечмир, тетка твоего отца, готова была перевернуть небо и землю, лишь бы эти богатства и титулы, которыми она гордилась и хвастала, даже когда они принадлежали ее двоюродному дяде, до¬ стались ее потомкам. — Но это было невозможно! Как женщина она не мо¬ гла наследовать их, и у нее не было сына. — Нет ничего невозможного для тех, чью душу гло¬ жет червь честолюбия. Тебе ли не знать, что после нее осталась внучка! А разве у внучки не было матери? Лайонел не мог усомниться в истине этих горьких слой, ибо та, о ком шла речь, со стыдом спрятала голову на его 368

груди, живо сознавая, как справедливо все, что говорит этот таинственный старик о ее покойной бабке. — Упаси боже, чтобы я, христианин и дворянин, — гордо продолжал старик, — позволил себе хотя бы одним дурным словом запятнать ее светлую память. Мать де¬ вушки, что в страхе прильнула к тебе, Лайонел, была так же добродетельна, как она сама. И, прежде чем честолюбие опутало своими тенетами жалкую Присциллу, сердце ее дочери было отдано храброму и достойному англичанину, с которым она через несколько лет обвенчалась. Услышав, эту похвалу ее родителям, Сесилия снова от¬ крыла лицо лучам луны и, стоя на коленях рядом с Лайо¬ нелом, уже не со смущением, а с глубоким интересом ожи¬ дала, что последует дальше. — Если намерения миссис Лечмир не осуществи¬ лись, — спросил майор Линкольн, — каким образом они могли повлиять на судьбу моего отца? — Слушай же! В ее доме жила другая девушка, еще более красивая, чем ее дочь, и как будто бы столь же чи¬ стая душой. Она была родственницей, крестницей и воспи¬ танницей этой негодной женщины. Красота и мнимые добродетели девушки, которая казалась ангелом во плоти, привлекли твоего отца, и наперекор всем козням- и интри¬ гам он обвенчался с ней еще раньше, чем получил долго¬ жданное богатство и титул. А потом на свет появился ты, Лайонел, чтобы сделать милость судьбы вдвойне драгоценной. — А затем? — А затем твой отец поспешил в страну своих пред¬ ков, чтобы потребовать то, что ему принадлежало по праву, и приготовиться принять там тебя и обожаемую Присцил¬ лу — ведь тогда были две Присциллы, а сейчас они обе спят вечным сном! Все живое в природе обретает покой могилы, кроме меня, — продолжал старик, подняв глаза к небу с выражением безысходной цечали. — Я прожил столько лет после того, как юная кровь остыла в моих жи¬ лах, столько поколений исчезло на моих глазах с лица земли, а я все еще должен, как призрак, влачить свои дни среди людей! Но жизнь моя нужна, чтобы помочь вели¬ кому делу, которое началось здесь и закончится только то¬ гда, когда возродится весь континент. Из .уважения к этому взрыву чувств Лайонел некоторое время молчал, но затем, не удержавшись, сделал нетерпе¬ 13 Фенимор Купер. Том IV 369

ливый жест, привлекший внимание старика, и тот продол¬ жал: — Твой отец провел два долгих, томительных года в Англии, доказывая свои права на наследство. Наконец он добился признания и поспешил вернуться домой. Но здесь некому было встретить его с радостью: его жены, его лю¬ бящей Присциллы, подобной нежному цветку, который покоится у тебя на груди, уже не было в живых. — Я знаю, — сказал глубоко взволнованный Лайо- пел, — она умерла! — Но это не все, — ответил Ральф таким глухим голо¬ сом, что, казалось, он прозвучал из могилы, — она была бесчестна! — Это ложь! — Это правда! — Это ложь! — повторил в бешенстве Лайонел. —* Ложь более черная, чем все черные помыслы дьявола. — Я говорю тебе, что это правда, юный безумец! Она умерла, произведя на свет плод своего позора. Когда При¬ сцилла Лечмир встретила твоего разбитого горем отца и рассказала ему эту страшную повесть, он увидел в ее глазах торжество и заподозрил предательство. Подобно тебе, он пррзвал небеса в свидетели того, что твою мать оклеветали. Но некто, хорошо известный твоему отцу, при обстоятельствах, запрещающих даже думать об об¬ мане, поклялся святым именем того, кто читает во всех сердцах, что все это истинная правда. — А подлый соблазнитель... — вскричал Лайонел, не¬ вольно отодвигаясь от Сесилии. — Он еще жив? Дай мне возможность отомстить ему, старик, и я буду благослов¬ лять тебя за то, что ты рассказал мне эту проклятую ис¬ торию. — Лайонел, Лайонел, — мягко сказала ему жена, — и ты веришь ему? — Верит ли он доне? — повторил Ральф и захохотал зловещим раскатистым смехом, словно даже мысль о не¬ доверии казалась ему смешной. — Всему этому надо ве¬ рить, и больше того!.. Еще раз Присцилла Лечмир пустила в ход всю свою хитрость, чтобы женить на своей дочери богатого баронета, но, когда он отказался стать ее сыном, она объединилась с адскими духами, чтобы погубить его. Честолюбие уступило место мстительности и твой отец стал ее жертвой! 370