трудно было сказать, какого они цвета; строгость прически в какой-то мере смягчали слегка завитые кончики волос, придававшие лицу женственную нежность. Платье из тяжелого шелка лилового цвета было низко вырезано на груди; туго облегающий корсаж из той же гкани подчеркивал красоту фигуры. Широкая юбка гово¬ рила о том, что в те времена не скупились на материю для туалетов. Небольшие фижмы оттеняли красоту ткани, и фигура мисс Пейтон казалась еще более величественной. Природа наградила эту леди немалым ростом, а каб¬ луки на туфельках из того же шелка, что и платье, делали ее выше еще чуть ли не на два дюйма. Рукава, узкие до локтя, падали ниже широкими свобод¬ ными складками; благодаря батистовым воланам, отделан¬ ным дрезденскими кружевами, ее руки, сохранившие пра~ вильную форму и белизну, казались удивительно неж¬ ными. Три нитки крупного жемчуга обвивали ее шею; грудь, видневшуюся в вырезе лифа, мисс Пейтой, не за¬ бывая о своих сорока годах, прикрыла кружевным пла¬ точком. В этом наряде она стояла прямая и статная, с гордели¬ вой осанкой, свойственной женщинам того времени, и, право же, могла бы повергнуть в прах целый рой совре¬ менных красавиц. Сара была одета с таким же вкусом: ее голубое атлас¬ ное платье, отличавшееся от тетушкиного лишь материей и цветом, не менее выгодно обрисовывало ее стройную фигуру. В двадцать лет незачем прибегать к тому, что под¬ сказывает благоразумие в сорок, и глубокий вырез в ат¬ ласном платье Сары лишь чуть-чуть прикрывало фишю из тончайших кружев. Шея и покатые плечи блистали всей своей естественной красотой. Как и тетка, Сара надела и три ряда жемчуг, в ушах у нее были жемчужные серьги. Она была без чепчика, а откинутые назад волосы открывали прелестный лоб, гладкий, как мрамор, и белый, как снег. Несколько непокорных завитков красиво па¬ дали на шею; надо лбом, словно корона, высилась гир¬ лянда из искусственных цветов. Мисс Синглтон доверила брата заботам доктора Сит- гривса; ему удалось заставить своего пациента спокойно уснуть, сперва избавив его от лихорадочного жара, охва¬ тившего больного после свидания с сестрой. Радушная хо¬ зяйка уговорила мисс Синглтон присоединиться к осталь¬ 562

ному обществу, и теперь Изабелла сидела рядом с Сарой, почти такая же нарядная, как и соседка. Впрочем, Иза¬ белла не напудрила свои черные локоны. Необычайно вы¬ сокий лоб, огромные блестящие глаза, а может быть, и бледность лица придавали ей задумчивый вид. Последней по счету, но отнюдь не по очарованию на этой выставке женской красоты была младшая дочь ми¬ стера Уортона. Френсис, как мы уже говорили, покинула Нью-Йорк, не достигнув того возраста, когда женщины начинают следовать моде. В эту пору кое-кто уже решился повести наступление на устаревшие обычаи, так долго сте¬ снявшие прекрасный пол, и юная Френсис отважилась положиться на то, что даровала ей природа. Правда, не во многом, но это немногое было безупречно. В течение утра она пе раз собиралась уделить больше, чем обычно, внима¬ ния своей внешности. Но всякий раз она обращала при¬ стальный взгляд на север и неизменно отказывалась от своего намерения. В назначенный час наша героиня появилась в гостиной в небесно-голубом шелковом платье, сшитом почти так же, как и платье сестры. Пышные волосы стягивала на за¬ тылке длинная узкая черепаховая гребенка желтого цвета, едва заметная на свободно падающих золотистых локонах. На платье ее не было ни складочки, ни морщинки; оно си¬ дело как влитое, так что можно было подумать, будто лукавая девушка превосходно знает, чем может похвастать. Шемизетка из роскошных дрезденских кружев придавала ее лицу особенную нежность. На голове у Френсис но было никаких украшений, но на шею она надела золотую цепочку с великолепным сердоликом. На мгновение, лишь на мгновение, Лоутон увидел вы¬ глянувшую из-под платья прелестную ножку в голубой ту¬ фельке с бриллиантовой пряжкой. Драгун невольно вздох¬ нул, подумав, как должна быть грациозна эта ножка в плавном менуэте, хотя ее и невозможно вообразить себе в стремени. Но вот на пороге комнаты показался Цезарь и сделал глубокий поклон, в продолжение многих столетий означа¬ вший: «кушать подано». Мистер Уортон в своем сукон¬ ном фраке с громадными пуговицами церемонно подошел к мисс Синглтон и, нпзко склонив напудренную голову, предложил девушке руку, а она протянула ему свою. Доктор Ситгривс с такой же почтительностью предло¬ 563

