— Вчера вечером вы начали петь прелестную пес¬ ню, Арчибальд,— сказал он,— но вас прервали люди, ко¬ торые привели разносчика. Намек на Галена был очень кстати. — Я так и знал, что песня вам понравится, Джек, когда винные пары вылетят у вас из головы. Поэзия — благородное искусство, хотя ей недостает ясности точных наук и полезности естественных. Рассматривая поэзию с точки зрения жизненных потребностей человека, я скорее назвал бы ее средством размягчающим, чем подкрепляю¬ щим. — Однако в вашей оде было много пищи для подкреп¬ ления ума. — Мою песню ни в коем случае нельзя назвать одой; я считаю ее классической балладой. — Весьма возможно,— заметил капитан,— но, прослу¬ шав лишь один куплет, трудно определить характер всего произведения. Тут доктор невольно начал откашливаться и прочищать горло, вовсе не думая о том, к чему он делает эти приго¬ товления. Капитан устремил темные глаза на приятеля и, видя, что тот все еще не успокоился и недовольно вертится в седле, продолжал: — Кругом тишина и дорога пустынна, почему бы вам теперь не закончить свою песню? Никогда не поздно на¬ верстать упущенное. — Дорогой мой Джон, если я могу рассеять этим за¬ блуждения, которым вы предаетесь в силу привычки и по легкомыслию, то с большой радостью исполню вашу просьбу. — Сейчас мы подъедем к скалам по левой стороне до¬ роги, там эхо усилит ваш голос, и мое удовольствие еще увеличится,— заметил Лоутон. Получив такое поощрение и считая, что он и вправду с большим вкусом сочиняет стихи и поет, доктор весьма серьезно приготовился выполнить свою задачу. Он еще раз откашлялся и как бь1 настроил свой голос, а затем не мешкая принялся за дело, к тайной радости Лоутона: Когда стрела любви... — Тш-шш-шш!..— внезапно прервал его капитан,— Что это за шорох среди скал? 628

— Наверное, это трепещет мелодия. Мощный голос по¬ добен дыханию ветра,— ответил доктор и продолжал: Когда стрела любви... — Слушайте!..—закричал Лоутон, останавливая ло¬ шадь. Он не успел промолвить и слова, как вдруг к его но¬ гам упал камень и, никому не причинив вреда, скатился с дороги. — Это дружеский выстрел!—воскликнул капитал.— Ни снаряд, ни сила удара не говорят о злых намерениях. — Удар камнем обычно причиняет только контузию,— заметил доктор, тщетно оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, чья рука метнула этот безобидный снаряд.— Уж не метеорит ли упал с неба? Кругом, кроме нас с вами, нет ни души. — Ну, за этими скалами мог бы спрятаться целый полк,— возразил капитан и, спрыгнув с коня, поднял камень. — Э, да тут, кажется, есть и объяснение тайны,— ска¬ зал он, увидев записку, искусно привязанную к обломку скалы, так неожиданно упавшему к его ногам; развернув ее, Лоутон прочел следующие довольно неразборчиво на¬ писанные строки: Пуля летит дальше камня, и в скалах Вест-Честера есть кое-что поопаснее, чем целебные травы для раненых солдат. Л ведь и самый добрый конь ие взберется на кру¬ тую скалу. — Ты сказал правду, странный человек,— заметил Лоутон,— отвага и ловкость не спасут нас от тайных убийц, которые прячутся в скалистых ущельях.— И, снова вскочив на коня, он громко крикнул: — Спасибо, неизвест¬ ный друг! Мы не забудем твоего предупреждения. Из-за выступа скалы на мгновение показалась худая рука и тут же скрылась. Больше ничего не было ни видно, ни слышно — двух приятелей окружала глубокая тишина. — Вот удивительное происшествие! — сказал изумлен- пый доктор.— И какое загадочное послание! — Ну, это просто глупая шутка какого-нибудь дере¬ венщины, вообразившего, будто двух виргинцев можно запугать подобной чепухой,— ответил капитан, спрятав записку в карман.— Но позвольте сказать вам, мистер 629

Арчибальд Ситгривс, что вы только что собирались распо¬ трошить чертовски честного парня. — Я собирался вскрыть труп разносчика, одного из самых опасных шпионов нашего врага; и должен заме¬ тить, что считаю великой честью для подобного человека, если он может послужить на пользу науке. — Возможно, что он шпион... да, вернее всего, шпион,— сказал Лоутон задумчиво,— но сердце у него не злопамятное, а душа сделала бы честь истинному сол¬ дату. Пока капитан произносил эту тираду, доктор стоял, устремив на него рассеянный взгляд; между тем зоркие глаза Лоутона уже успели разглядеть впереди группу вы¬ соких скал, которые огибала дорога. — Преграду, недоступную для конских копыт, могут преодолеть человеческие ноги! — воскликнул капитан. Снова спрыгнув с седла, он перескочил через невысо¬ кую каменную ограду и начал так быстро взбираться на холм, что вскоре был уже на вершине и с высоты птичьего полета мог рассмотреть упомянутые нами скалы, со всеми их ущельями. Как только капитан поднялся наверх, он увидел какого-то человека, который тотчас скользнул ме¬ жду камней и скрылся по другую сторону холма. — Вперед, Ситгривс, пришпорьте коня! — закричал капитан, бросаясь вниз, не разбирая дороги.— Подстре¬ лите негодяя, пока он не сбежал! Доктор тотчас исполнил первую часть приказания: не прошло и минуты, как он увидел впереди вооруженного мушкетом человека, перебегавшего дорогу с явным наме¬ рением укрыться в густом лесу. — Остановитесь, мой друг, подождите, пожалуйста, пока не подъедет капитан Лоутон! — закричал наш доктор, глядя, как тот улепетывает с такой быстротой, что за ним не угнаться и лошади. Однако эти слова, казалось, только усилили страх бег¬ леца, и он помчался еще быстрей, пока не достиг лесной опушки; тут он вдруг обернулся, выстрелил в своего пре¬ следователя и мгновенно пропал в чаще. Пока Лоутон спустился на дорогу, вскочил в седло и прискакал к това¬ рищу, беглец уже исчез. — В какую сторону он побежал? — спросил офицер. — Джон,— ответил спокойно врач,— не забывайте, что я припадлежу к тем, кто не участвует в сражениях. 630

