теперь уже и поздно, раз у меня никаких надежд не оста¬ лось. — Джаспер, — сказал Следопыт просто, но с достоин¬ ством, исключавшим всякие попытки возражения, — нам надо условиться насчет похорон сержанта и нашего отъ¬ езда отсюда. Как только мы все это уладим, у нас с тобой найдется время потолковать о сержантовой дочке. Тут на¬ до подумать серьезно, ведь сержант доверил ее моим за¬ ботам. Джаспер был только рад переменить разговор, и вскоре оба друга разошлись в разные стороны, чтобы выполнить те обязанности, которые на каждого из них возлагали его положение и призвание. После полудня все умершие были преданы земле. Сер¬ жанта похоронили на самой середине прогалины, под сенью старого вяза. Мэйбл плакала навзрыд, находя в сле¬ зах какое-то неизъяснимое облегчение. Ночь прошла спо¬ койно, как и весь следующий день, — Джаспер отложил отплытие корабля из-за сильного ветра, поднявшегося на озере. Такое же соображение задержало отъезд капитана Санглие — он только на утро третьего дня после смерти сержанта покинул остров, когда погода изменилась и снова подул благоприятный ветер. Перед отплытием он пожал Следопыту руку с видом человека, считающего, что ему посчастливилось встретиться с незаурядной личностью.. Оба они расстались друзьями, исполненными взаимного ува¬ жения, хотя каждый продолжал оставаться для другого загадкой. Глава XXIX Лукав был взор прелестных глаз, Она потупилась, мила, Но взоры встретились. Тотчас Тенъ на лицо ее легла. Мур, «Лалла Рук» Бурные события последних дней потребовали от нашей героини такого душевного напряжения, что вскоре она вышла из состояния подавленности. Мэйбл оплакивала ги¬ бель отца, она невольно содрогалась, вспоминая смерть Дженни и все те ужасы, свидетельницей которых ей при¬ 440

шлось стать; и все же ей удалось немного прийти в себя, освободиться от глубокой угнетенности, неизменного спут¬ ника тяжелых потрясений. Возможно, скорбь, поразившая Июньскую Росу и ввергшая ее почти на сутки в какое-то оцепенение, помогла Мэйбл справиться со своим горем. На нее легла обязанность утешать молодую индианку, и она по мере своих сил выполняла этот человеческий долг с тем ласковым, бережным, ненавязчивым участием, какое про¬ являют обычно женщины в подобных случаях. Отплытие «Резвого» было назначено на утро третьего дня, и Джаспер завершил уже все необходимые приготов¬ ления. Вещи были погружены, и Мэйбл простилась с Июньской Росой — грустное, трогательное расставание! Словом, все было готово к отъезду, и на острове не остава¬ лось никого, кроме индианки, Следопыта, Джаспера и на¬ шей героини. Роса забралась в лесную чащу, чтобы выпла¬ каться на воле, а трое наших друзей направились туда, где лежали на песке три пироги; одна из них принадлежала Росе, а две другие должны были доставить на судно наших путешественников. Следопыт шел впереди, но, приблизив¬ шись к берегу, он, вместо того чтобы подойти к лодкам, сделал остальным знак следовать за ним и повернул к по¬ валенному дереву, лежавшему на самом краю прогалины, где их не могли видеть с куттера. Сев на ствол, он знаком предложил Мэйбл и Джасперу места справа и слева от себя. — Садитесь, Мэйбл. Сядь и ты, Пресная Вода, — начал он усевшись. — У меня на душе лежит одна забота, и сей¬ час самое время от нее освободиться, пока не поздно. Сядь¬ те же, Мэйбл, и помогите мне снять этот камень с души — если не с совести, — пока еще хватает сил. Две-три минуты прошли в тягостном молчании. Моло¬ дые люди с удивлением ждали — мысль, что у Следопыта что-то на совести, казалась обоим одинаково невероятной. — Мэйбл, — продолжал Следопыт, — нам надо объ¬ ясниться начистоту, прежде чем мы присоединимся к ва¬ шему дяде на куттере. Кстати, известно ли вам, друзья, что Соленая Вода после того побоища днюет и ночует на «Резвом» — это, говорит, единственное место, где человек может не опасаться эа свой скальп. Эх, дети, дети, до шуток ли мне сейчас! Я стараюсь быть веселым, выбро¬ сить все из головы, но человек не может повелеть воде течь вспять. Вы знаете, Мэйбл, что, умирая, сержант завещал 441

