него вздоха. Америка и ее свобода были моей первой стра¬ стью, а потом...— Она снова замолчала, и Френсис поду¬ мала, что Изабелла борется со смертью, но, собравшись с силами, она продолжала: — К чему мне таиться на краю могилы? Данвуди был моей второй и последней страстью. Но,— и она закрыла руками лицо,— он отверг мою лю¬ бовь. — Изабелла!—воскликнул ее брат и, вскочив с ме¬ ста, принялся в смятении шагать по комнате. — Видите, как мы становимся рабами нашей гордыни и светских предрассудков; Джордж страдает, узнав что его любимая сестра не сумела стать выше чувств, вну¬ шенных ей природой. — Не говорите так,— прошептала Френсис,— вы при¬ водите в отчаяние нас обоих! Не говорите, умоляю вас! — Я должна говорить, чтобы оправдать Данвуди, и по¬ этому, брат, ты должен выслушать меня. Ни единым сло¬ вом, ни единым поступком Данвуди никогда не давал мне повода думать, будто он хочет быть для меня больше, чем другом. Нет! Мало того; в последнее время я со стыдом замечала, что он избегает моего общества. — Неужели он посмел? — гневно вскричал Синглтон. — Успокойся, брат, и слушай,— продолжала Иза¬ белла, приподнимаясь в последнем усилии.— Тут нет его вины, и вот в чем его оправдание. Мисс Уортон, мы обо выросли без матери, но у вас была тетка, кроткая, любя¬ щая, рассудительная, и благодаря ей вы одержали победу. О, как много теряет девушка, с юных лет лишен¬ ная воспитательницы! Я открыто выказывала те чувства, которые вас приучили скрывать. Могу ли я хотеть жить после этого? — Изабелла, бедная моя Изабелла! Ты просто бре¬ дишь! — Еще одно слово, ибо я чувствую, как моя горячая кровь слишком быстро струится из раны, и знаю, что это непоправимо. Ценят только ту женщину, которой надо до¬ биваться, она таит от всех свои душевные волнения, и бла¬ женны те, чьи переживания так чисты, что им не надо лицемерить, ибо только они могут быть счастливы с та¬ кими людьми, как... как Данвуди.— Голос ее ослабел, и, замолчав, она снова упала на подушку. Синглтон вскрик¬ нул, и все окружили ее постель. Но смерть уже коснулась ее чела; у нее хватило силы лишь взять руку Джорджа и 682

на миг прижать к своей груди, но пальцы ее тут же раз¬ жались, по телу пробежал легкий трепет, и она угасла. До сих пор Френсис казалось, что она несчастна лишь потому, что ее брату угрожает смертельная опасность, а сестра потеряла рассудок; но облегчение, которое при¬ несли ей предсмертные слова Изабеллы, показало, что еще одна печаль тяготила ее сердце и усиливала горе. И ей сразу открылась вся правда: она оцепила мужественную деликатность Данвуди, и его достоинства еще возросли в ее глазах; теперь Френсис горько сожалела, что чувство долга и ложная гордость заставили ее думать о нем хуже, чем он того заслуживал, и она укоряла себя за то, что своим поведением оттолкнула его и вынудила уйти с то¬ ской, а может быть, и с отчаянием в душе. Однако моло¬ дости несвойственно терять всякую надежду, и среди мно¬ жества огорчений Френсис втайне сумела найти крупицу счастья, которая придала ей новые силы. Наутро после этой трагической ночи па безоблачном небе встало яркое солнце, словно смеясь над ничтожными горестями всех, кого оно согревало своими лучами. Лоу-' тон приказал пораньше оседлать Роноки и, как только солнце осветило верхушки холмов, был уже готов. Отдав нужные распоряжения, он молча вскочил в седло и, с горьким сожалением взглянув на узкое ущелье, где скрылся скиннер, отпустил поводья и медленно двинулся в долину. На дороге стояла мертвая тишина, нигде не осталось и следа от ночных событий, ничто не нарушало прелести ясного утра. Пораженный этим контрастом между приро¬ дой и жизнью человека, бесстрашный драгун спокойно проехал мимо опасных ущелий, даже не помышляя о том, что ему здесь может угрожать; он оторвался от своих размышлений, лишь когда его гордый копь, втянув в себя свежий утренний воздух, заржал, приветствуя лошадей из отряда сержанта Холлистера. Здесь, конечно, все говорило о ночной схватке, но ка¬ питан взглянул вокруг с равнодушием человека, привыч¬ ного к подобным зрелищам. Не тратя времени на бес¬ плодные сожаления, он сразу приступил к делу. — Видел ты кого-нибудь? — спросил он сержанта. — Ни одного существа, которое стоило бы задер¬ жать,—ответил Холлистер.—Только раз мы вскочили на лошадей, когда услышали выстрел вдалеке. 683