жил руку мисс Пейтон; милостиво приняв ее, леди не¬ много задержалась, чтобы надеть перчатки. Сара наградила полковника Уэлмира улыбкой, когда он подошел к ней с тем же церемонным поклоном; Френ¬ сис по-девически застенчиво подала кончики своих тон¬ ких пальцев капитану Лоутону. Понадобилось немало времени и хлопот, чтобы раз¬ местить всех за столом, не нарушив правил этикета и зако¬ нов старшинства, но наконец, к великому удовольствию Цезаря, все расселись. Он отлично знал, что кушанья не становятся вкуснее, если долго стоят на столе, и понимал, как неприятно есть остывший обед, но при всем своем фи¬ лософском складе ума не мог постигнуть, какое важное значение имеет для общества соблюдение привычного ри¬ туала. Первые десять минут все за столом, кроме капитана Лоутона, были довольны собой и друг другом. Впрочем, и капитан был бы вполне счастлив, если бы излишняя чо¬ порность хозяина дома и мисс Пейтон не помешала ему сразу же приступить к своему любимому занятию — отве¬ дывать разные блюда и выбирать их себе по вкусу. Наконец обед начался, и рвение, с каким все присту¬ пили к еде, красноречивее всяких слов говорило о кули¬ нарном искусстве Дины. Потом стали пить за здоровье дам, и так как вино было превосходное, а бокалы объемистые, то драгун отнесся к перерыву в еде вполне благодушно. Он так боялся кого-нибудь задеть или отклониться от ка¬ кого-нибудь правила этикета, что, отдав долг вежливости своей ближайшей соседке, продолжал пить за прекрасный пол, пока каждая из дам не преисполнилась уверенности, что он не оказал предпочтения другой. Можно ли было не извинить капитана Лоутона, так долго не пробовавшего хорошего вина, что он поддался соблазну и то и дело при¬ кладывался к рюмке? Мистер Уортон принадлежал к числу нью-йоркских по¬ литиков, главным занятием которых до войны было соби¬ раться вместе для глубокомысленных рассуждений о зна¬ мениях времени. Их вдохновляла некая влага, выжатая из винограда, растущего на южных склонах гор острова Мадейры, и попадавшая в колонии Северной Америки че¬ рез Вест-Индию с небольшой остановкой в западном архи¬ пелаге, имевшей целью проверить благодатные свойства его климата. Мистер Уортон вывез из своих нью-йоркских 564

погребов солидные запасы такой влаги, и теперь перед ка¬ питаном стояла бутылка с вином, сверкавшим в косых лучах солнца, как янтарь. Хотя мясные и овощные блюда следовали одно за дру¬ гим в,полном порядке, уход их со сцены был подобен от¬ ступлению ополченцев. Казалось, что на еду набросились мифические гарпии: остатки этого богатого пира хватали, швыряли, опрокидывали, сгребали в кучу, а когда наконец все исчезло, двинулась новая процессия яств. На столе по¬ явилась целая гора всяких сластей и того, что подается обычно вместе с ними. Мистер Уортон наполнил вином бокал дамы, сидевшей от него справа, и, пододвинув бутылку гостю слева, с низ¬ ким поклоном сказал: — Мисс Синглтон, окажите нам честь и произнесите тост. Хотя было принято обращаться к даме с подобными просьбами, Изабелла вздрогнула. Стараясь собраться с мыслями, она сначала покраснела, потом побледнела, и ее смущение привлекло к ней всеобщее внимание. Наконец она сделала над собой усилие и с таким видом, словно ни какое другое имя не пришло ей в голову, тихо сказала: — За здоровье майора Данвуди. Все охотно выпили за его здоровье, только полковник Уэлмир едва пригубил бокал и стал выводить на столе узоры, размазывая пролитое вино. Затем, прервав насту¬ пившее молчание, он громко сказал, обращаясь к капитану Лоутону: — Полагаю, сэр, что армия мятежников повысит в чине этого майора Данвуди за то, что он использовал выгоды, которые доставила ему приключившаяся со мною беда. Драгун полностью удовлетворил свой аппетит и теперь не мог стерпеть ни малейшей обиды ни от одного смерт¬ ного, если не считать Вашингтона и своего непосредствен ¬ ного начальника. Налив себе вина из полюбившейся ему бутылки, он с полным спокойствием сказал: — Прошу прощения, полковник Уэлмир, но майор Дан¬ вуди служит Соединенным Штатам Америки, служит ве¬ рой и правдой. Такой человек не мятежник. Я надеюсь, что он и в самом деле получит повышение — прежде всего потому, что он этого заслуживает, а еще и потому, что у нас следующий за ним по званию — это я. Не знаю, что 565