Ричарду и его помощнику была предоставлена полная сво¬ бода. Эти достойные зодчие обнаружили, что инструменты, которыми пользовались их рабочие, не подходят для обработки камня — они были рассчитаны на материалы не тверже местной белой сосны, дерева настолько мягкого, что охотники пользовались его обрубками вместо подушек. Если бы не это досадное затруднение, нам, вероятно, при¬ шлось бы затратить куда больше места для описания их великолепного детища. Но стены дома не поддавались ни¬ каким усилиям, и наши зодчие были вынуждены доволь¬ ствоваться крыльцом и крышей. Первое они решили вы1 держать в строго классическом стиле, а на примере второй—доказать высокие достоинства смешанного ордера. Крыша, утверждал Ричард, была той частью здания, которую древние всегда старались сделать как можно не¬ заметнее, ибо она является бельмом на глазу архитектуры и терпят ее только потому, что она полезна. Кроме того, не без остроумия добавлял он, дом надо строить с таким расчетом, чтобы, откуда на него ни смотреть, он был ви¬ ден только с фасада: раз уж на него могут глазеть со всех сторон и в любую погоду, незачем оставлять фланги, не защищенными от нападок завистливых соседей. Поэтому было решено, что крыша будет почти плоская. Но Мар- мадьюк запротестовал: зимой толщина снежного покрова в этих краях достигала трех-четырех футов. К счастью, на помощь пришли особенности смешанного ордера, которые позволили найти среднее решение, приемлемое для всех: стропила были удлинены, с тем, чтобы образовался скат для снега и льда. Но, увы, в расчеты их размеров вкра¬ лась какая-то ошибка, а так как Хайрем считался великим знатоком «работы с угольником», ее никто не обнаружил, пока все тяжелые балки не были водружены над стенами. Тут, однако, только слепой не заметил бы, что крыша, во¬ преки всем правилам, стала наиболее заметной частью зда¬ ния. Ричард и его помощник утешились мыслью, -что ее удастся замаскировать, удачно расположив кровлю; одна¬ ко каждая дранка оказывалась лишь новой приманкой для глаз. Ричард попробовал исправить положение с помощью краски и четырежды собственноручно перекрашивал зло¬ счастную крышу. Сначала он заставил ее заблистать не¬ бесной голубизной, тщетно надеясь обмануть зрителя и внушить ему, что просто над жилищем Мармадьюка Темп¬ ла небеса нависают особенно низко; потом он подобрал, по 488

его словам, «облачный цвет», долженствовавший создать иллюзию дыма; третью краску Ричард назвал «зеленой не¬ видимкой», но на фоне синего неба она оказалась более чем видимой. Убедившись, что крышу никак не скрыть, неукротимые зодчие пустили в ход всю свою изобретатель¬ ность, чтобы как-то приукрасить дранку, оскорблявшую их изысканный вкус. После долгих размышлений и двух-трех проб при лунном свете Ричард наконец завершил дело, смело пустив в ход состав, который он окрестил «солнеч¬ ным сиянием», не преминув при этом заверить судью, что это наиболее дешевый способ навсегда обеспечить себе яс¬ ную погоду над головой. По краю крыши были воздвигнуты перила, блиставшие всеми цветами радуги, и тут Хайрем превзошел самого се¬ бя, изготовляя всяческие урны и лепные завитушки, кото¬ рыми затем обильно украсил эту ограду. Сперва Ричард носился с оригинальнейшей мыслью: сделать печные тру¬ бы такими низкими, чтобы они казались частью этих украшений. Но соображения удобства заставили вместе с крышей поднять и трубы, иначе от дыма не было бы спа¬ сенья, и теперь при взгляде на особняк судьи вы прежде всего замечали.четыре внушительные трубы. Постройка этой крыши была наиболее важным собы¬ тием всей архитектурной карьеры мистера Джонса, и не¬ удача нанесла весьма болезненный удар его самолюбию. Сперва он намекал своим знакомым, что во всем виноват Хайрем, который оказался сущим невеждой в обращении с угольником. Но затем, привыкнув к виду этого сооруже¬ ния, Ричард начал созерцать дело рук своих с гораздо большим удовлетворением. Вскоре он уже и думать забыл о некоторых погрешностях архитектуры «дворца» и при¬ нялся вовсю его расхваливать. Недостатка в слушателях не было, а поскольку богатство и комфорт всегда привлека¬ тельны, у него, как было упомянуто выше, нашлось в этих краях немало последователей. Не прошло и двух лет, как он уже мог, взобравшись на свою крышу, не без удо¬ вольствия созерцать три смиренных подражания полету своей фантазии. Вот так мода старается следовать даже недостаткам великих мира сего. Неуклюжая крыша нисколько не огорчила Мармадыо- ка, и вскоре он с помощью некоторых изменений и добав¬ лений сумел придать своему жилищу вполне солидный и достойный вид. Впрочем, подобными несоответствиями