— Так, так,— сказал Лоутон мрачно.— Ах, Холли¬ стер, я отдал бы своего коня за то, чтоб ты оказался между негодяем, выстрелившим в ту минуту, и дурацкими уте¬ сами, которые торчат здесь со всех сторон, как будто их разбросали нарочно, чтобы нигде не могло ступить ко¬ пыто! — Когда приходится воевать при дневном свете и с людьми из плоти и крови, я дерусь не хуже другого; но не могу сказать, чтобы мне доставляло удовольствие сра¬ жаться с теми, кого не берет ни пуля, ни кинжал. — Что за глупые бредни! Неужто ты веришь этой чепухе, преподобный Холлистер? — Мне не понравилась темная фигура, которая с са¬ мого рассвета шаталась по лесной опушке, а ночью два раза прошла по лужайке при свете костра, и не иначе, как с дурными намерениями. — Ты говоришь вон о том темном пятне, которое чер¬ неет иод кленом возле утеса? Оно и вправду шевелится. — Но оно не похоже на земное существо,— сказал сержант, с ужасом глядя вперед,— оно только скользит, но никто из охраны не видел у него ног. — Будь у него хоть крылья, я его словлю. Стойте на месте и ждите меня.— Не успел капитан произнести эти слова, как Роноки уже мчался но долине, словно стараясь выполнить обещание хозяина. — Вот проклятые утесы! — вскричал драгун, заме¬ тив, что беглец, которого он преследует, приближается к скалистому кряжу; однако то ли по неопытности, то ли со страху, но странное существо миновало это удобное убежище и бросилось на открытую равнину. — Человек или дьявол — теперь ты мой! — закричал Лоутон, выхватив саблю из ножон.— Стой и проси по¬ щады! Беглец, по-видимому, решил подчиниться приказу: услышав этот грозный окрик, он кинулся на землю и остался лежать без движения, похожий на бесформенный черный тюк. — Чтп это такое? — воскликнул Лоутон, подъезжая к нему.— Уж не парадное ли платье добрейшей мисс Пей¬ тон? Оно, видно, бродит вокруг места своего рождения и тщетно разыскивает свою огорченную госпожу! Тут он привстал на стременах, наклонился вперед и приподняв кончиком сабли край шелковой одежды, обпа- 684

ружил под ней почтенного служителя божия, сбежавшего накануне из горящего коттеджа в своем священном обла¬ чении. — Не мудрено, что Холлистер испугался: кавалери¬ сты всегда боялись армейских капелланов. Теперь священник немного пришел в себя и разгля¬ дел, что перед ним знакомое лицо. Слегка смущенный проявленной им трусостью и недостойной его сана позой, в какой его застали, он поспешил подняться па ноги и дать кое-какие объяснения. Лоутон слушал капеллана с добродушной улыбкой, хотя и не вполне доверял его сло¬ вам; затем, сообщив ему о положении в долине, капитал из учтивости сошел с седла, и они вместе направились к отряду. — Я так мало знаком с формой мятежников, сэр, что был не в состоянии разобрать, принадлежат ли эти люди, которых вы называете драгунами, к шайке грабителей или нет. — Вам незачем оправдываться, сэр,— заметил, улыба¬ ясь, капитан,— вы, как служитель божий, не обязаны раз¬ бираться в военных мундирах. Знамя, под которым вы слу¬ жите, у нас все признают. — Я служу под знаменем его королевского величества Георга Третьего,— ответил капеллан, отирая со лба капли холодного пота. — Но, право, мысль о том, что тебя могут оскальпировать, способна напугать такого новичка, как я. — Оскальпировать! — повторил Лоутон, невольно останавливаясь от удивления, но тут же, овладев собой, спокойно добавил: — Если вы имеете в виду эскадрон вир¬ гинских драгун Данвуди, то я должен вам сообщить, что обычно вместе с кожей они сносят и кусок черепа. — О, я не имел в виду таких джентльменов, как вы, вас я не боюсь,— заметил капеллан с заискивающей улыбкой,— я боюсь только туземцев. — Туземцев! Я имею честь быть одним из них, уве¬ ряю вас, сэр. — Прошу вас, поймите меня правильно — я имел в виду индейцев; тех, кто только и делают, что грабят, уби¬ вают и разрушают. — И скальпируют? — Да, сэр, и скальпируют,—ответил капеллан, с не¬ которым подозрением посматривая на капитана.— Я го¬ ворю о диких краснокожих индейцах. 685