головоломным прыжком. И, хотя это вопрос, в котором я не смею иметь свое суждение, однако позволительно думать, что пути у них разные и никогда больше они не пересе¬ кутся. — Объяснитесь, дружище, *— сказал моряк, оторопело озираясь в поисках Мюра^ чье долгое отсутствие начало его удивлять. — Я нигде не вижу квартирмейстера, но по¬ лагаю, что он в достаточной мере мужчина, чтобы не убе¬ жать теперь, когда одержана победа. Другое дело, кабы предстояла драка. — Все, что от него осталось, — здесь, перед вами, под этой шинелью, — ответил проводник и вкратце поведал Кэпу, какая смерть постигла лейтенанта. — Тускарора по¬ разил его с проворством гремучей змеи, но только без пре¬ дупреждения. Я видел немало дерзких нападений и ярост¬ ных вспышек у дикарей, но никогда не видел, чтобы душа так неожиданно покинула тело и притом в минуту, столь неблагоприятную для умирающего. Дыхание Мюра пре¬ секлось вместе с ложью, которую произносили его уста, и дух отлетел в то мгновение, когда коварство его достигло предела. Кэп слушал Следопыта с разинутым ртом и раза два откашлялся, словно проверяя собственное дыхание. — Не нравится мне ваша беспокойная, неустроенная жизнь между пресной водой и дикарями, — сказал он на¬ конец.—И чем скорей я с ней разделаюсь, тем больше буду себя уважать. Теперь, когда все стало на свое место, я должен отметить, что этот ваш Мюр так проворно бросил¬ ся в свое убежище в скалах, чуть в воздухе запахло поро¬ хом, что я просто диву дался, откуда у офицера такая прыть. Но я слишком торопился поспеть за ним и забыл это занести в судовой журнал. Ах, грех какой! Так вы говорите, он изменник и готов был продать свое отечество треклятым французам? — Он мог что угодно продать: отчизну, душу, тело, Мэйбл и все наши скальпы тому, кто больше предложит. Fla сей раз услуги его оплачивали соотечественники капи¬ тана Каменное Сердце. — Что ж, на них похоже. Они всегда покупают то, че¬ го не могут взять силой, а в крайнем случае удирают во все лопатки. Мосье Санглие с иронической галантностью приподнял шляпу, благодаря за комплимент с учтивым презрением, 424

которое, однако, не произвело ни малейшего впечатления на тугодума-моряка. Но Следопыт с его врожденным так¬ том и чувством справедливости не мог оставить выпад Кэпа без ответа. — На мой взгляд,— заметил он,— не так уж велика разница между англичанином и французом. Они, правда, говорят на разных языках и служат разным королям, но и те и другие — люди и думают и чувствуют как люди, ко¬ нечно, когда для этого имеются основания. Если француз подчас празднует труса, то это бывает и с англичанином, а уж бежать без оглядки случается даже лошади, а тем более человеку, и от национальности это меньше всего зависит. Капитан Каменное Сердце, как назвал его Следопыт, снова поклонился, тна этот раз дружелюбно, без саркасти¬ ческой усмешки, словно понял, что намерения у Следопыта самые добрые, если он и выражается несколько грубовато, после чего отвернулся, всем своим видом показывая, что все, что теперь заблагорассудится сказать и сделать такому ничтожеству, как Кэп, его нимало не интересует и он не намерен для этого манкировать своим завтраком. Полюбовавшись на эту выразительную пантомиму, Кэп продолжал: — Я, собственно, пришел за квартирмейстером. Сер¬ жанту недолго осталось жить, я и подумал, что он захочет сказать своему заместителю несколько слов. Но, выходит, я опоздал; как вы. правильно заметили, Следопыт, лейте¬ нант его опередил. — Командовать отрядом, вернее тем, что от него оста¬ лось, с успехом может и капрал, не стоит ради этого бес¬ покоить сержанта. А все, что требуется сделать, сержант наверняка поручил бы мне. Нам остается похоронить на¬ ших мертвецов и сжечь все строения, они находятся на территории неприятеля — по диспозиции, если не по пра¬ ву, — и, значит, нечего их ему дарить. Возвращаться сюда нам уже не придется, раз французишки нас выследили, — это значило бы с открытыми глазами лезть в волчий кап * кан. Все эти дела мы со Змеем возьмем на себя, нам так же привычно налаживать отступления, как и насту¬ пления. — Отлично, дружище! — сказал Кэп.— Но как быть с моим шурином? Нельзя же' отпустить человека без не¬ скольких слов напутствия и утешения. Надо помочь -его 425

