его уже описанных спутниках, была кунья шапка, надетая поверх аккуратного светлого парика. У четвертого седока было кроткое продолговатое лицо; несмотря на холод, он был облачен только в черный сюртук довольно хорошего покроя, но сильно потертый и порыжевший от времени. Его шляпа была бы вполне приличной, если бы давно уже не утратила ворс от частого знакомства со щеткой. Он был бледен и несколько меланхоличен — такой вид обычно бы¬ вает у людей, проводящих свои дни над книгами. От свеже¬ го воздуха щеки его слегка порозовели, но и этот румянец казался несколько болезненным. Он производил впечатле¬ ние (особенно по сравнению со своим благодушным сосе¬ дом) человека, которого терзает какая-то тайная грусть. Не успели сани сблизиться, как маленький возница за¬ кричал во все горло: — Съезжай в выемку! Съезжай в выемку, кому я го¬ ворю, греческий царь! Съезжай в выемку, Агамемнон \ а то мы не разъедемся! Добро пожаловать домой, братец Дыок! Добро пожаловать, добро пожаловать в родные края, черноглазая Бесс! Как видишь, Мармадьюк, я прихватил ценный груз, чтобы достойно тебя приветствовать! Мосье Лекуа успел натянуть только один колпак; старый Фриц не стал даже доканчивать бутылку, а мистер Грант так и не дописал «в заключение» к своей проповеди. И все ло¬ шади просто рвались к тебе навстречу... Да, кстати, судья, твоих вороных надо поскорее продать, и я сам этим зай¬ мусь: они сбиваются с аллюра, а правая совсем не умеет ходить в упряжке. Я уже знаю, кому их сбыть... — Продавай что хочешь, Дик, — весело перебил его судья, — только оставь мне дочку и землю... А, Фриц, ста¬ рый мой друг! Поистине, семьдесят лет не могут оказать большей любезности сорока пяти. Мосье Лекуа, ваш по¬ корный слуга. Мистер Грант, — при этих словах судья приподнял шляпу, — я высоко ценю ваше внимание. Го¬ спода, представляю вам мою дочь. А ваши имена ей хоро¬ шо известны. — Топро пошаловать, сутья! — сказал старший из встречающих с сильным немецким акцентом. — Мисс Пет¬ ей толшна мне поселуйшик! 1 Агамемнон — в греческой мифологии царь Микен и верховный военачальник греков в Троянской войне. Американские рабовладельцы часто давали своим рабам мифологические и исто¬ рические имена. 492

— И будет очень рада отдать вам этот долг, сэр, — ска¬ зала Элизабет; ее нежный голосок прозвенел в горном во¬ здухе, как серебряный колокольчик, и даже крики Ричар¬ да не могли его заглушить. — У меня всегда найдется по¬ целуй для моего доброго друга майора Гартмана. К этому времени господин на переднем сиденье — тот, кого называли «мосье Лекуа», — сумел, наконец, выпутать¬ ся из своих длиннополых шуб и подняться на ноги; затем он, опершидь одной рукой на табурет возницы, другой снял шапку, любезно кивнул судье, поклонился Элизабет и начал приветственную речь. — Прикрой макушку, дорогой француз, скорее при¬ крой! — крикнул возница, иными словами — мистер Ри¬ чард Джонс. — Не то как бы мороз не унес остатки твоих кудрей! Эх, будь у Авессалома такие редкие волосы, он и по сей день здравствовал бы! Все шутки Ричарда непременно вызывали смех, во вся¬ ком случае — его собственный. И на этот раз он тоже не замедлил почтить свое остроумие взрывом оглушительно¬ го хохота, к которому из вежливости присоединился и мосье Лекуа, вновь опустившийся на сиденье. Священник — мистер Грант был служителем церкви — в свою очередь смиренно, хотя и очень сердечно поздоро¬ вался с новоприбывшими, и Ричард приготовился повер¬ нуть лошадей, чтобы ехать домой. Однако повернуть их он мог только в выемке или под¬ нявшись на вершину горы. Выемка эта образовалась в склоне благодаря тому, что местные жители выламывали тут камень для постройки своих домов. Ричард нарочно остановил лошадей как раз возле нее, собираясь восполь¬ зоваться ею для поворота. На такой узкой дороге было не просто и даже опасно разъехаться двум экипажам, но Ри¬ чард, ничуть не смутившись, затеял повернуть тут сани, запряженные четверней. Негр услужливо вызвался от¬ прячь выносных лошадей, и судья от всего сердца одобрил его благоразумное решение, однако Ричард отнесся к нему с величайшим презрением. — Да с какой это стати, братец Дьюк! — крикнул он в сердцах. — Лошади смирны, как овечки. Или ты забыл, что выносных я сам вышколил, а дышловым хорошо из¬ 1 Авессалом — по библейской легенде, царевич, который был захвачен врагами и убит, потому что во время бегства его длинные волосы запутались в ветвях кустарника. 493

