ва, тем скорее они доходят до сердца. Мэйбл, наверное, уди¬ вилась? — Боюсь, что да, сержант. Боюсь даже, что для нее это было полной неожиданностью. — Тем лучше. Ведь неожиданность в любви ^ все рав¬ но что засада на войне, и она так же законна; правда, лег¬ че разобраться, застал ли ты врасплох неприятеля, чем женщину. Но Мэйбл, надеюсь, не обратилась в бегство, дружище? — Нет, сержант, она не делала попыток к бегству, это я могу утверждать с чистой совестью. — Надеюсь, что девушка оказалась также и не слиш¬ ком податливой? Мать ее была очень застенчива: целый месяц я не мог добиться от нее толку. И все-таки откровен¬ ность говорит как в пользу мужчины, так и женщины. — Да, да, конечно, но нельзя забывать и о благоразу¬ мии. — Не жди благоразумия от юного создания в двадцать лет, Следопыт, оно придет позднее, вместе с опытом. Вот если бы кто-нибудь из нас двоих ошибся, это было бы не¬ простительно, но с девушки такого возраста, как Мэйбл, нельзя слишком много спрашивать. Пока сержант излагал свои взгляды, Следопыт непре¬ рывно менялся в лице, хотя к нему отчасти уже вернулось самообладание, всегда ему свойственное и развившееся еще больше от многолетнего общения с индейцами. Он то под¬ нимал, то опускал глаза, даже нечто вроде улыбки про¬ мелькнуло на его суровом лице; казалось, он вот-вот рассмеется своим беззвучным смехом. Но эта веселость, которую он вряд ли испытывал, тут же уступила место вы¬ ражению скорби. Это необычное сочетание невыносимой душевной муки с врожденной простодушной жизнерадост¬ ностью больше всего поразило в нем Мэйбл. Во время происшедшего между ними объяснения ей подчас казалось, что сердце Следопыта не так уж сильно задето, потому что веселая и простодушная улыбка вдруг появлялась на его лице, открывая душу, наивную и непосредственную, как у ребенка. Но это впечатление было мимолетным, и опять она ясно видела его страдания, мучительные и глубокие, терзавшие его сердце. И в самом деле, Следопыт был в этом отношении сущее дитя: не обладая знанием света, он не умел скрывать ни единой своей мысли, и его гибкий и жадный, как у ребенка, ум необыкновенно легко воспри- 18* 275

пимал любое внешнее впечатление и так жё легко отвечал на него; ребенок со своенравной фантазией едва ли мог бы с большей легкостью впитывать впечатления, чем этот взрослый человек, такой наивный в своих чувствованиях и такой суровый, мужественный и стойкий во всем, что каса¬ лось его повседневных занятий. — Твоя правда, сержант, — согласился Следопыт, — такому человеку, как ты, ошибаться действительно не при¬ стало. — Дай только срок, и ты убедишься, какая Мэйбл слав¬ ная и правдивая девушка! — Эх, эх, сержант! — Человек с твоими достоинствами может тронуть да¬ же каменное сердце, Следопыт, дай только срок! — Сержант Дунхем, мы с тобой старые друзья, не один поход проделали мы вместе в здешних пустынных местах, и мы столько раз приходили друг другу на выручку, что можем говорить прямо. С чего ты, собственно, взял, что та¬ кой девушке, как Мэйбл, может приглянуться такой неоте¬ санный человек, как я? — Как это — с чего? Причин много, и весьма основа¬ тельных, дружище. Товарищеская помощь, например, и совместные походы. Да и вообще, ты мой верный и испы¬ танный товарищ. — ,Все это прекрасно, покуда касается нас с тобой, но не имеет никакого отношения к твоей красавице дочке. Ей может прийти'в голову, что именно в этих походах я потерял даже ту небольшую долю привлекательности, ка¬ кой был наделен в молодости, и я не совсем уверен, что девушка может почувствовать склонность к мужчине толь¬ ко потому, что он друг ее. отца. Любят только равных себе, повторяю, сержант, а я человек совсем другого склада, чем Мэйбл Дунхем. — Какой же ты, однако, скромцик, Следопыт! Этак ты у девушки ничего не добьешься. Женщины не доверяют мужчинам, не уверенным в себе, и скорее сдаются самона¬ деянным. Скромность, пожалуй, к лицу новобранцу или молодому офицеру, только что вступившему в полк, — та¬ кой поостережется на первых,.порах разнести в пух и прах унтер-офицера, цока не убедится, что есть к чему при¬ драться. Я даже согласен, что скромность цодобает лавоч¬ нику или проповеднику, но плохо дело, черт возьми, если она вселится в храброго солдата или влюбленного. Коли 276