нам стать мужем и женой, жить вместе и любить друг дру¬ га, сперва на земле, доколе будет угодно господу богу, а потом и за гробом. От утренней свежести щеки Мэйбл порозовели, напоми¬ ная ее прежний здоровый румянец, но при этом неожи¬ данном обращении кровь отлила от ее лица, и на него сно¬ ва легла печать восковой бледности, которую придала ему скорбь. И все же она ласково и серьезно взглянула на Сле¬ допыта и даже попыталась ему улыбнуться. — Вы правы, дорогой друг, — ответила она, — таково было желание бедного батюшки, и я уверена, что целая жизнь, посвященная служению вам, вряд ли будет доста¬ точной наградой за все, что вы для нас сделали. — Боюсь, Мэйбл, что мужа и жену должно связывать более сильное чувство, чем простая благодарность. Вот чего я боюсь. Вы-то ведь ничего для меня не сделали, во всяком случае ничего особенного, а между тем сердце мое тянется к вам, понимаете, Тянется; и, значит, похоже, что чувство это не имеет ничего общего со спасением скальпов и служ¬ бой проводника. Щеки Мэйбл снова вспыхнули. Она старалась улыбать¬ ся, но голос ее чуть дрогнул, когда она произнесла: — Не лучше ли отложить этот разговор, Следопыт? Мы с вами не одни, а для стороннего слушателя не может быть ничего неприятнее, нежели семейные объяснения, ничем ему не интересные. — Я потому и затеял этот разговор, Мэйбл, что мы не одни и что здесь с нами Джаспер. Сержант считал меня подходящим для вас спутником жизни, и, хоть у меня и были на этот счет сомнения, — да, серьезные сомнения, — все же он убедил меня, и вы знаете, к чему это привело. Но, когда вы, Мэйбл, обещали вашему батюшке выйти за меня замуж и так скромно, так мило протянули мне руку, вам было неизвестно одно обстоятельство, как выражается ваш дядюшка, и я считаю правильным рассказать вам о нем, прежде чем у нас с вами что-нибудь решится. Мне часто приходилось утолять голод жесткой олениной за неимени¬ ем ничего лучшего, но стоит ли мириться с тем, что ни¬ куда не годится, когда можешь получить то, что тебе по вкусу? — Вы говорите загадками, Следопыт, и я вас плохо по¬ нимаю. Если это объяснение действительно необходимо, я просила бы вас выражаться яснее.. 442

— .¿Видите ли, Мэйбл, мне пришло в голову, что, согла¬ сившись выполнить желание сержанта, вы не подозревали, какие чувства питает к вам Джаспер Уэстерн. — Следопыт! — воскликнула Мэйбл. Она все время менялась в лице и дрожала всем телом, словно в лихорадке. Но Следопыт был слишком поглощен своими рассуждениями, чтобы заметить ее волнение, тогда как Пресная Вода закрыл лицо руками, боясь встретиться с ней взглядом. — Я говорил с Джаспером и, сравнивая его мечты с мо¬ ими Мечтами, его чувства с моими чувствами, его желания с моими желаниями, понял, что оба мы слишком вас лю¬ бим, чтобы обоим нам суждено было счастье. — Вы забываете, Следопыт! Вспомните, ведь мы обру¬ чены! — пролепетала Мэйбл так тихо, что только при боль¬ шом напряжении можно было ее расслышать. Неудивительно, что проводник не разобрал последнего слова и тут же признался в своем невежестве обычным: «Что вы сказали?» — Вы забываете, что мы жених и невеста, и ваши на¬ меки неуместны, не говоря уж о том, что они всем нам крайне неприятны. — Уместно то, что правильно, Мэйбл, а правильно то, что приводит к справедливым и честным поступкам. Что же до неприятности всего этого, то я чувствую это прежде всего на себе. Так вот, Мэйбл, знали бы вы, что Джаспер — Предная Вода относится к вам примерно так же, как я, вы, может, и не согласились бы связать свою жизнь с таким не¬ красивым, старым хрычом, как я? — К чему эта пытка, Следопыт, чего вы добиваетесь? Джаспер Уэстерн ничего подобного не думает. Он ничего не говорит и ничего не чувствует. — Мэйбл! Этот крик души вырвался у молодого человека против воли, выдавая накипевшие чувства. Правда, больше он их ничем не обнаружил. Мэйбл закрыла лицо руками; оба сидели, словно два провинившихся школьника, смертельно боящихся огорчить любимого наставника. В этот миг Джаспер, кажется, готов был отречься от своей любви к Мэйбл, лишь бы не причи¬ нить страданий другу, тогда как Мэйбл не могла собраться с мыслями, так внезапно услышав о том, на что она, быть может, втайне надеялась, но чему не смела верить. Она не 443