Траппер одобрил такое решение и растянулся па пред¬ ложенной ему куче ветвей так спокойно, как мог бы опо¬ чить в своей столице какой-нибудь монарх под охраной своих лейб-гвардейцев. Старик, однако, не смежил глаз, пока не уверился, что Эллен Уэйд уже вернулась в лагерь и что ее жених или сородич — кем бы он ни был — благо¬ разумно скрылся; после чего он заснул насторожен¬ ным сном человека, издавна привыкшего сохранять бди¬ тельность даже поздней ночью. Глава VI Он чересчур чопорен, чересчур фран¬ товат, чересчур жеманен, чересчур не¬ естествен и, по правде, если смею так выразиться, чересчур обыноэемен. Шекспир, «Бесплодные усилия любви» Англо-американцы склонны хвастать — и не без осно¬ вания,— что могут с большим правом притязать на почтен¬ ное происхождение, чем всякий другой народ, чья история достоверно установлена. Каковы бы ни были слабости пер¬ вых колонистов, их добродетели редко подвергались сомне¬ нию. Они были пусть суеверны, зато искренне благоче¬ стивы и честны. Потомки этих простых, прямодушных про¬ винциалов отказались от общепринятых искусственных способов, какими честь закреплялась за семьями на века, и в замену им установили обычай, что человек может сни¬ скать к себе уважение только личными своими заслугами, а не заслугами своих отцов и дедов. И вот за эту скром¬ ность, самоограничение, здравомыслие — или каким еще словом угодно будет обозначить такой порядок — амери¬ канцев объявили нацией «неблагородного происхожде¬ ния»! Если бы стоило тратить труд на подобное исследо¬ вание, было бы доказано, что весьма значительную часть фамилий старой доброй Англии можно ныне встретить в бывших ее колониях; и тем немногим, кто не пожалел времени на собирание этих никому не нужных сведений, хорошо известен факт, что прямые потомки многих выми¬ рающих родов, которые политика Англии считала нужпьтм сохранить путем передачи титула младшей ветви, ныне 67

живут и трудятся в Штатах, как простые граждане нашей республики. Улей стоит, где стоял, и те, кто кружит над дорогою их сердцу прелой соломой, все еще гордятся ее древностью, не замечая ни ветхости своего жилья, ни сча¬ стья бесчисленных роев, собирающих свежий мед девствен¬ ного мира. Но это предмет, интересный скорее для поли¬ тика или историка, нежели для скромного рассказчи¬ ка, пишущего о событиях обыденной жизни, а потому оста¬ вим его в стороне, как и все, что не относится к нашей повести. Если гражданин Соединенных Штатов вправе притя¬ зать на происхождение от древней знати, он отнюдь не свободен от расплаты за ее грехи. Как известно, сходные причины приводят к сходным следствиям. Та дань, кото¬ рую народы должны платить в виде тяжелого труда на нивах Цереры, чтобы наконец заслужить ее милость, в из¬ вестной мере выплачивается в Америке вместо предков потомками. У нас о лестнице цивилизации можно сказать, что она подобна тем явлениям, которые, как говорится, «отбрасывают тень вперед». В Америке мы можем наблю¬ дать весь ход развития общества — от состояния расцвета, именуемого утонченным, до состояния настолько близкого к варварству, насколько это возможно при тесной связи с образованной нацией. Такое «обратное развитие»» просле¬ живается в нашей стране от сердца старых Штатов, где начинают приживаться богатство, роскошь, искусство, к тем отдаленным и все отодвигающимся границам, где царствует мрак невежества и где культура сквозь него лишь еле брезжит: так рассвету дня предшествует напол¬ зающий туман. Здесь и только здесь еще сохраняется широко распро¬ страненный, но отнюдь не многочисленный класс людей, которых можно сравнить с теми, кто проложил дорогу ду¬ ховному прогрессу народов Старого Света. Существует удивительное, хоть и неполное сходство между жителем американской окраины и его европейским прототипом. Оба во всем необузданны: один — поскольку он стоит выше за¬ кона, другой — поскольку недосягаем для него: они от¬ чаянно храбры, потому что закалены в опасностях; безгра¬ нично горды, потому что независимы; и не знают удержу в мести, потому что сами расправляются за свои обиды. Несправедливо будет в отношении американца вести дальше эту параллель. Он не религиозен, потому что с 68

