— Ну, какой держитесь секты? Или какой установ¬ ленной церкви? — А вот взгляните вокруг и сами посудите. Я и сей¬ час в церкви: ем в церкви, пью в церкви, сплю в церкви. Земля и есть церковь божия, и я, смею надеяться, повсе¬ дневно и повсечасно служу моему творцу не переставая. Нет, нет, я не отрекаюсь от своей крови и цвета кожи, я как родился христианином, так христианином и умру. Мог равские братья 1 немало меня искушали; побывал я в ру¬ ках и у королевского пастора, хотя эта публика себя утру¬ ждать не любит; говорил со мной и католический ^миссио¬ нер из самого Рима, когда я провожал его по лесу, но у меня про всех был один ответ: я уже христианин и не хочу быть ни моравским братом, ни членом англиканской церкви, ни папистом. Нет, нет, я не отрекаюсь ни от крови своей, ни от происхождения. — По-моему, ваше слово, мастер Следопыт, могло бы облегчить сержанту его путь через рифы и мели смерти. С ним никого сейчас нет, кроме бедняжки Мэйбл, а ведь она, не говоря уж что дочь ему, всего-навсего девушка, да и по годам дитя. — Мэйбл слаба телом, друг Кэп, однако в этих вопро¬ сах, пожалуй, сильнее нас, мужчин. Но сержант Дунхем— мой друг, к то-му же он ваш шурин, й теперь, когда мы выиграли битву и отстояли наши права, нам следует обоим быть при его кончине. Я проводил на своем веку не одно¬ го умирающего, — продолжал Следопыт; по своему обык¬ новению, он то и дело останавливался и, ухватив собесед¬ ника за пуговицу, пускался в пространные воспоминания из своего прошлого, — я проводил на своем веку не одно¬ го умирающего, видел его последнее содрогание, слышал его последний вздох; после горячки и сутолоки битвы по¬ лезно задуматься о судьбе тех, кому не повезло в сраже¬ нии, понаблюдать, как по-разному ведет себя человеческая природа в столь важную минуту. Иные уходят из жизни в слепоте косного невежества, словно господь не дал им разума и сознания, тогда как другие, покидая нас, радуются, словно сбросили с плеч тяжелое бремя. Мне кажется, мой друг, что в эти минуты наш ум работает 1 Моравские братья — христианская секта, основанная в Чехии в XV веке. В XVIII веке члены этой секты вели миссио¬ нерскую работу среди индейцев Северной Америки. 428

с особенной ясностью и что все наши прошлые дела теспят- ся перед нашим внутренним взором. — Ручаюсь, что это так. Мне и самому приходилось бывать в подобных переделках, и, по-моему, человек от этого только лучше становится. Как-то я уже думал, что дни мои сочтены, и заново просмотрел судовой журнал моей жизни с таким старанием, какого от себя и не ожи¬ дал. И не то чтобы я считал себя великим грешником: ес¬ ли я и грешил, то осторожно, по малости, хотя, конечно, покопайся, найдется и у меня на совести куча всякого мусора, как, впрочем, у любого из нас. Не был я ни пира¬ том, ни изменником, ни поджигателем, ничего такого за мной не водится. А что до контрабанды и прочих подобных несерьёзных проступков, тут уж ничего не попишешь — я моряк, а всякое ремесло, как известно, имеет свои тем¬ ные стороны, в том числе, должно быть, и ваше, Следопыт, как оно ни полезно и почетно. — Что ж, среди проводников и разведчиков на грани¬ це сколько хочешь отпетых негодяев, а есть и такие, что, вроде нашего квартирмейстера, служат за деньги двум господам. Я себя к ним не причисляю, хотя соблазны у всякого бывают, чем бы он ни занимался. Трижды иску¬ шал меня враг человеческий, и как-то я даже чуть не под¬ дался ему, хоть и не в такой мере, чтобы это могло меня тревожить на смертном одре. Первый раз напал я в ле¬ су на связку шкурок, принадлежавших, как я знал, одно¬ му французику; он охотился по нашу сторону границы, где ему, разумеется, делать было нечего. Двадцать шесть бо¬ бровых шкурок — одна под стать другой, одна другой кра¬ ше! Это был большой соблазн, я даже убеждал себя, что закон почти что на моей стороне, хотя время было мирное. Благо я вспомнил, что на охотников этот закон не распро¬ страняется и что бедняга, может, уже строит какие-то планы на зиму, рассчитывая продать эти шкурки. Так я их и не тронул. Многие меня за это, конечно, ругали, но в ту ночь я уснул сном праведника, а это первое доказа¬ тельство, что поступил правильно. Другой раз я нашел ружье — единственное в этой части света, какое может идти в сравнение с моим «оленебоем». Я знал, что стоит мне им завладеть или даже просто припрятать, и я стану за¬ ведомо первым стрелком в наших краях. Я был тогда мо¬ лод и неопытен по части стрельбы, а молодость честолюби¬ ва и предприимчива. Однако, благодарение богу, я побо- 429

