— Не утруждайтесь даром,— сказала она.— Что бы ни сказал дикарь, этого нельзя повторять перед белой жен¬ щиной! Инес вздрогнула, покраснела, холодно с легким покло¬ ном поблагодарила старика за его старания и добавила, что хотела бы теперь побыть одна. — Мои дочери не нуждаются в ушах, чтобы понять ве¬ ликого дакоту,— сказал траппер, повернувшись к ожидав¬ шему ответа Матори.— Его глаз и движение руки сказали достаточно. Они его поняли; они хотят обдумать его речь, потому что дочери великих храбрецов, какими были их отцы, всегда долго думают, прежде чем что-нибудь сделать. Такое разъяснение, льстившее ораторскому самолюбию Матори и его пылким надеждам, вполне удовлетворило его. Он ответил обычным возгласом согласия и приготовился выйти. Простившись с женщинами в холодной, но полной достоинства манере дакотов, он плотно завернулся в плащ и направился к выходу с видом плохо скрытого торжества. Но была при этой сцене свидетельница, подавленная, не¬ движная, никем не замечаемая. Каждое слово, слетавшее с уст супруга, которого она ждала так долго и тревожно, ножом врезалось в сердце его кроткой жены. Вот так же, с такими же речами, пришел он свататься к ней в вигвам ее отца; и, слушая восхваление подвигов самого храброго воина племени, она стала глуха к нежным словам многих юношей-сиу. Когда тетон повернулся, как мы сказали, к выходу, он неожиданно увидел перед собой свою забытую жену. В скромной одежде, со смиренным видом, подобающим мо¬ лодой индианке, она стояла прямо на его пути, держа на руках залог их недолгой любви. Вождь отпрянул, но тут же его лицо приняло прежнее выражение каменного безразличия, так отвечавшее не¬ обычайной сдержанности индейца, если даже и было оно усвоено искусственно, и властным жестом отстранил ее. — Разве Тачичена не дочь вождя? — спросил тихий голос, в котором гордость боролась с тоской.— Разве братья ее не были храбрыми воинами? — Уходи. Мужчины зовут своего великого вождя. Его уши закрыты для женщины. — Нет,— возразила просительница,— ты слышишь не голос Тачичены: это мальчик говорит языком своей ма¬ 312

тери. Он сын вождя, и его слова должны дойти до ушей его отца. Слушай, что он говорит: «Бывало ли когда, чтобы Матори был голоден, а у Тачичены не нашлось для него еды? Бывало ли когда, чтобы Матори, выйдя на тропу пауни, нашел ее пустой, а моя мать не заплакала бы, го¬ рюя вместе с ним? Или когда он приходил со следами их ударов на теле, чтобы она не запела? Какая женщина пле¬ мени сиу подарила мужу такого сына, как я? Погляди на меня получше, чтобы знать, каков я. У меня глаза орла. Я смотрю на солнце и смеюсь. Пройдет не много времени, и дакоты будут следовать за мною на охоте, а потом и на тропе войны. Почему мой отец отворачивает взгляд от женщины, которая поит меня своим молоком? Почему он так скоро забыл дочь могущественного сиу?» На одно короткое мгновение отец позволил своим хо¬ лодным глазам скользнуть по лицу смеющегося мальчика, и тогда показалось, что суровое сердце тетона дрогнуло. Но, отбросив все добрые чувства, чтобы вместе с ними ос¬ вободиться и от стеснительных укоров совести, он спо¬ койно положил руку на плечо Тачичены и молча подвел ее к Инес. Указав на милое лицо испанки, с добротой и со¬ страданием глядевшей на нее, он помедлил, давая жене оценить красоту, будившую в чистой душе индианки вос¬ хищение, столь же сильное, как то опасное чувство, кото¬ рое пленница внушила неверному мужу. Затем, решив, что жена достаточно налюбовалась, он вдруг поднес к ее лицу висевшее у нее на шее украшение — зеркальце, которое он сам недавно подарил ей в знак признания ее красоты: пусть же теперь она увидит в нем свое темное лицо! За¬ вернувшись в свой плащ, тетон сделал трапперу знак, сле¬ довать за собой и с надменным видом вышел из хижины, уронив на ходу: — Матори очень мудр! У какого народа есть такой ве¬ ликий вождь, как у дакотов? Тачичена, униженная и смиренная, застыла как отатуя. Только ее кроткое и всегда веселое лицо подергивалось, отражая напряженную борьбу: как будто готова была обо¬ рваться связь между ее душой и более материальной ча¬ стью ее существа, которая стала ей мерзка своим уродст¬ вом. Пленницы не поняли, что произошло между нею и мужем, хотя быстрый ум Эллен позволил ей заподозрить правду, тогда как Инес в своем полном неведении не могла найти к ней ключа. Обе они, однако, были готовы излить 313