молоком матери впитал убеждение, что смысл религии не в соблюдении обрядов, а всякую подделку под религию ра¬ зум его отвергает. Он не рыцарь, нет, потому что не имеет власти устанавливать отличия; а власти он не имеет, по¬ тому что он порождение системы, а не создатель ее. В ходе нашей повести будет показано, как перечисленные свой¬ ства выявились в нескольких ярко выраженных предста¬ вителях этого класса людей. Ишмаэл Буш всю свою жизнь — пятьдесят с лишним лет — прожил вне общества. Он хвалился, что никогда не засиживался в таких местах, где не мог спокойно повалить любое дерево, какое высмотрит со своего порога; что закон лишь редко когда наведывался на его вырубку; и что цер¬ ковный звон претит его ушам. Трудился он в меру своих нужд, а нужды его не превышали того, в чем обычно нуж¬ дается человек его класса, и он их легко удовлетворял. Он не уважал образованности, делая исключение лишь для лекарского искусства, потому что по своему невежеству не видел смысла в умственном труде, если он не дает чего-то осязаемого. Из уважения к вышеназванной науке он скло¬ нился на уговоры некоего врача, которому страстная лю¬ бовь к естественной истории подсказала мысль присоеди¬ ниться к скваттеру в его странствиях. Скваттер от чистого сердца принял естествоведа в свою семью, верней — под свое покровительство, и они в дружеском согласии проде¬ лали вместе весь дальний путь по прериям. Ишмаэл не раз объяснял жене, как он рад, что есть у них этот спутник, чьи услуги будут весьма полезны на новом месте, куда бы их ни занесло, пока семья «не освоится». Но частенько на¬ туралист в своих изысканиях исчезал на много дней кряду, уклонившись от взятого скваттером прямого пути — только по солнцу, вперед и вперед на восток. Мало кто не признал бы за счастье оказаться вдалеке от лагеря в час опасного налета сиу, как оказался Овид Бат (или Бат- циус — такое обращение больше льстило ему), доктор ме¬ дицины, член ряда ученых обществ по сю сторону Атлан¬ тики, наш предприимчивый медик. Хотя Ишмаэл, по природе медлительный, еще не вполне пробудился и не ощутил всю тяжесть своей беды, все же такая вольность в отношении его собственности глубоко возмутила скваттера. Тем не менее он крепко уснул — раз уж сам отвел этот час для отдыха и раз уж знал, как без¬ надежны были бы попытки разыскивать скот в ночной 69

темноте. К тому же, понимая всю опасность своего поло¬ жения, он не хотел в погоне за потерянным рисковать тем, что еще сохранил. Как ни сильна любовь обитателей пре¬ рий к лошадям, их жадность до многого другого, чем еще владел путешественник, ей не уступала. Сиу прибегли к довольно обычной уловке — сперва угнать скот, а потом, когда поднимется переполох, довершить ограбление. Но тут Матори, видимо, недооценил проницательности чело¬ века, которого ограбил. Мы уже видели, как флегматично скваттер принял поначалу потерю; покажем, к- чему он пришел, когда додумал свою думу. Хотя в лагере было немало глаз, не желавших сме¬ житься, немало ушей, готовых уловить легчайший признак новой тревоги, до конца ночи в нем царил глубокий покой. В конце концов тишина и усталость сделали свое дело, и под утро все, кроме часовых, опять заснули. Честно ли после налета индейцев выполняли свой долг беспечные сто¬ рожа, осталось вовек неизвестным, поскольку не произо¬ шло ничего такого, что могло бы послужить проверкой их бдительности. Однако, чуть занялась заря и серый полусвет разлился над прерией, Эллен Уэйд приподняла взволнованное, полу^» испуганное и все-таки румяное лицо над спавшими впо¬ валку девочками, среди которых она прикорнула, вернув¬ шись украдкой в шалаш. Она осторожно встала, тихонько перешагнула через лежавших на земле и с той же осто¬ рожностью пробралась в самый конец лагеря. Здесь она остановилась, прислушиваясь и как будто колеблясь, не слишком ли будет смело двинуться дальше. Впрочем, за¬ держалась девушка лишь на одно мгновение; и задолго до того, как сонный взгляд часового, окинув место, где она только что стояла, успел различить ее мелькнувший си¬ луэт, она уже проскользнула низом и взбежала на вер¬ шину ближайшего холма. Эллен напряженно вслушивалась, надеясь уловить иной какой-то звук, кроме шелеста травы у ее ног на утреннем ветру. Она хотела уже повернуть назад, разочарованная в своем ожидании, когда ее ухо различило хруст стеблей под тяжелыми шагами. Она радостно побежала навстречу и вскоре разглядела очертания фигуры, поднимавшейся на холм по противоположному склону. Она уже проронил;'.: «Поль!» — и заговорила быстро и оживленно тем взволно¬ ванным голосом, каким говорит только влюбленная жен¬ 70