душе отдать швартовы и сняться с якоря. Смерть, в конце концов, дело всех нас касающееся, раз никому ее не обой¬ ти рано или поздно. — То, что вы говорите, совершенно верно, мой друг, я и сам стараюсь всегда быть наготове. Я часто думал, Со¬ леная Вода: счастлив тот, кто ничего не оставляет после себя, когда ему выходит срок. Взять хоть меня. Я охотник, разведчик и проводник, у меня ни клочка земли за душой, и все же я владею такими богатствами, что со мной не сравнится и обладатель богатейшего поместья в Олбани. Под небесным шатром, ступая по ковру сухих листьев, мне так привольно бродить по земле, как будто я ее господин и владыка. А что еще человеку нужно? И не сказать, чтобы не было у меня земных привязанностей, — правда, не бог весть они какие, если не считать Мэйбл Дунхем, да ведь ее-то с собой не унесешь! В соседней крепости есть у меня щенки — премилые зверюшки, — но для охоты они шумливы, и приходится нам временно жить поврозь. При¬ знаюсь, трудно было бы мне расстаться с «оленебоем»; но я не вижу оснований, почему бы нам вместе не лечь в мо¬ гилу, ведь мы, можно сказать, одного с ним роста — точка в точку шесть футов. А не считая собак и ружья, единст¬ венное моё достояние — трубка, подаренная Змеем, да кое- какие памятки от путешественников, все это можно уме¬ стить в подсумке и положить под голову, — а потому при¬ каз о выступлении не застанет меня врасплох, смею вас уверить! — Вот-вот, то же самое говорю и я, — сказал моряк; оба они шли к блокгаузу, но так увлеклись каждый своей проповедью, что забыли, куда и зачем идут. — Точно так же обстоит дело у меня. Сколько раз я думал с легким сердцем, когда нам грозило кораблекрушение, что владе¬ лец посудины не я, а кто-то другой! «Если старая калоша и пойдет ко дну,— говорил я себе,— это будет стоить мще жизни, но не состоянья, а это, как-никак, утешение». Я за¬ метил, шатаясь по свету от Горна до Нордкапа, не говоря уж об этой короткой прогулке по пресным водам, что если у человека есть несколько талеров в ларце под замком, то под тем же замком он держит свое сердце. А потому все свои капиталы я ношу на себе зашитыми в пояс. Человек без сердца выеденного яйца не стоит, это все равно что рыба с продырявленным пузырем. ^ А человек без совести, по-моему, и не человек вовсе, 426

так, жалкий ублюдок, и это знает всякий, кто имел дело с мингами. Меня мало интересуют талеры и португальские золотые — эта более ходкая монета в наших местах, — и я с вами согласен, что, если у кого ларец набит червонцами, значит, он там же схоронил свое сердце. Последний раз, как в стране у нас был мир, я столько за два лета наготовил пушнины, что и сам было возмечтал о собственности. Един¬ ственное, что меня треЬожит, когда я думаю о женитьбе на Мэйбл, — это как бы мне не слишком привязаться к вещам из желания устроить ее получше. — Вы рассуждаете как философ, мастер Следопыт, и, насколько я понимаю, как истинный христианин. Я бы руки не подал человеку, который стал бы в этом сомневаться. Для меня белый человек не может не быть христианином, как и краснокожий не может не ве¬ рить в блаженные поселения. И, в сущности, допуская известную разницу в верованиях и в учении о том, чем дух займется после смерти, я считаю, что каждый добрый де¬ лавар — добрый христианин, хотя бы его и не крестили, а каждый добрый христианин — добрый делавар в рассуж¬ дении человеческой природы. Мы со Змеем частенько об этом толкуем, у него большой интерес к этим вещам. — Черта с два у него интерес! — возмутился Кэп. — Кто это пустит его в церковь со всеми его скальпами за поясом? — Не судите поспешно, друг Кэп, а глядите в корень! Все это лишь пустая оболочка, дань среде и воспитанию, а также естественным склонностям человека. Оглянитесь на род людской и постарайтесь понять, почему вы видите здесь красного, а там черного воина, а в других местах — белые армии? Все это, да и многое другое, что я мог бы вам указать, создано для особой, неизвестной нам цели. Нам не пристало отрицать факты и закрывать глаза на истину. Нет, нет, у каждого цвета кожи свои склонности, свои законы и верования, но нельзя осуждать того, кто этого еще как следует не разумеет. — Вы, верно, много читали, друг Следопыт, у вас на все такие твердые взгляды, — ответил Кэп, немало удив¬ ленный столь простым символом веры своего спутника. Теперь и мне все ясно как на ладони, хоть сам бы я до этого вовек не додумался. К какому же исповеданию вы принадлежите, мои друг? — Что вы сказали? 427