тга индианку нежное сочувствие, так свойственное женщи¬ нам — и так украшающее их,— когда вдруг оно показалось будто излишним. Судорога, кривившая черты Тачичены, исчезла, и ее лицо стало холодным и недвижным, точно из¬ ваянное в камне. Сохранилось только выражение затаен¬ ной муки, запечатлевшейся на лбу, который горе успело изрезать морщинами. Они уже никогда не сходили в дол¬ гой смене весен и зим, счастья и горестей, которые ей при¬ ходилось терпеть в ее страдальческой доле дикарки. Так растение, тронутое морозом, хотя бы и ожило после, на¬ всегда сохранит на себе следы иссушающего прикосно¬ вения. Сперва Тачичена сняла все до последнего украшения, грубые, но высоко ценимые, которыми ее так щедро одари¬ вал муж, и кротко, без ропота сложила их перед Инес, как бы в дань победившей сопернице. Сорвала браслеты с рук, а с обуви — сложные подвески из бус, сняла со лба широ¬ кий серебряный обруч. Потом остановилась в долгом и му¬ чительном молчании. Но, видимо, решение, раз принятое, уже не могли сломить никакие чувства, противящиеся ему —хотя бы и самые естественные. Вслед за прочим к ногам испанки был положен мальчик, и теперь жена те- тона в своем уничижении справедливо могла бы сказать, что пожертвовала всем до конца. Инес и Эллен в недоумении следили за странными дей¬ ствиями индиаики, когда вдруг зазвучал тихий, мягкий, мелодический голос, произнесший на непонятном для них языке: — Чужие уста скажут моему мальчику, как ему сде¬ латься мужчиной. Он услышит новую речь, но он на¬ учится ей и забудет голос матери. Так пожелал Ваконда, и женщина племени сиу не жалуется. Говори с ним тихо, потому что его уши очень маленькие; когда он вырастет большой, твои слова могут стать громче. Не дай ему сде¬ латься девочкой, потому что жизнь женщины очень пе¬ чальна. Учи его смотреть на мужчин. Покажи ему, как надо поражать тех, кто делает зло, и пусть он никогда не забывает отвечать ударом на удар. Когда он пойдет на охоту, пусть Цветок Бледнолицых,— сказала она в заклю¬ чение, с горечью повторив метафору, найденную ее веро¬ ломным мужем,— тихо шепнет ему на ухо, что мать его была краснокожей и что когда-то ее называли Ланью да- котов.

Тачичена крепко поцеловала сына в губы и отошла в дальний угол хижпны. Здесь она натянула на голову свой легкий миткалевый плащ и села в знак смирения на голую землю. Все попытки привлечь ее внимание остались тщетпы. Она как будто не слышала уговоров, не чувство¬ вала прикосновений. Раза два из-под дрогнувшего покрова донесся ее голос — что-то вроде жалобного пения, но оно не зазвучало буйной музыкой дикарей. Так, не открывая лица, она сидела долгие часы, пока за завесой шатра свер¬ шались события, которые не только внесли решительную перемену в ее собственную судьбу, но надолго оставили след в жизни кочевников сиу. Глава XXVII Не надобно мне буянов. Самые луч¬ шие люди оказывают мне почет и ува¬ жение. Заприте двери! Не пущу я к себе буянов! Не затем я столько лет на свете прожила, чтобы впускать к себе буянов. Заприте двери; прошу вас. Шекспир, «Генрих IV» Выйдя из шатра, Матори столкнулся у входа с Ишмаэ- лом, Эбирамом и Эстер. Скользнув взглядом по лицу вели¬ кана скваттера, коварный тетон сразу понял, что переми¬ рие, которое он в своей мудрости сумел заключить с блед¬ нолицыми, глупо давшими себя обмануть, может вот-вот нарушиться. — Слушай ты, седая борода! — сказал Ишмаэл, схватив траппера за плечо и завертев его, точно волчок.— Мне на¬ доело объясняться на пальцах вместо языка, ясно? Так вот, ты будешь моим языком, и, что я нп скажу, ты бу¬ дешь все повторять за мной по-индейски, не заботясь о том, по нутру краснокожему мои слова или не по нутру. — Говори, друг,— спокойно отвечал траппер,— твои слова будут переданы так же прямо, как ты их скажешь. — Друг! — повторил скваттер, окидывая его странным взглядом.— Ладно, это всего лишь слово, звук, а звук ко¬ стей не переломит и ферму не опишет. Скажи этому вору сиу, что я пришел к нему с требованием: пусть выполняет 315