страдал не только дом судьи, но и весь окружающий пейзаж. Среди вывезенных из Европы тополей и в зарослях мо¬ лодых ив и других местных деревьев виднелись снежные бугры, скрывавшие пни срубленных сосен, а кое-где над белыми сугробами высились безобразные обугленные ство¬ лы деревьев, пострадавших от огня. Эти черные, лоснящие¬ ся «столбы», как их называли местные жители, изобилова¬ ли в полях, окружавших поселок, и нередко рядом с ними торчала засохшая сосна или хемлок, с которых была со¬ драна кора; их голые сучья, некогда одетые пышной хвоей, уныло раскачивались на ледяном ветру. Однако Элизабет ничего этого не замечала. Пока сани спускались в долину, она восторженно любовалась общим видом поселка, словно карта расстилавшегося у ее ног. Она видела только живописную группу домов; пятьдесят столбов дыма, поднимающихся из долины к облакам; за¬ мерзшее озеро, окруженное склонами гор в уборе вечнозе¬ леных лесов; тени сосен, ложившиеся на его белую по¬ верхность, — они с каждой минутой удлинялись, по мере того как солнце клонилось к закату; темную ленту потока, вытекавшего из озера и бежавшего своим извилистым пу¬ тем к далекому Чесапикскому заливу. Ведь все это юна помнила с детства и узнавала, несмотря -на множество пе¬ ремен. А за пять лет этих перемен тут произошло больше, чем могло бы произойти за целое столетие в какой-нибудь стране, где время и труд придали прочность творению че¬ ловеческих рук. Для молодого охотника и для судьи этот ландшафт дав¬ но уже стал привычным, и все же каждый раз, когда, ока¬ завшись на опушке темного горного леса, они охватывали взглядом внезапно открывавшуюся перед ними прекрас¬ ную долину, они снова и снова испытывали все тот же во¬ сторг. Вот и теперь юноша восхищенно оглядел ее, прежде чем опять опустить голову на грудь, а судья с добродуш¬ ным удовольствием продолжал созерцать эту картину, го¬ ворившую о зажиточной и спокойной жизни,— ведь имен¬ но он основал этот поселок и именно ему были обязаны местные жители своим благосостоянием. Тут наши путешественники услышали веселый пе¬ резвон бубенцов, и все повернули головы в ту сторону, от¬ куда он доносился. Судя по звуку, вверх по склону нес¬ лись сани, запряженные сильными лошадьми, которых 490

возница нещадно нахлестывал кнутом. Однако высокий кустарник, окаймлявший извилистую дорогу, заслонял встречный экипаж, пока он не оказался совсем рядом. Глава IV Что такое? Чья кобыла подохла? В чем дело? Шекспир, «Король Генрих IV» Вскоре за голыми прутьями кустарника мелькнули большие деревянные сани, запряженные четверней. Вы¬ носные лошади были серой масти, а задняя пара — чер¬ ные, как уголь, вороные. Их сбруя была сплошь увешана бесчисленными бубенцами, которые трезвонили вовсю, — и возница гнал лошадей, не обращая внимания на крутизну дороги. Судье было достаточно одного взгляда, чтобы узнать седоков этого необыкновенного экипажа. Их было четверо. К передку саней был крепко-накрепко при¬ вязан конторский табурет, на котором восседал маленький человечек, совсем утонувший в тяжелой, подбитой мехом шубе, — из нее виднелось только его лицо, пылавшее баг¬ ровым румянцем. Нетрудно было заметить, что этот го¬ сподин обладает привычкой постоянно задирать голову, как будто хочет исправить ошибку природы, поместившей ее слишком близко к земле. Физиономия его выражала деловитую важность, и он бесстрашно понукал горячих коней, которые неслись над самым обрывом. Спиной к нему сидел высокий мужчина, закутанный в две шубы и ло¬ шадиную попону, но даже в этом наряде никто не принял бы его за широкоплечего силача. Когда сани совсем сбли¬ зились и он повернулся к Мармадьюку, из-под вязаного шерстяного колпака выглянуло остренькое личико, словно приспособленное к тому, чтобы разрезать воздух с наивоз- можной легкостью, ибо выпуклыми на этом лице были только глаза, которые поблескивали по обеим сторонам переносицы наподобие двух голубых стеклянных шариков. Его желтую кожу не смог разрумянить даже жгучий мо¬ роз этого вечера. Напротив него сидел низенький толстяк, закутанный в тяжелую шубу. Лицо его дышало спокойст¬ вием ,и невозмутимостью, но веселые черные глаза показы¬ вали, что выражение это обманчиво. На нем, как и на двух 491