хочешь завоевать сердце девушки, старайся отделаться от этого. Вот ты говоришь, будто подходят друг другу лишь те, кто схож между собой, но в делах такого сорта твое мне¬ ние никуда не годится. Если бы каждый любил себе подоб¬ ных, женщины влюблялись бы в женщин, а мужчины — в мужчин. Нет, нет, в любви именно противоположности сходятся (сержант, оказывается, был дока в делах любви), и в этом смысле тебе нечего робеть перед Мэйбл. Посмотри на лейтенанта Мюра: этот человек, говорят, уже пять раз был женат, а скромности у него не больше, чем у распу¬ стившего хвост павлина. — Лейтенанту Мюру не бывать мужем Мэйбл Дунхем, как бы он ни распускал хвост. — Наконец-то я слышу от тебя разумное слово, Следо¬ пыт! Это верно, потому что я твердо решил, что моим зятем будешь ты и никто иной. Будь я сам офицером, Мюр мог бы на что-нибудь надеяться, но время и так воздвигло сте¬ ну между мной и дочерью, и я не хочу, чтобы его офицер¬ ский чин разделил нас с ней на всю жизнь. — Сержант, мы должны позволить Мэйбл следовать влечению ее собственного сердца. Она молода, и ее не гне¬ тет пока никакое горе. Упаси господь, чтобы по моей вине хотя бы одна пушинка заботы отяготила ее душу, полную радости. Пусть смех ее всегда будет таким же счастливым и звонким, как сейчас. — Скажи, ты объяснился начистоту с моей дочерью?— быстро и довольно резко спросил сержант. Следопыт был слишком честен, чтобы не ответить прав¬ диво на вопрос, поставленный так прямо, и слишком бла¬ городен, чтобы выдать Мэйбл и навлечь на нее гнев отца, который, как он хорошо знал, рассердившись, бывал очень горяч. — Да, сержант, мы поговорили откровенно, — ответил он, — но если Мэйбл можно полюбить с первого взгляда, то обо мне этого не скажешь! — Неужто девчонка посмела отказать тебе, лучшему другу своего отца! Следопыт отвернулся, чтобы скрыть гримасу боли, ко¬ торая — он это почувствовал — исказила его черты, и про¬ должал, как обычно, своим ровным, спокойным голосом: — Мэйбл слишком добра, чтобы оскорбить человека, она даже собаке не скажет грубого слова. Просто я не спра¬ шивал так, чтобы мне могли отказать наотрез. 277

^ Уж не ждал ли ты, что Мэйбл первая бросится тебе на шею? Она не была бы дочерью своей матери, если бы так повела себя, да и я усомнился бы тогда, моя ли это дочь. Дунхемы так же любят действовать в открытую, как и его величество король, но они никому не навязываются. Предоставь мне самому уладить это дело, Следопыт, и я не буду откладывать его в долгий ящик. Сегодня же вече¬ ром я переговорю с Мэйбл от твоего имени, ведь здесь ты — главное лицо. — Я бы тебе не советовал, сержант, я бы не совето¬ вал. Я сам потолкую с Мэйбл и думаю, в конце концов все уладится. Молодые девушки пугливы, как птицы. Они не слишком любят, чтобы их торопили и говорили с ними рез¬ ко. Предоставь это дело мне и Мэйбл. — С одним условием, дружище: дай руку честного разведчика, что при первой же возможности погово¬ ришь с Мэйбл без обиняков и не будешь ходить вокруг да около, — Я спрошу ее, сержант, непременно спрошу, но тоже при условии, что ты не будешь вмешиваться. Да, я обещаю спросить Мэйбл, хочет ли она стать моей женой, даже если она в ответ рассмеется мне в лицо. Сержант Дунхем весьма охотно обещал не вмешивать¬ ся, ибо он упорствовал в своем заблуждении, уверенный, что человек, столь любимый и уважаемый им, не может не быть угодным и его дочери. Сам он женился на девушке много моложе, себя и не находил ничего дурного в том, что между Следопытом и Мэйбл была большая разница в ле¬ тах. Мэйбл была настолько выше отца по образованию и воспитанию, что он даже не мог постичь всей разницы между нею и собой; ибо такова одна из прискорбнейших особенностей общения образованности с невежеством, хо¬ рошего вкуса — с безвкусицей, утонченности — с вульгар¬ ностью, что судить эти высокие качества неизбежно при¬ званы те, кто не имеет о них ни малейшего понятия. Так и сержант Дунхем был не способен вполне оценить вкусы Мэйбл или хотя бы приблизительно представить себе ее чувства, подчиняющиеся не столько рассудку, сколько без¬ отчетным порывам и страсти. Но при всем том наш поч¬ тенный служака был не так уж неправ в оценке шансов Следопыта, как это могло бы показаться на первый взгляд. Зная, как никто, все неоспоримые достоинства этого чело¬ века — его правдивость, чистоту помыслов, отвагу, самоот¬ 278