дил в себе это чувство, а главное, дружище Кэп, в первом же стрелковом состязании победил честь честью хозяина того ружья — он стрелял из него, а я из «оленебоя», — и это в присутствии самого генерала! Тут Следопыт остановился, чтобы всласть посмеять¬ ся; его глаза и загорелое, обветренное лицо так и сияли гордостью. — Но особенно искушал меня нечистый в третий раз. Я случайно набрел на шестерку отдыхавших мингов. Сами эти аспиды спали, а их оружие и порох лежали сваленные в кучу немного в стороне, — я мог бы йх прихватить, ни¬ кого не беспокоя. Какая бы это была удача для Великого Змея: ему понадобилось бы меньше времени, чтобы снять с них скальпы, чем мне рассказать вам этот случай. О, Чингачгук храбрый воин, и он не менее честен, чем храбр, а уж такого добряка поискать надо! — И как же поступили вы в этом случае, мастер Сле¬ допыт? — спросил Кэп с величайшим интересом. — Сколь¬ ко я понимаю, вас ожидала либо очень удачная, либо очень неудачная высадка на берег. — И удачная и неудачная, если хотите знать. Неудач¬ ная потому, что соблазн был уж слишком велик; но все кончилось к общему удовольствию. Я не тронул и волоса у них на голове — белому человеку душа не йозволяет снимать скальпы, — и даже не взял у них ни одного ру¬ жья. Я просто не доверял себе, зная, до чего ненавистны мне эти минги. В рассуждении скальпов вы совершенно правы, мой достойный друг, но что до оружия и пороха, любой при¬ зовой суд1 в христианском мире вынес бы решение не в их пользу. — Что верно, то верно, но надо же было показать мин- гам, что белый человек не станет нападать ни на спящего, ни на безоружного врага. Мне слишком дорого мое ^до¬ стоинство, мой цвет кожи и моя религия, чтобы всем этим жертвовать. Я просто дал мингам выспаться и подождал, пока они снова не будут на военной тропе. А потом, дей¬ ствуя где из засады, а где с флангов, угостил негодяев в должной плепорции.— Следопыт любил щегольнуть ученым словцом, подхваченным где-нибудь в дороге, но порой пе¬ 1 Призовой с у д — специальный суд, проверявший закон¬ ность захвата каперами неприятельских торговых судов. 430

ревирал его и употреблял не в точном значении. — Только один минг и вернулся потом к себе в свой вигвам, да и то сильно припадая на одну ногу. По счастью, великий дела¬ вар лишь немного задержался в пути, гоняясь за дичью, и поспел как раз вовремя. А когда он поднялся с земли, пять скалышв висели у него там, где им висеть положено. Так что, как видите, поступая правильно, я ничего не потерял ни в рассуждении чести, ни трофеев. Кэп одобрительно хмыкнул, хотя кое-какие положения в нравственном кодексе Следопыта были недоступны его пониманию. Так, перекидываясь с одного на другое и то и дело, останавливаясь в увлечении беседой, приятели шест¬ вовали к блокгаузу. Но теперь они подошли так близко, что у обоих пропало настроение продолжать разговор, и каждый стал мысленно готовиться к предстоящему проща¬ нию с сержантом. Глава XXVIII Земля, ты вновь бесплодна и бела! Твою беду оплакивает стих. Еще недавно здесь весна цвела, Росли нарциссы на полях твоих. Теперь бураны над тобой шумят, Зима пришла. Испорчен твой наряд. Спенсер, «Пастушеский календарь» Солдат в горячке битвы бестрепетно встречает опас¬ ность и смерть, но, когда переход в мир иной совершается в минуты спокойных раздумий, он пробуждает в нас мы¬ сли о нетленном и непреходящем, сожаления о прошлом вместе с сомнениями и гаданиями о том, что нас ждет впе¬ реди. Сержант Дунхем был человек храбрый, но ему пред¬ стояло отправиться в страну, где мужество и решитель¬ ность уже не могли пригодиться, и его чувства и мысли, постепенно освобождаясь от земного плена, принимали обычное в этих случаях направление: ибо, говоря, что смерть — великий уравнитель, мы прежде всего имеем в виду, что каждого она приводит к убеждению в суетности жизни. Человек своеобразных взглядов и навыков, Следопыт был всегда склонен к размышлению и привык на все смот¬ 431