— Куда сбежал этот негодяй? — закричал Лоутон не¬ терпеливо. — Туда, куда вы не пуститесь за ним,— в лес. Но по¬ вторяю, Джон: не забывайте, что я не участвую в сраже¬ ниях. Раздосадованный капитан, убедившись, что враг ис¬ чез, повернулся к доктору и бросил на него гневный взгляд; но мало-помалу лицо его смягчилось, сурово сдви¬ нутые брови распрямились, резкие складки разгладились ш в сердитых глазах снова зажглись искорки смеха, которые так часто в них мелькали. Доктор с достоинством сидел на лошади, выпрямив свое тощее тело и высоко вскинув го¬ лову, как человек, возмущенный несправедливым обви¬ нением. — Почему вы дали этому негодяю сбежать? — спросил капитан. — Если б я только достал его своей саблей, вы по¬ лучили бы хороший труп для вскрытия. — Я ничего не мог поделать,— ответил доктор, указы¬ вая на изгородь, перед которой он остановил свою ло¬ шадь.— Мошенник перепрыгнул через ограду, а я остался по эту сторону, как видите. Он не пожелал слушать мои уговоры и не обратил никакого внимания на то, что вы хо¬ тели побеседовать с ним. — Этакий невежа, что и говорить! Но почему вы не пе¬ рескочили через забор и не задержали его? Смотрите, в нем не хватает нескольких перекладин — даже Бетти Фле- неган могла бы перебраться через него верхом на корове. Только тут доктор оторвал взгляд от места, где скрылся беглец, и посмотрел на товарища. Однако он все так же гордо держал голову, когда ответил: — По моему скромному разумению, капитан Лоутон, ни миссис Элизабет Фленеган, ни ее корова не могут слу¬ жить примером для доктора Арчибальда Ситгривса: было бы сомнительной честью для науки, если бы доктор меди¬ цины безрассудно сломал себе обе ноги, ударившись о пе¬ рекладины какой-то загородки. И с этими словами доктор вытянул свои нижние конеч¬ ности, придав им почти горизонтальное положение,— поза, в которой он и вправду не мог бы преодолеть никакое пре¬ пятствие; но капитан не стал смотреть на это наглядное доказательство невозможности действовать и сердито воз¬ разил: — Какие глупости! Тут вас ничто бы не задержало. 631

Я мог бы перескочить через этот забор с целым взводом в полном вооружении, даже не пришпорив коня. Когда мы ходили в атаку на пехоту, мы не раз брали барьеры куда опаснее вашего забора! — Я попросил бы вас помнить, капитан Джон Лоутон, что я отнюдь не берейтор вашего полка, не сержант, обу¬ чающий солдат, и не взбалмошный корнет; нет, сэр, го¬ ворю это с должным уважением к чинам, установленным Континентальным конгрессом, и я не ветреный капитан, который так же мало ценит свою жизнь, как и жизнь своих врагов. Я только бедный, скромный ученый, сэр, всего лишь доктор медицины, недостойный питомец Эдинбург¬ ского университета и хирург драгунского полка; только и всего, капитан Джон Лоутон, смею вас уверить. Закончив свою речь, доктор повернул лошадь и дви¬ нулся по направлению к коттеджу «Белые акации». — Увы, вы говорите правду,— проворчал капитан.— Будь со мной самый плохонький всадник из моего отряда, я изловил бы мерзавца и отдал бы хоть одну жертву пра¬ восудию. Но право, Арчибальд, ни один человек не может хорошо ездить верхом, так широко расставив ноги, словно колосс Родосский К Вы не должны стоять все время на стременах: сжимайте посильнее бока лошади коленями. — Хотя я отношусь с должным уважением к вашей опытности, капитан Лоутон,— ответил доктор,— однако не считаю себя неспособным судить о мускульной силе, будь то в коленях или в другой части человеческого тела. И, если даже образование у меня довольно скромное, я все же отлично знаю, что чем шире основание, тем прочнее держится постройка. — Значит, вы хотите загородить всю дорогу, на кото¬ рой могли бы уместиться шесть всадников в ряд, и потому вытягиваете ноги в стороны подобно косам на древних ко¬ лесницах? 2 Упоминание о древнем обычае немного смягчило воз¬ мущенного доктора, и он ответил уже не так высокомерно: 1 Колосс Родосский — бронзовая фигура греческого бога солнца Гелиоса, изваянная в 280 году до н. э. и имевшая 32 метра высоты, стояла в Родосской гавани. Раньше полагали, что эта ста¬ туя стояла с расставленными над входом в гавань ногами, образуя как бы ворота, через которые могли проходить корабли. 2 В древности иногда к осям боевых колесниц прикрепляли косы, чтобы резать ими врага при вращении колес. 632