— Ты, Джаопер Уэстерн? Ты оставишь озера, леса и нашу армию? И это ради суетной жизни в городах и по¬ селениях и какой-то незаметной разницы во вкусе воды! Разве нет у нас солонцов, если тебя тянет на соленое? И разве человеку не следует мириться с тем, чем доволь¬ ствуются другие божьи создания? А я-то рассчитывал на тебя, Джаспер, рассчитывал, что теперь, когда мы с Мэйбл заживем своим домком, ты, может, тоже найдешь себе до¬ стойную спутницу и поселишься где-нибудь поблизости. Я приглядел чудесное местечко для жилья, милях в пяти¬ десяти от крепости; тут же, лигах в десяти, есть удобная бухта — ты мог бы в любую свободную минуту приезжать к нам на куттере. Каждый из нас охотился бы на своих уго¬ дьях. Мне даже представлялось, что ты с женой и мы с Мэйбл со временем приобретем эти усадьбы в полную соб¬ ственность. Мы сохранили бы нашу дружбу и в разлуке*, и, если бы господу было угодно, чтобы его творения узнали счастье на земле, не было бы никого счастливее нашей четверки. — Ты забываешь, мой друг, — отвечал Джаспер, взяв Следопыта за руку и улыбаясь ему вымученной улыб¬ кой, — что четвертой участницы нашего содружества, той подруги, которую я должен холить и лелеять, пока что п в помине пет. И я сильно сомневаюсь, что полюблю кого- нибудь больше, чем тебя и Мэйбл. — Спасибо тебе, мой мальчик, большое спасибо! Но к Мэйбл у тебя, конечно, просто дружеское чувство, не то, что у меня. Представь себе, ночами, вместо того чтобы крепко спать, как спит все живое, я только и грежу, что о ней. Вижу я, скажем, стайку резвящихся ланей и только навожу на них ружье, чтобы раздобыть себе дичинки на завтрак, как вдруг эти милые зверюшки оглядываются на меня, и у каждой лицо Мэйбл, и все они смеются мне в ли¬ цо, словно говорят: «Стреляй в нас, если посмеешь!» Слы¬ шу ее звонкий голосок, распевающий с птицами в лесу. А этой ночью мне приснилось, будто я переправляюсь че¬ рез Ниагарский водопад и крепко прижимаю ее к себе, так не хочется мне с пей расставаться. Самые ужасные мину¬ ты моей жизни были, когда мне приснилось — то ли бес меня попутал, то ли проклятый чародей мынг, — будто Мэйбл навсегда для меня потеряна: не то сама меня поки¬ нула, не то ее увели силой... — О, Следопыт, если утрата Мэйбл так печалит тебя 436

во сне, каково же мне переживать это на деле — знать, что все это правда, ужасная, горькая правда! Эти слова вырвались у Джаспера неожиданно для него самого — так выливается жидкость из внезапно разбито¬ го сосуда. Он произнес их невзначай, почти бессознатель¬ но, но с таким подлинным чувством, что нельзя было со¬ мневаться в их глубокой искренности. Следопыт вздрогнул и с минуту растерянно смотрел на друга. И тут, несмотря на все простодушие нашего героя, его словно озарило. Кто не знает по собственному опыту, что, когда у нас собирает¬ ся множество подкрепляющих друг друга доказательств, достаточно одного, еще неизвестного нам факта, чтобы мысль лихорадочно заработала и из смутных посылок ро¬ дился ясный вывод. Следопыт был доверчив и прямо¬ душен, а главное, убежден, что друзья в той же мере желают ему счастья, как он желает им, и до этой злосча¬ стной минуты в душе его ни разу не пробудилось подозре¬ ние, что Джаспер любит Мэйбл. Однако теперь он и сам узнал, что такое пылкая страсть, а нечаянное признание друга было слишком непосредственным и бурным, чтобы можно было еще в чем-то сомневаться. Чувство глубокого унижения и невыносимого страдания охватило Следопыта при этом открытии. Ему пришло на ум, как молод, как обаятелен Джаспер, — все говорило за то, что Мэйбл не может не предпочесть такого поклонника. И сразу же в Следопыте, как всегда, заговорило душевное благородство, его врожденная скромность и склонность недооценивать себя — проснулось уважение к правам и чувствам других людей, уважение, которое было как бы неотъемлемой частью его великодушной натуры. Он взял Джаспера за руку, подвел его к лежащему на земле бревну, заставил своей железной рукой на него опуститься и сам сел рядом. Не успел юный матрос дать волю своему горю, как тут же испугался и устыдился себя-самого. Он пожертво¬ вал бы всем на свете, чтобы вычеркнуть из жизни эту минуту слабости, однако природная искренность и друже¬ ская откровенность, всегда связывавшие его со Следопы¬ том, не позволили ему больше таиться, избегая объясне¬ ний, которых, он знал, теперь не миновать. Заранее со¬ дрогаясь перед тем, что последует, он все же и мысли не допускал о каких-либо увертках и недомолвках. — Джаспер, — начал Следопыт таким торжественным 437