вестно, что с моим кнутом шутки плохи? Спросцте хоть у мосье Лекуа — он знает в этом толк, потому что не раз выезжал со мной. Вот пусть он скажет, опасно ли это! Мосье Лекуа был истинным французом и, разумеется, не обманул ожиданий, возлагавшихся на его храбрость. Однако, когда Ричард завернул переднюю пару лошадей в каменоломню, он не мог оторвать взгляд от разверзшейся перед ним пропасти, и его рачьи глаза совсем вылезли из орбит. Немец сохранял полное спокойствие, но пристально следил за каждым движением возницы и лошадей. Мистер Грант ухватился за край саней, словно собираясь соскочить на землю, но, по робости душевной, не решался на пры¬ жок, которого настоятельно требовал от него инстинкт самосохранения. Ричард, неожиданно стегнув выносных, заставил их войти в заметенную -снегом выемку. Однако наст прола¬ мывался под их копытами, ранил им ноги, и норовистые кони тут же остановились как вкопанные и упорно отка¬ зывались сделать еще хоть шаг вперед. Наоборот, испугав¬ шись криков своего кучера и сыпавшихся на их спины ударов, они начали пятиться, прижимая дышловых к са¬ ням; дышловые, в свою очередь, тоже попятились, и сани, уже стоявшие поперек дороги, поползли назад. Верхнее бревно деревянного наката, укреплявшего дорогу со сто¬ роны долины, обычно выдавалось над краем обрыва, но теперь оно тоже было погребено, под снегом и не представ¬ ляло никакой помехи для скользящих.полозьев. Ричард не успел еще сообразить, что произошло, как половина са¬ ней уже повисла над стофутовым обрывом. Француз, си¬ девший спиной к лошадям, первый измерил взглядом глу¬ бину зиявшей под ними пропасти, что есть мочи откинул¬ ся назад и закричал: — Ah, шоп cher monsieur Dick! Mon Dieu! Que faites vous?1 — Доннер веттер 2, Рихарт! —« воскликнул немец, по¬ сматривая с необычным для него волнением. — Так ты сломаешь сани и упьешь лошатей. — Любезный мистер Джонс, — вздохнул священник,— будьте осмотрительны, мой добрый сэр... будьте осто^ рожны. 1 — Ах, дорогой господин Дик! Боже мой! Что вы делаете? (фрзнц.) 2 — Черт побери! (нем.) 494

— Вперед, вперед, упрямые дьяволы! — возопил Ри¬ чард, заметив наконец, что под ними разверзлась бездна, и от горячего желания продвинуться вперед брыкая свой табурет. — Но-о, но-о! Братец Дьюк, я и серых продам. В жизни не видел таких необъезженных кляч! Мусью Лек- ва! — От волнения Ричард забыл свое французское произ¬ ношение, которым обычно очень гордился. — Мусью Лек- ва, да отпустите же мою ногу! Вы так в нее вцепились, что понятно, с чего это лошади начали пятиться! — Боже милостивый! — испуганно сказал судья. —* Они все разобьются! Элизабет громко вскрикнула, а черное лицо Агамемно¬ на стало мутно-серым от ужаса. В эту роковую минуту молодой охотник, который, пока все остальные обменивались веселыми приветствиями, си¬ дел в угрюмом молчании, выпрыгнул из саней Мармадью- ка и схватил под уздцы заартачившихся выносных. Лоша^ ди, которых Ричард продолжал бессмысленно хлестать кнутом, не понимали, чего он от них хочет, и топтались на месте, но в любую секунду неожиданный толчок мог сбро¬ сить сани с обрыва. Юноша сильным рывком заставил их вернуться на дорогу — на то место, откуда они начали по¬ ворот. Сани мгновенно оказались в безопасности,-но при этом они перевернулись в противоположную от обрыва сторону. Немец и священник были бесцеремонно выбро¬ шены на утоптанный снег, не получив, по счастью, ника¬ ких серьезных повреждений. Ричард описал в воздухе дугу — радиусом ей послужили крепко сжатые в его ру¬ ках вожжи — и свалился на расстоянии пятнадцати футов от места катастрофы в тот самый сугроб, от которого по¬ пятились лошади. Но и упав, он продолжал цепляться за вожжи, как утопающий за соломинку, и поэтому оказался отличным якорем для саней. Француз, вскочивший было на ноги, чтобы выпрыгнуть на дорогу, тоже совершил воз¬ душный полет — но в позе мальчугана, играющего в че¬ харду, и, описав сложную кривую, вонзился в снег го¬ ловой вперед: теперь над белым сугробом, торчали две длинные тощие ноги, точно два пугала над полем пшени¬ цы. Майор Гартман, ни на йоту не утративший спокойст¬ вия во время всех этих кувырканий, первым поднялся на ноги и первым обрел дар речи. — Шорт возьми, Рихарт!—воскликнул он полусерьезно, полушутливо. — Ты ошень утачно разгрузил свои сани.