тоном, что у юнопш затрепетал каждый нерв, — ты меня удивил, признаться! Оказывается, ты питаешь к Мэйбл куда более нежные чувства, чем я думал. И, если только тщеславие и самомнение меня не обманывают, я жалею тебя, мой мальчик, жалею от всей души. Кому и знать, как не мне, до чего несчастен тот, кто полюбил такую девуш¬ ку, как Мэйбл, — разве только он надеется, что она отве¬ тит ему взаимностью. Но в этом деле, Пресная Вода, нуж- на полная ясность, чтобы между нами, как говорят дела¬ вары, не оставалось ни малейшего облачка. — Какой еще ясности тебе нужно, Следопыт? Я люб¬ лю Мэйбл Дунхем, а Мэйбл Дунхем меня не любит, вот и вся недолга: она предпочитает выйти за тебя; единствен¬ ное, что мне остается, — это отправиться в дальнее плава¬ ние и постараться забыть и тебя и ее. — Забыть меня, Джаспер? Это было бы наказанием, которого я никак не заслужил. С чего ты взял, что Мэйбл меня предпочитает? Откуда у тебя эти сведения, мой друг? Мне это кажется маловероятным! — Но ведь она собирается за тебя замуж, а Мэйбл вряд ли согласилась бы выйти за человека, который ей не мил. — Да ведь на этом браке настаивал сержант. Мэйбл чересчур послушная дочь, чтобы выйти из воли умираю¬ щего отца. Сам ты когда-нибудь говорил с ней, объяснил¬ ся ей в любви? — Нет, Следопыт, я счел бы это подлостью по отно¬ шению к тебе. — Верю, мой мальчик, верю каждому твоему слову. И у тебя, конечно, хватило бы мужества уехать в дальние края и похоронить в себе это чувство. Но этого не должно быть. Нет, Мэйбл обо всем должна узнать, и она поступит, как подскажет ей сердце, пусть это даже разобьет мое, Джаспер. Так ты ни разу ей об этом не заикнулся, мой Друг? — Ни разу по-настоящему, открыто и прямо. И все же, Следопыт, уж признаюсь тебе в своей ребяческой глупо¬ сти, мне просто трудно что-нибудь скрыть от такого вели¬ кодушного друга. Я расскажу тебе все как есть, и давай поставим на этом крест. Ты ведь знаешь, как молодые лю¬ ди иногда понимают друг друта с полуслова — или думают, что понимают, — хотя между ними ничего не было сказа¬ но прямо. Как они угадывают мысли друг друга — или 438

думают, что угадывают, — по сотне ничтожных намеков и признаков. — Нет, Джаспер, ничего этого я не знаю, — просто¬ душно признался Следопыт; и в самом деле, его невинные авансы никогда не встречали у Мэйбл того драгоценного сладостного поощрения, которое молчаливо отмечает пе¬ рерастание тайной склонности в разделенную страсть. — Нет, нет, Джаспер, я ничего этого не знаю. Мэйбл всегда обращалась со мной как должно и говорила все, что ей нужно, простым и понятным языком. — А посчастливилось тебе услышать от нее, Следопыт, что" она тебя любит? — Нет, Джаспер, таких слов я от нее не слышал. Она говорила мне, что нам не следует жениться, что она и мы¬ сли такой не допускает. Что она не достойна быть моей женой, хотя уважает меня и ценит. Но сержант уверил меня, что все робкие юные девушки это твердят, то же са¬ мое говорила ее мать задолго до рождения Мэйбл; пусть она только при любых условиях согласится на брак, а там все уладится. Я и подумал, что все в порядке. Хоть Джаспер и питал искреннюю дружбу к своему удачливому сопернику и от всей души желал ему счастья, мы поступили бы недобросовестно, утаив от читателя, что сердце юноши чуть не выскочило из груди от невыразимой радости, когда он услышал признание Следопыта. Й не то чтобы его поманила к&кая-то надежда, — нет, с ревнивым своекорыстием влюбленного он радовался, что никто дру¬ гой не удостоился того сладостного признания, по которо¬ му тосковал он сам. — Расскажи мне, как разговаривают без слов, — по¬ просил внезапно помрачневший Следопыт, с решимостью человека, который уже не надеется услышать ничего для себя отрадного. — Мне случалось объясняться так с Чин¬ гачгуком и его сыном Ункасом до того, как беднягу убили. Но я не представлял себе, что и молодым девицам знакомо это искусство, а особенно такой, как Мэйбл Дунхем. — Тут и рассказывать нечего, Следопыт! Это взгляд, улыбка или легкий кивок, это незаметная дрожь в руке или в плече, когда девушка случайно к тебе прикоснется. А так как меня била дрожь от чуть слышного дыхания Мэйбл или легчайшего прикосновения ее платья, то я бог весть что себе вообразил, и эти пустые надежды ввели меня в заблуждение. Сам я ничего прямо не говорил Мэйбл, а 439